Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1100
— Да, но Наталия стала какой-то странной с тех пор как просто познакомилась с ним. Поначалу все было хорошо, но в какой-то момент наш дочь стала какой-то подавленной. А все мои попытки разговорить ее не дали никакого результата.
— Хочешь сказать, она что-то скрывает от нас около пяти-шести месяцев? Ведь насколько я помню, Наталия познакомилась с Эдвардом где-то в конце марта-начале апреля.
— Не сомневаюсь, что все началось именно с этого момента. Не знаю, связано ли это со странностями в ее отношениях с Эдвардом, но то, что произошло несколько месяцев назад после встречи с ним могло бы многое объяснить.
— А может, она переживает вовсе не из-за ее возлюбленного или той ситуации? Вдруг есть что-то еще?
— Нет, Летиция, хотя бы половина всей правды точно скрывается в том, что произошло несколько месяцев назад, — уверенно отвечает Энтони. — Раз Наталия отказывается говорить с нами об этом, значит, там что-то серьезное.
— Боже, надеюсь, она не связалась с какими-нибудь бандитами и не влипла в неприятную ситуацию… — выражает надежду Летиция, обхватив рукой горло.
— Я не удивлюсь, если это так. Другого объяснения такому странному поведению этой девочки я не вижу.
— Слушай, Энтони, а тот парень… Который часто бывал здесь, когда Наталия поругалась с Ракель…
— Ты имеешь в виду Терренса МакКлайфа, жениха Ракель? Он оказал огромную поддержку нашей дочери. Я очень много общался с ним, пока он бывал здесь… Вполне нормальный мужик.
— А, по-твоему, он может что-то знать о поведении Наталии? Терренс – друг Эдварда и наверняка много знает об их отношениях.
— Если проблема Наталии серьезная, то наверняка она и друзьям ничего не рассказала. — Энтони крепко сцепляет пальцы рук.
— И что нам делать? — задается вопросом Летиция. — Как нам узнать, что происходит с Наталией?
— Может, нам попытаться поговорить с Ракель или Анной до того, как мы уедем к твоей матери? Да и Эдварда неплохо бы расспросить. Хотел бы я послушать, что он нам скажет.
— Думаю, это хорошая идея, — приложив палец к губе, задумчиво решает Летиция. — Конечно, я не уверена, что они и правда что-то знают, но поговорить с ними стоит.
— Только вот проблема в том, что у меня нет адреса Эдварда. Наталия говорила, он живет с какой-то женщиной… Типа снимает у нее комнату… И Анну будет трудно разыскать… Эта девочка ушла жить к своему парню, а его домашнего адреса мы тоже не знаем.
— Значит, остается только лишь поговорить с Ракель. Уж ее домашний адрес мы точно знаем. Может, нам удалось бы застать и Терренса и расспросить его.
— И попросить у него адрес этого парня. Который все больше начинает казаться мне подозрительным. Не тем, за кого он себя выдает.
— Кажется, не зря Ракель с самого начала относилась к нему с подозрением.
— Да, эта девочка будто видит его насквозь.
— Ладно… Тогда предлагаю сначала уладить все рабочие дела, а уже потом поедем разговаривать с Ракель. У меня назначена встреча с некоторыми людьми для консультаций.
— Да, но я не знаю, смогу ли поехать с тобой. Слишком много сегодня работы… К тому же, еще надо закончить одну статью. Сроки поджимают.
— Хорошо, в таком случае я поеду к Ракель одна и поговорю с ней.
— Ладно, договорились.
Летиция смотрит на наручные часы, которые она носит на левой руке, и слегка приоткрывает рот.
— О, я уже опаздываю! — ужасается Летиция, быстро доедает свой завтрак, встает из-за стола и начинает собирать всю грязную посуду.
— Я тоже! — тоже посмотрев на свои часы на левой руке, восклицает Энтони. — Уже сильно опаздываю.
— Заводи пока машину, а я быстро помою посуду, захвачу сумку и верхнюю одежду и подойду.
— Хорошо, я буду ждать тебя на стоянке. Только не задерживайся.
