"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1199
…И Егор уже немножко не «там».
…А тут.
Хижина на побережье реки. Вечные сумерки и туман. Громоздятся горы барахла. Тихий плеск воды.
Иду прямо к хижине, камни — черные, белые, серые — хрустят под ногами.
Мне навстречу вылетает ошалевший Лодочник — тот самый.
— Ты! — орет йар-хасут. — Ты! То есть… Некто…
— Я Егор Строганов, — перебиваю его, сделав шаг вплотную, — Наследник договора моего рода с Нижним Владыкой. Иду, чтобы вызвать на поединок Рядника Договора. Дары Владыкам — при мне. Перевези меня на тот берег!
Болотник пару секунд в изумлении жует губами, потом произносит — с некоторой даже робостью:
— А. Ну. Ежели вот так ставится вопрос. Тогда, конечно, оно совсем по-другому будет.
Стою молча, жду.
— Добро пожаловать в лодку, стало быть… Или не в лодку… В лодке-то у меня уключина сильно громко скрипит, левая… Это неуважительно будет, нехорошо…
Он тоже выпрямляется, сует два грязных пальца себе в рот — и свистит, оглушительно!
Кажется, даже туман от этого свиста немного снесло.
— Хэ-хэй, Карбалык! Ко мне!
Островок посредине реки оживает.
— Оуоуоуоу-у! — гудит из сумерек.
Рокот.
На берег накатывает волна — точно баржа тронулась.
И вот из остатков тумана выплывает он. А впрочем, сейчас скорее оно — мое транспортное средство.
«Ты если четко все это скажешь, Егор Парфеныч — никто не тронет тебя, не бойся. Ни паромщик, ни сам паром».
Не трогают.
Карбалык — тварина величиной с дачный домик, на загривке растут чахлые болотные деревца, а с боков свешиваются в огромном количестве уже знакомые мне раки и угри, извиваются и шлепаются в бурлящую воду. Что любопытно, буркала болотного чуда-юда — размером с мельничные колеса — тоже затянуты бельмами. Он тоже, блин, йар-хасут? — ай, неважно.
Плоский хвост Карбалыка ложится на берег — как трап, — и Лодочник делает приглашающий жест:
— Просим! Просим… Только не обессудьте, линяет он у меня! Третий век уже…
Раками, что ли, линяет? Волшебными… Ладно, тоже неважно. Пускай биологические циклы здешних раков беспокоят друзей Сопли.
Поднимаюсь на борт, или как это можно назвать; Лодочник рядом со мной.
Очень удачно, стоя на макушке у Карбалыка, можно ухватиться за березку. А Лодочник пусть за елку держится, он небось привычный. А еще, надеюсь, бельмастый левиафан не станет фонтанчик пускать, решив, что он — кит. Совсем не хотелось бы.
— Оуоуоуоу-у! — вибрация палубы, разворот корпуса судна.
— Ай, молодец, Карбалык! Уважим гостя!
— Уоур-р-р!
Плывем. То бишь «идем», да? Без компа́са, на опыте. Через мглу.
Наконец, с другой стороны проступает берег, и вроде как светлее становится — сумерки помаленьку становятся не такими густые, рассеиваются.
— Откуда в Изгное свет? — спрашиваю я неожиданно для себя.
— Ну так это самое, от Налима. Гля, сегодня хорошо видно, — и Лодочник тычет пальцем в небо над подплывающим берегом.
Точно. И как я раньше не замечал.
В серых небесах висит рыбина. Висит и светится, и даже как будто немного шевелится.
Жирная такая рыбина, с усиками на подбородке — Налим!
…И черт с ним.
Ладно, вообще-то не черт с ним, конечно. Вообще-то нормальный человек, увидев в небе светящегося налима размером с дирижабль, должен хотя бы на секунду остановиться и заново пересмотреть всю свою жизнь. Но у меня как-то уже кончился запас изумления на эту командировку. Есть сумеречное небо, в небе рыба, под ногами милаха Карабалык, впереди город шекспировских страстей на болоте. Ну да. Значит, так теперь выглядит вторник.
Карбалык приближается к берегу, разворачивается задом, снова кладет хвостяру на полусгнившую пристань.
— Уо!
Не прощаясь, сбегаю на землю.
— Буду потом рассказывать, как Наследника на поединок вез… — бормочет мне в спину Лодочник, но я не слушаю.
Слобода.
