Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 776
— Думали ли вы когда-нибудь о том, — сказал он, — что человек, разговор которого вы слышали в ресторане на Дейской улице, два года тому назад был не мистер Бёртрем Сильвестер, служащий в Медисонском банке?
— Нет, — ответил Голт с коротким, резким хохотом, — никогда.
— Вы поверите мне, если я вам скажу, что тот человек был не мистер Бёртрем Сильвестер.
Слегка пожав плечами, Голт ответил:
— Это был мистер Сильвестер или дьявол, иначе, любезный сэр, зачем же вы здесь. Сильвестер не ответил.
— Сейчас половина седьмого, — заметил Голт, — чтобы дойти до моего поверенного потребуется полчаса.
Сильвестер сделал окончательное усилие.
— Если вас убедят, — сказал он, что вы напали не на того человека, будете ли вы упорствовать?
— Человека с моими средствами не так легко убедить, — ответил Голт. — Но даже если мне докажут, что я совершил ошибку, я все-таки буду считать себя вправе действовать по своему усмотрению.
«Негодяй!» — чуть было не сорвалось с губ Сильвестера, но он промолчал.
— Конечно, друзья мистера Бёртрема очень переживают за его репутацию и счастье, — сказал он, — но они не заплатят ни копейки, для того чтобы обеспечить и то, и другое.
— Не заплатят!
Первый раз Роджер Голт слегка вздрогнул.
— Честь и счастье человека много значат для него, и он сделает все возможное, для того чтобы сохранить их. Но он поступит малодушно, если пойдет на поводу у вымогателя. Поступайте, как хотите, мистер Голт, но ни мой племянник, ни я не дадим вам денег.
Глаза Голта засверкали, как у разъярившегося тигра.
— Вы хотите сказать, — вскричал он, — что вам жалко заплатить несчастную тысячу для того, чтобы спасти родственника от подозрений, которые запятнают его репутацию до конца его жизни?
— Я хочу сказать, что вы ничего не получите за молчание, которое вы обязаны хранить как джентльмен, хотя бы для того, чтобы доказать вашим ближним, что вы не совсем потеряли честь и достоинство того рода, к которому когда-то принадлежали. Хотя, конечно, я такого бескорыстия от вас не ожидаю. Человек, который может войти в дом почтенного человека и довести до отчаяния и унижения его дочь, бывшую утешением и гордостью отца, не может стать добродетельным, это негодяй, который, несмотря на свое происхождение и воспитание, не заслуживает ничего, кроме отвращения и презрения.
С ругательством Роджер Голт воскликнул:
— Кто вы такой, по какому праву приходите сюда упрекать меня в деле, преданном забвению двадцать лет тому назад?
— По праву человека, который, хотя и посторонний, знает кто вы и что вы сделали. Полковник Джефа умер, но мститель за его честь еще живет! Роджер Голт, где Джекилина Джефа?
Сила, с которой были произнесены эти слова, поразила этого человека. Он молчал несколько секунд, устремив глаза на посетителя, потом в выражении его глаз произошла перемена, он усмехнулся дьявольской улыбкой и, покачав головой, небрежно заметил:
— Вы должны спросить это у ее нового ухажера. Женщина, бывшая очаровательной десять лет тому назад… Что я могу знать о ней теперь!
— Вы должны знать о ней все, если эта женщина Джекилина Джефа! — вскричал Сильвестер, подходя к нему с таким видом, который заставил бы задрожать многих, но только заставил сверкнуть еще злее взгляд этого человека.
— Если вы захотели ее бросить, то она вряд ли могла вас забыть. Если она жива, и вы знаете, где она, скажите, и пусть этот один добрый поступок загладит целый список других.
— Так вам точно нужно видеть эту женщину; вы заплатите за это?
— Награда, которая была обещана за сведения о Джеки лине Джефа, еще не отменена, — ответил Сильвестер.
— Хорошо, хорошо, мы посмотрим.
Дело в том, что он не знал, где можно отыскать эту женщину.
