"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1135
Кабинет Парфена, выглядит так, будто хозяин вышел на минуту. Массивный стол, обитый зеленым сукном, чернильный прибор из темной бронзы — медведь, валящий кедр. Счеты в углу, стопка конторских книг в кожаных переплетах. Монитор на столе выглядит чужеродным, как космический корабль в амбаре. Пахнет деревом, воском и чуть-чуть — старой бумагой.
Почти все осталось так же, как было на Рождество. Изменилась только одна деталь.
Черного камня на столе Парфена больше нет.
Глава 18
Мы прям как в исправительную колонию попали
Удивительное дело: вроде бы я продрых восемь часов в отдельной комнате, на ортопедическом матрасе, при идеально сбалансированных температуре и влажности — а отдохнул хреново, то и дело просыпался и подолгу не мог заснуть. Привык, значит, к казарме, наполненной едва приглушенным светом мерзко мерцающих люминисцентных ламп, разномастным товарищеским храпом и неизменным ароматом ношенных носков. А тут — Домна заботливо регулирует температуру и свежесть воздуха, робот не бубнит, никто не бредет по нужде, спотыкаясь обо все подряд койки, и не пытается грозным шепотом выяснять отношения. Вот подсознание и считывает эту ситуацию как ненормальную.
Но выспался я или нет, а дела не ждут. После завтрака — пышные блинчики с разными вареньями и кремового цвета топленой сметаной — приглашаю Карлоса в кабинет Парфена… хотя теперь, пожалуй, уже правильнее называть его моим кабинетом, хоть я и бываю тут набегами. Включаю компьютер и мордой лица авторизуюсь в системе.
Отдаю руководящие указания:
— Серега, ты попробуй разобраться, что тут к чему. Где какие схематозы. Кто в меру ворует, а кто совсем берега путает и прямо-таки просит ласкового хозяйского вразумления. Задачка со звездочкой — прикинуть, где можно оптимизировать процессы… У тебя в курсе управления было про оптимизацию процессов?
— Была тема «Повышение эффективности и борьба с рентоориентированным поведением», — отвечает Карлос. — Вот и посмотрим, как бьется экономическая теория с местными… схематозами.
— Верю в тебя, Серега. Ну и ты это, не перерабатывай. Как что понадобится, просто говори вслух «Домна, подавай то и это». Я тебе гостевой статус настроил. Все, не скучай тут.
Ухожу переодеваться. Официальные костюмы Егора-первого по смыслу подходят для визита в институт благородных девиц, а вот на мне сходятся уже с некоторым трудом — но это не в плохом смысле, скорее наоборот. Месяцы тренировок с Гундруком и на тренажерах прошли не зря, мышцы приросли. Останется время — закажу себе новые цивильные шмотки на актуальный размер.
Кстати, Тихона надо тоже приодеть, чтоб он не пугал институток арестантской формой и номером на груди. Браслеты, конечно, не снять… но если особо не всматриваться, они выглядят как обычные гаджеты, тут многие носят что-то в таком духе. Мы же не как преступники идем в эту закрытую школу, а как, наоборот, борцы с преступностью… хотя в этих далеких от цивилизации краях порой трудно понять, где кончается одно и начинается другое. Замнем для ясности.
Однако выяснилось, что семья Тихона успела снабдить его цивильной одеждой, причем не зипуном и поддевкой какими-нибудь, а вполне нормальными джинсами с худи. В гостиной нас уже ждет Арина, очень элегантная в бирюзового цвета костюме и маленькой шляпке. Быстро наводить марафет и приходить вовремя — пожалуй, более редкий талант для женщины, чем владение магией.
— На «Таежнике» поедем? — спрашивает Арина.
— Если ты не против, я бы прогулялся, тут же пара километров от силы.
— Как скажешь, хозяин Строганов! — Арина энергично улыбается и едва заметно подмигивает.
На улице — свежий, но солнечный майский денек. От Иртыша иногда налетают порывы холодного ветра. Тара пахнет талой землей, сиренью и печным дымом — а ведь вроде бы не деревня, центральное отопление есть. Мы идем по нарядным купеческим улицам. По обеим сторонам — двухэтажные особняки с резными ставнями, фигурными дымниками на крышах и палисадниками. У деревянного здания с вывеской «Чайная» дремлет рыжий кот. Из дома с мезонином доносятся душераздирающие звуки упражнений на рояле.
