Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1191

— Ты действительно считаешь себя такой слабой? — переведя взгляд на Ракель и слегка нахмурившись, интересуется Терренс.

— Разве я не права? — пожимает плечами Ракель и медленно переводит взгляд на Терренса. — Я не смогла спокойно перенести все, что со мной произошло, и сломалась почти сразу же.

— Любой бы удивился, как тебе вообще удалось остаться сильной и не потерять веру в себя.

— Да, но когда на меня навалились проблемы, то лучшее, что я могла придумать – это сбежать. В первый раз – к своей тетушке, а во второй – к дедушке. Наивно думала, что все само собой наладится. Но я ошибалась …

— Боже, Ракель, с чего вдруг ты заговорила об этом? Неужели ты думаешь, что не сможешь пережить то, что может произойти с нами на этот раз?

— Я потратила на это все свои силы, когда пыталась покончить с Рингером. И выплакала кучу слез от отчаяния и обиды…

Ракель тяжело вздыхает и опускает глаза куда-то вниз, вспомнив тот ужасный период, когда она чувствовала себя хуже, чем когда-либо в своей жизни. Терренс же пару секунд с грустью во взгляде наблюдает за ней, а затем закидывает руку вокруг шеи девушки, приобнимает за плечи и притягивает ее поближе к себе.

— Нет, милая, не надо об этом думать, — мягко говорит Терренс и нежно целует Ракель в макушку, в этот момент поглаживая ее затылок. — Вместе мы со всем справимся. Чтобы с нами ни случилось, мы сделаем все, чтобы наша жизнь стала спокойной.

— Только я уже сомневаюсь, что смогу пережить еще какое-нибудь потрясение, — слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — Я еще не пришла в себя после той ужасной истории с Рингером, а тут началась совершенно другая. Которая, возможно, будет еще хуже…

— Ты справишься, я знаю это. Ты у меня сильная и стойкая и сможешь пережить что угодно. Тебе пришлось пережить столько всего… И все это время ты держалась и боролась до последнего. А я считаю, что только поистине смелый борец мог бы стойко выдержать подобные трудности. Многие из которых были очень опасными могли запросто лишить тебя жизни. Например, тебя уже два раза могли убить.

— Тогда я была готова даже умереть , лишь бы спасти своих близких людей, которых могла потерять. Нужно было бы, я бы была убитой и Элеанор Вудхам, когда та хотела покончить с моей тетей Алисией. И Саймоном Рингером, который обезумел из-за любви к моей маме и мог причинить вред любому близкому мне человеку.

— А раз ты оба раза не испугалась оказаться под прицелом, то это прекрасное доказательство того, что тебе будет совершенно легко отдать жизнь ради любого, кто тебе дорог.

— Ты поступил бы на моем месте точно также, будь в опасности кто-то из твоих близких. — Ракель немного отстраняется от Терренса и с едва заметной улыбкой смотрит ему в глаза. — Уверена, что если бы тебе пришлось спасти кого-то ценой своей жизни, то ты бы не задумывался о том, сделать это или нет.

— Конечно, я бы тоже мог умереть за близких. — Терренс замолкает и о чем-то задумывается на пару секунд. — Прямо как тогда, когда я решил сделать все, чтобы спасти тебя от Рингера. Да и если бы я знал, что произошло с тобой и твоей тетушкой, то и тогда пришел бы тебе не помощь.

— Я знаю, — чуть шире улыбается Ракель. — Но мне безумно страшно от мысли, что ты осознанно пошел на риск. Ты подвергнул себя огромной опасности, Терренс. Я могла потерять тебя, если бы случилось что-то страшное. Если бы Рингер… Выстрелил в тебя…

— Ради тебя я бы и умер. — Терренс мягко, но крепко берет Ракель за руки. — Если бы этот мерзавец тогда убил тебя, то у меня уже не было бы смысла жить. Я чуть с ума не сошел, когда он потянул тебя за собой, и вы оба упали с крыши. Хоть мы тогда и были в ссоре и хотели расставаться, я всегда переживал за тебя и не мог позволить Рингеру что-нибудь с тобой сделать. Поэтому решение помочь тебе покончить с Саймоном даже обсуждалось. Я был абсолютно уверен в том, что поступал верно.

— Я знаю. — Ракель замолкает на пару секунд. — Я всегда буду благодарить тебя за то, что ты тогда для меня сделал. Хоть ты это и так знаешь, мне будет не трудно напомнить тебе, что я была безумно рада, что ты пришел мне на помощь и сделал все, чтобы защитить.