— Если мне доведется встретиться с ней, я сообщу вам. Но сейчас мы должны заняться вашим племянником. Каждая минута подвергает его опасности, через полчаса его судьба будет решена, если я не дам знать моему поверенному…
— Я уже вам сказал, что не имею намерения вмешиваться в это, — ответил Сильвестер, медленно повернувшись к двери. — Если вы решились послать ваше заявление, сделайте это, только… — Тут он повернулся к Роджеру Голту с достоинством, которое тот, к несчастью, мало способен был оценить, — только не забудьте прибавить, что человек, разговор которого вы слышали в ресторане, был не Бёртрем Сильвестер, кассир, а Эдвард Сильвестер, его дядя, президент Медисонского банка.
Величественная голова наклонилась, и высокая фигура удалялась, когда Голт, вне себя от волнения, схватил Сильвестера за руку.
— Его дядя! — вскричал он, — так это вы… это вы и сами себя выдали! Говорите, дайте мне еще услышать ваш голос.
Сильвестер с грустной улыбкой повторил медленным и значительным тоном:
— Такие пустячки не удержат меня! Прощайте, мистер Голт, — и поспешно пошел к двери.
Но что остановило его на полдороге и заставило с испугом оглянуться на Роджера Голта? Запах дыма, как будто в доме был пожар…
Это приметил и Голт, потому что он подбежал к окну с ужасом и испугом. Сильвестер поспешил к нему.
То, что он увидел, не объясняло испуг Голта. Конечно, на верхнем этаже, находившемся напротив того окна, в которое они смотрели, виднелся дым, но огня еще не было видно. Но тотчас же раздался страшный крик: «Пожар!» — и толпа мужчин, женщин и детей бросилась сверху к единственному выходу, и тотчас отступила с ужасом при виде бездны, разверстой под ними.
Пожар начался снизу. Это сводило Голта с ума.
— Мой мальчик! Мой мальчик! Мой мальчик! — кричал он, — он там! Какая-то женщина околдовала его, и он все рвется к ней. О боже! Зачем я отпустил его! Вы видите его, сэр? Посмотрите, нет ли его где, умоляю вас; он хромой и маленький.
— Так это был ваш сын! — вскричал Сильвестер и стал вглядываться в длинный ряд окон, находившихся перед ними.
Вдруг Голт закричал:
— Вот он! — и хотел выскочить из окна, но Сильвестер удержал его.
— Вы не поможете ему таким образом, — вскричал он.
Но Голт уже бежал к двери.
Между тем дым сгущался около ребенка.
Заметив, что толпа бросилась в одну сторону, Сильвестер понял, что там открылся какой-то свободный выход, и закричал через двор:
— Не стой на этом месте, мальчик, беги-ка за другими, ты сгоришь, если останешься тут.
Но мальчик не шевелился, а только протягивал ручки и пронзительно кричал:
— Я не могу идти, она держит меня. Спаси меня, спаси, я боюсь, что сгорю.
Присмотревшись пристально, Сильвестер приметил женскую голову и плечи над маленьким бледным личиком. Им овладел непреодолимый страх. Он высунулся из окна и закричал этой неизвестной женщине, чтобы она не удерживала ребенка, но пронзительный хохот, заглушивший даже рев пламени, был единственным ответом. Сильвестер побежал к лестнице в надежде отыскать отца, но в эту минуту в дверях явился Голт, крича:
— Я не могу прорваться сквозь толпу, я дрался, кричал, все бесполезно. Мальчик мой сгорит живой, а я не могу помочь ему.
— Его там удерживает женщина, — вскричал Сильвестер, посмотрите.
— Джекилина! — закричал Голт и закрыл лицо рукой.
— Это Джекилина Джефа? — спросил Сильвестер.
— Да, или ее призрак.
— Так ваш мальчик погиб, — прошептал Сильвестер, — она не спасет сына своей соперницы, не спасет.
Голт посмотрел на него отуманенными глазами, высунулся из окна, указал на галерею, соединявшую соседний дом с горевшим, и закричал:
— Пустите его, Джекилина, он может добежать до другого дома, спасите моего мальчика, спасите!
Но женщина только откинула назад свою голову и закричала с насмешкой:
— О! Я все-таки напугала вас, наконец? Теперь вы называете меня Джекилиной. Я люблю слушать ваш голос, он для меня всегда звучит как музыка.
— Мой мальчик, мой мальчик, — мог только произносить Голт, — спасите его, Джекилина, спасите его!
Но презрительный хохот показал, что спасать никого она не будет.