Навстречу нам идут две девочки-подростка в темно-синих платьях с белыми фартучками — гимназистки, но обычные, не одаренные, то есть без способностей к магии. Одна останавливается у палисадника, украдкой срывает веточку сирени и прячет в складках фартука. Другая стучит ей по голове тетрадкой. Обе смеются, потом смотрят на меня и начинают бурно перешептываться. Девчонки…
Из булочной выходят барышни постарше, в длинных платьях и шляпках. Одна видит меня, улыбается и принимается что-то тихо говорить подруге. Та коротко смотрит, опять же, на меня, сразу смущенно отводит глаза и притворяется, будто ей срочно нужно найти что-то в сумочке.
Чувствую себя неловко — отвык от гражданской жизни. Вдруг у меня пуговицы на пиджаке криво застегнуты или, хуже того, тесноватые брюки на каком-нибудь неудобном месте порвались?
Арина как раз отвлеклась на смолл-ток со статной средних лет монахиней — видимо, доброй знакомой. Негромко спрашиваю Тихона:
— Слышь, а у меня с одеждой в порядке все?
— Да, нормуль. Типа как заправский дворянин выглядишь. А чего тебя парит?
— Как будто женщины странно на меня реагируют…
— Чего же тут странного? — Тихон пожимает плечами. — Ты у нас — парень видный, вот девицы на тебя и заглядываются.
Хм, а ведь действительно. Припоминаю портрет Строгановых в холле. Парфен был чуть симпатичнее обезьяны, а Таисия — редкостная красавица, некоторую соразмерность черт Егор явно унаследовал от нее… а я, получается, от него. Просто в колонии я отвык от встреч с незнакомыми дамами, там девчонки все давно уже стали своими в доску, да и я примелькался им. Кроме, конечно, той, кому я был интересен по-настоящему, как и она мне… да что теперь об этом думать, только душу понапрасну травить.
— Давайте же я вас представлю, — Арина энергично подходит к нам, за ней шествует монахиня. — Тетушка, это Егор Строганов и его друг Тихон Увалов. Познакомьтесь с урожденной Агафьей Калмыковой, теперь — матерью Василией, настоятельницей Покровского монастыря.
— Рад знакомству.
Коротко кланяюсь — подсмотрел, как тут это принято.
Семейное сходство у племянницы и тетки налицо — те же крупные выразительные черты, ровного тона смуглая кожа, живые ярко-карие глаза. Похоже, Арина будет весьма хороша собой и в зрелом возрасте.
— И я душевно рада встрече, Егор Парфенович, — степенно говорит монахиня. — Наслышана о бедствиях, выпавших на вашу долю. Но ведь Бог не испытывает того, кто сломается. Он закаляет того, кто должен выдержать. Мы поминаем вас на каждой литургии, молимся, чтобы Господь даровал вам силы и мудрость…
— Весьма признателен, — неловко стараюсь подобрать подходящие формулировки. — Вы чрезвычайно добры. Я сам, честно говоря, не религиозен…
— Не страшно, если вы не верите в Бога, — улыбка у настоятельницы хорошая, открытая. — Главное — чтобы Бог верил в вас, Егор Парфенович. Надеюсь, вы найдете время посетить нашу обитель. Она дарует душевный покой даже и атеистам. Опять же, уникальная архитектура шестнадцатого века, самая древняя в России трехъярусная шатровая колокольня. Заодно буду рада показать вам наши производства — аптечный цех, медоварню, свечной заводик. Бог даст — проконсультируете несведущую в современных реалиях пожилую женщину насчет некоторых схем сбыта продукции, а то прибыль просела в последние годы…
Давлю усмешку. Эта пожилая женщина выглядит чрезвычайно сведущей — и очень цепкой.
— Боюсь, я не имею сейчас возможности полноценно вовлекаться в хозяйственные вопросы. Однако всенепременно, — блин, вот и откуда всплыло это словечко? — вникну в ваши проблемы и попытаюсь по мере сил поспособствовать…
— Дай-то Бог. Всего вам доброго, Егор Парфенович.
— Надеюсь, ты не принял за чистую монету все эти прибеднения? — спрашивает Арина, когда монахиня удаляется. — У моей тетушки железная хватка, Покровский монастырь — шестое по оборотам хозяйство в области. Там не только свечной заводик, но и производство аккумуляторов, текстильная фабрика, лесозаготовки… Но и правда проблемы со сбытом в последнее время, впрочем, не у одной только тетушки. Некоторые логистические цепочки поехали, если хочешь, я тебе после подробно объясню. А теперь мы уже почти на месте. Вот она, моя альма-матер. Не помню, говорила ли тебе — мы с Улькой тоже там учились.