Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1134

— Кстати, миссис Рочестер сказала, что через пару дней она и мистер Рочестер летят в Мехико. И когда они сообщили об этом Наталии, эта девушка попросила их взять ее с собой.

— Попросила взять ее с собой? — уставляет удивленный взгляд на Терренса Ракель. — Она же только вернулась оттуда! Зачем ей опять туда ехать?

— Ее родители тоже удивлены. Эти люди думали, что она будет рада остаться здесь и проводить время с друзьями и возлюбленным. Но она хочет тратить время на заботу о своей бабушке. Мать Наталии рассказала, что ее дочь практически целыми днями сидела возле той женщины и заботилась о ней, даже когда ей и ее отцу не нужна была помощь.

— Ничего себе… — качает головой Ракель. — И что она так весь месяц и просидела рядом с этой женщиной и совсем не развлекалась?

— Совсем. И миссис Рочестер это совсем не нравится. Мол, ее дочь еще очень молодая и не обязана тратить все свое время на свою бабушку, для которой и так много всего сделала. Но по ее мнению, Наталии явно было там гораздо лучше, и она выглядела намного счастливой.

— Боже… Неужели она пытается сбежать из Нью-Йорка, чтобы о чем-то забыть?

— Скорее всего. Раз твоя подруга уже во второй раз умоляет родителей взять ее с собой к бабушке.

— Второй раз? Хочешь сказать, что Наталия…

— Убедила их взять ее с собой месяц назад. И они согласились .

— Вот это поворот… — Ракель прикладывает руку ко лбу и тихо выдыхает. — Значит, Наталия действительно от чего-то бежит… В этом городе произошло что-то, что напоминает ей о плохом. И поэтому она стремится сбежать. Может, ей и правда было лучше в Мехико?

— Миссис Рочестер рассказала, что спустя какое-то время после того, как Наталия и Эдвард познакомились, она начала вести себя несколько странно. В те дни в Нью-Йорке, был ее отец, с которым мама Наталии постоянно говорила по телефону, и который держал ее в курсе происходящего. Конечно, после объявления себя и Эдварда парой настроение твоей подруги несколько улучшилось. Но где-то месяц назад, по словам миссис Рочестер, в поведении ее дочери снова начали появляться странности.

— Говоришь, месяц назад? — Ракель слегка хмурится, уставив взгляд в одной точке. — Почему-то мне кажется, что конфликт между Наталией и Эдвардом произошел за некоторое время до отъезда моей подруги и ее родителей в Мехико. А раз так, то я могу предположить, что в момент отъезда эти двое уже имели какой-то конфликт. Это объяснило бы то, почему она совсем не скучала по нему и будто наплевала на него.

— И когда она получила шанс уехать, Рочестер сделала все, чтобы сбежать подальше от Эдварда. Что в очередной раз подтверждает то, что мой дружок и правда может оказаться не таким уж милым и пушистым, как кажется.

— А что если они уже давно расстались, но пока не хотят это говорить?

— И молчать об этом так много времени? Вряд ли! Если бы эти двое расстались, они бы сказали нам об этом.

— Ну знаешь, я могу ожидать от них и подобного. И Наталия до смерти запугана, и Эдвард кажется слишком подозрительным… Возможно, ты прав, что моя подруга могла слишком сильно испугаться и захотела бросить его.

— Если честно, то и я бы сам не удивился… — задумчиво признается Терренс. — И похоже, дело вовсе не в небольшой ссоре.

— Знаешь, Терренс… — Ракель пару секунд молча смотрит на свои руки и на одно из окон в комнате. — Я говорила об этом с дедушкой, и он считает, что нам лучше молча наблюдать за ними. По его мнению, им скоро надоест притворяться, а первой не выдержит Наталия. Мол, она имеет не сильную выдержку и скоро даст слабину.

— Да-да, мама Наталии тоже сказала, что ее дочь далеко не самый сильный человек и всегда была очень ранимой и впечатлительной, — кивает Терренс. — Иногда она может притворяться, что никого не боится, но иногда…

— Мне и самой приходилось такое наблюдать. — Ракель опускает взгляд на свои руки, сложенные перед ней. — Моя подружка может казаться той, что готова хоть горы свернуть и буквально набить морду любому своему обидчику. Но на самом деле она слишком ранимая и в какой-то степени даже боязливая . Эта девушка уж точно не смогла стать какой-нибудь супергероиней, которая спасает весь мир. Скорее, самому супергерою пришлось бы спасть ее.