Ярусы циклопической барахолки начинаются в полусотне шагов от пристани, и громоздятся все выше, тянутся все дальше, так что отсюда даже городской стены не видно. Но я-то знаю, что город есть — там, в глубине обмотки из этих безумных торговых рядов, памяти, смеха, слез, забвения. Как ракушка в спутанных водорослях.
Хватаю ближайшего йар-хасут за плечо.
— Я Егор Строганов! Наследник договора моего рода с Нижним Владыкой. Иду, чтобы вызвать на поединок Рядника Договора. Дары Владыкам — при мне. Сопроводи меня к городским воротам.
— Большая честь для меня, — бормочет пойманный Вышний, и указывает рукой в дальний проулок. — За мной, господин Строганов! Доверьтесь.
«Тогда они тебя не обманут, Егор Парфеныч, и платы не станут требовать, кратчайшим путем проведут» — учил Сопля.
Поворот, поворот, лесенка. Несет квашеной капустой. Ну, или чьей-то памятью о квашеной капусте, тут не угадаешь.
Кратчайший путь — самый узкий, через самую задницу, это я уже понял. Мой проводник лезет в щели, подныривает под грязные тряпки на веревках, из которых тут состоят целые кварталы. Дырявые сапоги, подвешенные на столбиках, стукаются об дерево.
Вот и городская стена вдали. Дальше сам.
— Как там Кыштыган? — напоследок интересуюсь у провожатого. — Отстроил трактир?
— Не, — машет лапкой карлик. — Его в Вышние обратно перевели, теперь он не Кыштыган, а просто Кыш. Служит в городе трубочистом.
Хм.
Кивнув мелкому — не благодаря его, — шагаю к воротам.
Ба-а, старые знакомые! Мечник и копейщик.
— Опять ты! — доносится из-под шлема. — Учти, в этот раз…
— Я — Егор Строганов. Наследник…
Произношу мантру до конца — стражники с грохотом распахивают обе половинки ворот.
— Проходи!
Не удерживаюсь — напоследок оборачиваюсь через плечо и роняю:
— Запомните, мужики! Правильный ответ — сорок два. Его надо только понять.
Стражники не отвечают, но чувствую, как повисло в воздухе заинтересованное недоумение. Ну, будет ребятам, что обсудить ближайшую сотню лет, которая один миг.
Топаю мимо статуи, по улицам-расщелинам — вперед! О, вот и конная милиция из-за леса, верхом на ящерицах.
— Я — Егор Строганов!.. — и дальше по тексту.
— Сади его в седло, Тарган! Скачи в Ратушу!
«Они должны будут тебе помогать, Егор Парфеныч. Иначе — кара… Да и не смогут они иначе. Только спасиба не говори, спасибо — оно вроде как отдарок. А там будет не мена. Там будет… исполнение».
Ну вот меня парни, которые при исполнении, и домчат. Никогда еще не приходилось ездить верхом на ящерице, да уж.
И вот холл Ратуши. Сотни бедолаг Вышних корячятся в очередях. Скрипят перья. Звучит унылая ругань.
В очереди к окошку «Прием жалоб на прием жалоб» замечаю коротышку с табличкой «Был здесь до вас». Глубоко.
Я тоже встаю — в центре холла, — поднимаю голову к засиженной мухами люстре.
— Я! Егор! Строганов! Наследник! Договора моего рода!..
В Ратуше поднимается паника: начинают метаться и клерки — в нарукавниках и пенсне, — и посетители — с воплями «вас тут не стояло!» Падает какой-то шкаф.
Ну, думаю, немного бодрящего хаоса здешней трясине на пользу.
— Требую проводить меня ко Дворцовому Секретарю! — завершаю я. — Немедля!
Меня даже слегка самого пробрало значимостью момента — для них. Именно сейчас, в давке среди взбудораженных Вышних. История Изгноя, блин, творится! И круги от этого камня, брошенного в болото, пойдут очень далеко.
Сопровождает меня целая делегация, в которой даже мелькают, кажется, изумленные рыла Шамота и Моквы.
Лестница, лестница, лестница.
«Я за бабушкой, полтора года уже стою!» «А я за теткой в кофте в горошек, а вас не помню!» — гомон Вышних несется со всех сторон. — «Ты за мной!» — «Вот и нет!» — «Вот и да!» — «Играем?» — "Еще как играем!'
Напоминает разворошенный муравейник, в котором исчезли вдруг все муравьиные дорожки — и муравьи решили вместо работы играть в азартные игры.
…Вот и дверь в нужный кабинет.