Энтони вытирает рот салфеткой, встает из-за стола, быстрым шагом направляется в гостиную, берет с кофейного столика небольшой кожаный чемоданчик черного цвета, теплую куртку и ключи от машины и покидает квартиру, громко сказав: « Пока, Наталия, я ушел! ». Летиция в это время быстро моет все тарелки и стаканы, раскладывает их по шкафчикам и идет в свою комнату, чтобы чуть-чуть поправить макияж и прическу. Затем женщина идет в гостиную, где лежат все ее вещи, которые она забирает с собой. А попрощавшись со своей дочерью, она покидает квартиру и напоминает той, чтобы та заперла дверь. Наталия прекрасно их слышит и все-таки выходит из своей комнаты, чтобы сделать это.
А после этого девушка тяжело вздыхает, снова направляется в свою комнату и ложится на кровать. Немного погодя девушка поворачивается боком к маленькой тумбочке, что стоит рядом с ее кроватью. Она уставляет свой грустный взгляд на нее и начинает подолгу рассматривать все, что на ней есть. Стационарный телефон, дорогой золотой смартфон, такие безделушки, как маленький стеклянный шар, какие-то фотографии, стоящие в красивых рамках, пара блокнотов, несколько ручек разных цветов и еще всякая мелочь, которой здесь полным-полно…
Вскоре Наталию сильно заинтересовывает стеклянный шар с широко улыбающейся феей с блестящими крылышками внутри него. Девушка очень любит эту вещицу, которую получила в подарок от Ракель на Рождество, когда подругами было лет десять или одиннадцать. Блондинка до сих пор хранит этот шар с золотыми блестками и всегда держит его на самом видном месте, вспоминая самые приятные моменты своей жизни, стоит ей взглянуть на эту вещицу. Когда они наладили отношения, подруги стали очень часто дарить друг другу небольшие подарки на дни рождения или еще какие-то праздники. Однако самым из самых дорогих и любимых подарков для Наталии всегда будет именно этот стеклянный шар с феей.
А вскоре грустный и немного подавленный взгляд девушки падает на фотографию ее самой и Эдварда. Этот снимок был сделан еще в самом начале их отношений, которым, как им казалось, ничто не угрожало. Тихо выдохнув, Наталия дотягивается рукой до тумбочки, берет эту фотографию, слегка приподнимается и начинает рассматривать ее, с трудом сдерживая свои слезы и тоскуя по тем временам, когда она чувствовала себя такой счастливой.
«Ах, Эдвард, почему это произошло именно с нами? — тяжело вздыхает Наталия. — Зачем нам играть в эту бесполезную игру? Мне так больно, что нам приходиться врать, что между нами все хорошо. Я не люблю врать, но вынуждена это делать… И вынуждена молчать о той правде, которая могла бы расставить все на свои места. Ты не знаешь, что со мной произошло на самом деле. И вряд ли узнаешь… Потому что мне придется молчать. Молчать… Скрывать правду… Обрекать себя на страдания. И заставлять тебя считать, что все это правда… Прости…»
Наталия тяжело вздыхает, продолжая смотреть на фотографию, по которой медленно проводит слегка дрожащей рукой.
«С каждым днем у меня все меньше шансов вернуть все на свои места и доказать, что все совсем иначе, — с грустью во взгляде думает Наталия. — И наверное, мы уже никогда не сможем выбраться из той пропасти, в которой оказались. Неприятно это осознавать, но, к сожалению, это так. Я не смогу рассказать всю правду и доказать, что никогда не лгала.»
Еще какое-то время с грустью, едва сдерживая слезы, посмотрев на фото, Наталия возвращает фото в рамке ее на то место, где она лежала до этого момента. А через несколько секунд девушка медленно поднимается с кровати и подходит к окну, все с такой же грустью смотря на то, что происходит за пределами ее комнаты своими печальными глазами.
Ей так хочется ощутить какую-нибудь радость и наконец улыбнуться по-настоящему искренне и посмеяться над чем-нибудь от души. Она улыбается много, но фальшиво. Дабы доказать другим и себе, что у нее все хорошо. Однако ее печальные глаза, в которых нет никакого блеска и огня, прекрасно отражают ее нынешнее состояние души. В которой не все так хорошо, как она пытается всех убедить. И похоже, что в ближайшее время у Наталии точно не будет причин для радости. Даже ее подруги не смогут вытащить ее из депрессии, в которую девушка потихоньку впадают.