"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 647

— Но, — хитро улыбнулся он и я понял, что сейчас будет сказано то, ради чего мы здесь собрались. — Я признаю неправомерным не факт лишения Веры аристократического статуса, а само изгнание её из рода.

— Конечно, конечно, — тут же кивнул на всё согласный, счастливый Васнецов.

Но Юсупов даже не обратил на его слова никакого внимания. Всё это время он пристально смотрел на меня.

— Нет, — холодно отрезал я. — Этого не будет.

— Что? — не сразу понял Васнецов. — В каком смысле? Мы ведь именно этого и хотели.

Вот значит что ты задумал, Павел Алексеевич. Теперь мне всё понятно. Ты решил воспользоваться этой ситуацией, чтобы сделать меня частью своего рода.

— Он хочет получить контроль надо мной и над всеми моими активами, — объяснял я Васнецову, при этом не сводя взгляда с довольного Юсупова. — Невский вестник и Голос улиц станут частью его бизнеса, а заодно и рекламное агентство, две фабрики, часть сети цветочных и мой новый проект.

— Ты станешь частью одного из величайших родов и сможешь раскрыть весь свой потенциал, — вмешался Юсупов.

— Вы просто хотите получить весь мой бизнес и самое главное — меня, — холодно парировал я.

А заодно, пустить ко дну все мои старания по разрушению монополии Павла на информацию. Он вновь станет единственным крупным игроком и у людей не будет возможности узнать альтернативного мнения. Они вновь будут вынуждены верить лишь его словам. А как показала история с предательством Карамзина — они не всегда являются честными и беспристрастными.

— Это моё единственное и последнее предложение, — строго произнёс Юсупов, даже не смотря на Васнецова.

— Мой ответ вы уже слышали, — спокойно сказал я и поднялся, показывая, что разговор закончен.

Мне искренне хотелось помочь Васнецову. Он действительно изменился и сейчас действовал ради сына, а не ради себя и был готов на всё. Но я не мог позволить предать всё, ради чего я работал. Предать людей, поверивших в меня, читателей, что поддержали нас в трудные моменты и не отвернулись. За короткое время, мы проделали огромный путь, которые многие не могли пройти вовсе. И я не готов отдать всё это в руки Юсупова.

Следующие пару дней Васнецов приезжал ко мне и пробовал уговорить меня согласиться на условия Павла. Он предлагал деньги, давил на жалость, но я был непреклонен.

— Я не виню тебя и понимаю. Но и ты пойми, что я не могу опустить руки и перестать пытаться, — сказал Васнецов во время очередного визита.

— Конечно, Иван Васильевич. И я бы на вашем месте поступал бы точно также. Я очень уважаю ваше стремление сделать всё возможное, — уважительно ответил я.

— Но ты не согласишься, — покачал он головой.

— Мы найдём другой способ, — спокойно сказал я.

— Нет больше способов, мои юристы попробовали всё, — вздохнул он.

И тут неожиданно раздался настойчивый стук в дверь. Открыв её, я к своему удивлению увидел Евгения — юриста, что теперь работал в моей газете на полную ставку, а ещё встречался с Аней.

— Ты так мало зарабатываешь, что не можешь себе позволить телефонную зарядку? — саркастически произнёс он.

— Видимо не заметил, что сел телефон, — пожал я плечами.

— Думаешь? — ехидно спросил он.

— Ты пришёл пораздражать меня? — строго взглянул я на него.

— Нет, я пришёл порадовать тебя, — ответил он и я даже не понял говорит он серьёзно или это опять сарказм.

Поэтому я холодно сказал:

— Женя, мне некогда. Говори что хотел или уходи.

По его лицу было видно, что у него есть очередная желчная фразочка для ответа, но он сдержался и наконец сказал главное:

— Я знаю как сделать так, чтобы ваша с Василием дуэль стала рядовой и абсолютно безопасной! Ты должен стать главой рода!

Сергей Жуков

Бумажная империя 5

Глава 1

Дворец светлейшего князя Меньшикова

В зимнем саду, посреди зелёного рая, резко контрастирующего с безликой серостью петербургского ноября, стоял небольшой белый стол из витиеватых прутьев. За столом сидело двое мужчин, они играли в шахматы и, судя по количеству оставшихся фигур, партия была близка к финалу.