— Я бы точно не простил себя, если отказался тогда ехать куда-либо и позволил Рингеру покончить с тобой. И больше никогда не посмею бросить тебя в беде. Никогда , солнце мое.

— Кто знает, что со мной произошло бы, если бы там не было тебя. — Ракель тяжело вздыхает и на секунду бросает взгляд в сторону, с грустью и испугом на лице подумав о чем-то очень плохом. — Рингер бы точно заставил меня помучаться перед смертью. Когда я вспоминаю, как он рехнулся и начал приставать ко мне, так меня начинает колотить от страха. А когда думаю о том, что чуть не погибла после падения с крыши, так мне хочется впасть в истерику.

— Нет, милая, не надо об этом думать, — уверенно говорит Терренс, мягко взяв лицо Ракель в руки и нежно погладив ей щеки. — Это уже в прошлом.

— Даже не знаю, когда мне было страшнее всего: когда его пистолет был в миллиметрах от моей головы, или когда он смотрел на меня бешеными глазами и пытался снять с меня одежду и полапать где только можно. Или когда я упала с двадцати-тридцати метров и лишь чудом смогла зацепиться за какую-то конструкцию и не разбиться.

— Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Но ты не должна думать об этом ужасном случае. Просто забудь это и сделай вид, будто этого никогда не было.

— Я стараюсь, дорогой, но не могу… По крайней мере, сейчас… Не знаю… После прочтения этих писем мне в голову вдруг пришли воспоминания о том, что со мной хотел сделать Саймон. И мне становится страшно , понимаешь…

Ракель чувствует, как от волнения начинает дышать намного чаще и немного трястись, слегка склонив голову. Однако Терренс мягко приподнимает ее лицо за подбородок и заставляет девушку посмотреть на мужчину своими серыми, грустными глаза, что становятся влажными из-за ее желания расплакаться.

— Все хорошо, радость моя, не думай об этом, — тихо говорит Терренс и убирает с глаз Ракель некоторые пряди волос. — Все это уже в прошлом, а мы остались в живых и пережили тот ужас, который сплотил нас еще больше. И заставил понять, что кого-то ближе мы уже никогда не найдем.

Ракель с легкой улыбкой нежно дотрагивается до щеки Терренса, проводя по ней тыльной стороной руки, и мягко гладит ее, пока она смотрит ему в глаза.

— Это правда, — произносит Ракель, берет лицо Терренса уже обеими руками и нежно гладит его. — Я была бы полной дурой, если бы однажды упустила такого удивительного человека и не позволила себе стать любимой и счастливой. Никогда не простила себе такую ужасную ошибку, которая могла лишить меня счастья.

— То же самое могу сказать и про тебя, — намного шире улыбается Терренс.

— Ах, любимый мой…

Глава 11.2

Ракель нежно целует Терренса в щеку, заставив его скромно улыбнуться. А через пару секунд мужчина заключает девушку в свои нежные объятия, крепко обхватив ее талию обеими руками и положив ладони ей на спину. Та с большим удовольствием отвечает ему, уверенно обвив руками шею мужчины, уткнувшись носом в его плечо и пропуская пальцы сквозь его мягкие волосы на затылке. Иногда она издает тихие всхлипы и слегка трясется, а Терренс пытается успокоить свою невесту, нежно гладя по голове или щеке, проводя рукой по ее волосам или целуя в макушку, затылок или висок.

Через некоторое время девушка немного успокаивается и перестает трястись и издавать всхлипы. А спокойствие, которое она обретает благодаря своему жениху, чьи крепкие, но нежные руки прижимают ее теплому мужскому телу. Которое так же надежно, как и кирпичная стенка. Прикосновение его мягких ладоней позволяет ей немного расслабиться и всей душой насладиться близостью с этим человеком. Который без слов дает понять, что скоро все наладится.

А спустя нескольких секунд Терренс и Ракель немного отстраняются и медленно переводят взгляд в глаза друг друга. После чего уже не могут отвести их в сторону. Они так и продолжают обмениваться взглядом в глаза до тех пор, пока Терренс нежно не дотрагивается до лица Ракель своей теплой ладонью, а потом обеими руками мягко гладит ей шею и кончиками пальцев проводит по ее изгибам. Она же улыбается все шире и шире, чувствуя легкую, безумно приятную дрожь после каждого невесомого касания пальцев мужчины к каждой части ее лица, и понимая, как сердце пропускает удары.