— Миссис Рочестер думает точно так же… — кивает Терренс. — И я склонен верить мистеру Кэмерону, ибо он всегда говорит очень правильные вещи.

— Что ж, хотя бы давай думать, что проблемы в отношениях наших друзей начались примерно месяц назад. И мы точно знаем, что какая-то ужасная ситуация произошла с Наталией примерно три-четыре месяца назад.

— Только это все равно ничего нам не дает. Эти двое слишком упрямые и вряд ли захотят во всем признаться добровольно. И мы, возможно, вообще не сможем узнать, что произошло.

— Не знаю, почему, но у меня есть предчувствие, что секрет Наталии может быть так или иначе связан с тем, что происходит между ней и Эдвардом.

— Ты думаешь, Наталия что-то скрывает от Эдварда? — слегка хмурится Терренс.

— Я не знаю, почему так думаю, но это может быть возможно, — пожимает плечами Ракель. — Раз Эдвард не любит, когда люди ему врут, а Наталия продолжила лгать и отказываться признаваться в произошедшем или где-то соврала, то причина для конфликта вполне объяснима .

— Пожалуй, я соглашусь с тобой… Это вполне вероятно…

— Значит, мы должны продолжить делать то, о чем говорили изначально, и пытаться узнать о том, что скрывает Наталия. Кто знает, может, узнав эту тайну, нам станет известно хотя бы что-то из этой истории.

— Да, но… — Терренс на несколько секунд призадумывается. — Знаешь, радость моя, мне кажется, твой дедушка сказал очень верную вещь. Мы должны прислушаться к его совету как к мудрому человеку, который еще ни разу не сказал глупость.

— О чем это ты?

— О том, что нам больше не стоит пытаться их разговорить. Они и дальше продолжат молчать и притворяться, и мы ничего от них не добьемся.

— Предлагаешь забыть об их проблемах и делать вид, что все хорошо?

— Да, но не совсем так, как ты подумала… — Терренс медленно принимает сидячее положение и подгибает ноги под себя. — Мы можем сделать вид, что действительно начали думать о себе и не беспокоимся о них. Но мы в это время будем осторожно наблюдать за ними, ждать хорошего момента и прощупывать почву.

— Думаю, это прекрасная идея, — уверенно говорит Ракель. — Мы и правда сделаем вид, что нам все равно на этих двоих. И они могут продолжать притворяться до тех пор, пока однажды кто-то из них не захочет рассказать обо всем.

— Вот именно! — восклицает Терренс. — Будем жить обычной жизнью и делать свои дела, но не станем откровенно вмешиваться в дела наших друзей.

— Возможно, Эдвард и правда окажется крепким орешком. А вот Наталия рано или поздно раскроет себя и расскажет то, что она скрывает.

— Посмотрим, дорогая… Но пока что мы договорились о плане действий, верно?

— Сейчас это лучшее, что мы можем сделать…

На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Терренс и Ракель либо смотрят друг на друга, либо на все, что видят в своей комнате, слыша чуть приглушенный собачий лай за плотно закрытыми окнами.

— Кстати, как прошли твои сегодняшние съемки? — интересуется Терренс и рассматривает Ракель повнимательнее. — Что-то ты выглядишь слишком усталой…

— День и правда был тяжелый… — тихо вздыхает Ракель, приложив руку ко лбу и пригладив волосы. — Именно сегодня мне « повезло » работать с фотографом, который является ночным кошмаром всех моделей.

— Ты говоришь про того бешеного идиота, который на съемках всегда орет без причины, неоднократно посылал репортеров и даже однажды разбил камеру оператора?

— Да, про него… Если бы я заранее знала, что буду с ним работать, то немедленно отказалась бы даже появляться на съемках. Но меня застали врасплох известием, что он пришел на замену тому, кто должен был работать со мной изначально.