— Игорь Ларионович, вам уже удалось разобрать те авгиевы конюшни, что оставил после себя Карамзин на оружейном заводе? — спросил Меньшиков у своего гостя.

— Мне бы очень хотелось вас порадовать хорошими новостями, Григорий Александрович, но боюсь, что на заводе дела обстояли очень и очень печально, — начал тормошить в руках лежащие перед собой фигуры Долгопрудный.

Он опускал взгляд и явно нервничал в дворце столь статусного аристократа. Но тем не менее, продолжал рассказывать:

— Мои финансисты обнаружили колоссальные нарушения, что не удивительно с учетом… кхм… сторонних проектов Льва Александровича. Мы обнаружили двойную бухгалтерию и большие объемы неучтённой продукции. На заводе до сих пор промышляют люди… кхм… с весьма сомнительной репутацией. Поэтому, сказать по правде, я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы привести всё там в порядок. Честно говоря, покупая активы Карамзина я даже подумать не мог, что всё окажется столь сложно.

Меньшиков чуть презрительно хмыкнул:

— Да, я наслышан что вы не любите извилистых путей.

— Ну а кто же любит сложности и стресс? — заискивающе хохотнул Долгопрудный.

— Ладно, понятно, что ничего не понятно, — задумался Меньшиков над следующим своим ходом и невзначай спросил: — Вам удалось найти тайник Карамзина с компроматом на его «деловых партнёров»?

Глаза Долгопрудного слегка округлились и он резко замотал головой:

— Нет, ваша светлость, подвёл я вас, не смог ничего найти. Вернее нашёл бутылку с алкоголем фальшивую одну, но она пустая была.

— Славненько… — тихо сказал себе под нос Меньшиков, сделав ход королевой, а затем поднял строгий взгляд на гостя: — Если вдруг удастся что-нибудь обнаружить — обращайтесь напрямую ко мне. Думаю вы осознаёте, насколько это деликатный вопрос.

— Конечно, Григорий Александрович! — судорожно закивал головой Долгопрудный, радостный от того, что этот разговор подошёл к концу.

И чтобы Меньшиков вновь не начал спрашивать про мутные дела Карамзина, он решил сам сменить тему:

— А что там за неожиданный титул у Даниила Уварова? Я уже давно не помню, чтобы так стремительно кто-либо возвышался, да ещё ходят слухи, что он приглашён на ежегодный бал-маскарад?

— Да, ерунда, не берите в голову, — отмахнулся Меньшиков, раздумывая над следующим ходом. — Очередной фаворит. На этот раз на него положила глаз младшая племянница императора.

— Постойте, так ведь она не жената? — поднялись брови Долгопрудного.

— Побойтесь бога, Игорь Ларионович. Вы ведь не хотите сказать, что Уваров может каким-то образом породниться с императорской семьей?

Но его шахматный оппонент задумчиво покачал головой:

— Этот юноша стремительно ворвался в светские хроники. Ещё полгода назад никто не слышал эту фамилию, а теперь он — самый молодой простолюдин, получивший титул Барона, его финансовое состояние пока не очень велико, но все деньги он вкладывает в развитие и уже сейчас, если он продаст все свои фирмы, то сможет купить себе небольшую усадьбу. Что будет через год?

— Через год мы забудем о нём, как забывали о десятках подобных выскочек, — буркнул Меньшиков, наконец переместив свою ладью, и поднял взгляд на Долгопрудного: — Вы удивительно хорошо осведомлены про Уварова.

— Вы меня подловили, — ахнул Долгопрудный, не отрывая взгляда от шахматной доски. — У меня не осталось ходов. Поздравляю вас, Григорий Александрович, блестящая победа!

Дом на Арсенальной набережной

Ты должен стать главой рода.

Эти слова эхом разнеслись по пустому коридору.

Схватив Женю за воротник, я втащил его внутрь своей квартиры и захлопнул дверь.

— А как же кофе и потанцевать? — не удержался и отпустил колкость он.