Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 768

Поцелуй был таким непривычным явлением в этом сдержанном семействе, что девушка задрожала.

— Произошло что-то ужасное, — прошептала она, — но что?

А что в это время делала ее дорогой друг и поверенная Поола? Утро, как уже говорилось ранее, было прекрасное, солнечный свет наполнял воздух, свежий ветерок был живителен. Сисилия оставалась слепа ко всему этому, но когда Поола выглянула из окна, прежде чем сошла вниз, внимательный наблюдатель мог бы приметить, что безоблачное небо отражалось в ее сияющих глазах, спокойствие наполняло душу. Она имела продолжительный разговор с мисс Белиндой, после которого помолилась, заснула и встала с любовью в сердце к человеку, который всегда составлял предмет ее обожания.

— Я так ясно покажу ему, что мне сказали ангелы, — прошептала она, что ему не будет надобности и спрашивать.

Она причесала свои волосы, так как он любил, приколола к груди розу и с улыбкой на губах сошла вниз.

Первый взгляд, брошенный в столовую, разочаровал ее.

Сильвестер уже позавтракал и уехал; только тетушка Белинда сидела за столом. Слегка взволнованная, Поола подошла к своему месту.

— У мистера Сильвестера сегодня есть очень важное дело, — сказала тетка. — Я встретила его, он уехал, когда я спустилась вниз.

Она не сводила глаз с Поолы, говоря это, и не будь тут слуг, она, без сомнения, сказала бы, как ее поразило грустное, твердое и почти надменное выражение глаз Сильвестера.

— Он очень занят, — просто ответила Поола и замолчала, пораженная тайным волнением, которого не могла объяснить.

Вдруг она увидела на столе конверт, адресованный ей. Торопливо отойдя к окну, Поола распечатала конверт. В нем лежал ключ, а в письме заключалось следующее: «Если я не напишу вам ничего и не вернусь к семи часам, ступайте в мою комнату, от которой я даю вам этот ключ, откройте мой письменный стол и прочтите, что я приготовил для вас. Э.С.».

XXXVII. Мнение известного сыщика

Между тем Стьюйвесант ехал в банк. Там он нашел Сильвестера и Бёртрема в комнате директоров с каким-то незнакомым дородным человеком.

— Это частный сыщик, — объяснил Сильвестер, вставая с принужденным спокойствием, — на мнение которого, как мне сказали, мы можем положиться. Мистер Грайс, мистер Стьюйвесант.

Банкир кивнул головой, бросил взгляд вокруг комнаты, глаза его на минуту остановились на бледной физиономии Бёртрема, и сел.

— Ну что ж, — сказал сыщик, — для начала позвольте узнать номер недостающих бумаг.

Стьюйвесант сказал ему.

— Вы точно уверены, что эти бумаги находились в сейфе, когда вы его заперли?

— Да.

— Когда это было? В какой день и в котором часу?

— Во вторник около трех часов.

— Вы сами заперли сейф?

— Сам.

— Где вы стояли в то время?

— Напротив двери хранилища. Я сам вытащил сейф, как обычно, и сам поставил его на место.

— Был кто-нибудь тогда возле вас?

— Да. Кассир сидел за своей конторкой и счетовод подходил к несгораемому шкапу, пока я там стоял. Больше поблизости себя я не видел никого.

— Я сообщил мистеру Грайсу, — вмешался Сильвестер таким звучным голосом, что Стьюйвесант вздрогнул, — что самое главное, что мы хотели бы узнать — совершил ли преступление кто-то посторонний или это дело рук служащих банка.

Стьюйвесант устремил глаза на непроницаемое лицо сыщика.

— Значит вы согласны с этими господами, — кивнул сыщик в сторону Сильвестера и его племянника, — что практически невозможно, для человека постороннего войти в хранилище и унести что-нибудь незаметно.

— А оба эти господина утверждают именно это? — спросил Стьюйвесант, пристально взглянув на Бёртрема. — Мне не хотелось бы верить в то, что вор — кто-то из сотрудников банка, но я соглашусь с мнением этих господ, так как я не могу представить каким образом кражу мог совершить посторонний. Если бы украли все содержимое сейфа, тогда другое дело.

Я помню, как мой старый друг мистер А., начальник полиции, рассказывал мне, что однажды сейф с двумястами тысячами долларов был украден днем из хранилища одного из самых крупных наших банков; это был такой дерзкий поступок, что директора долго не могли поверить в это. Но войти в открытое хранилище, схватить сейф и унести его — легче, чем открыть его и взять из него часть бумаг. Впрочем, я не беру на себя смелость составить об этом деле какое-нибудь мнение.

Сыщик, выслушавший его речь с заметным вниманием, спросил, только ли бумаги мистера Стьюйвесанта пропали из банка. Не были ли взломаны и другие сейфы, и не тронут ли сам несгораемый шкап.

— Шкап цел, — сказал Сильвестер, — мистер Фольджер, мой племянник и я осматривали его сегодня. А о других сейфах я ничего не могу сказать, многие принадлежат людям, которые в настоящий момент отсутствуют в городе, другие оставлены здесь душеприказчиками, и следовательно, часто стоят в хранилище по несколько недель. — Не угодно ли вам осмотреть?

Сыщик кивнул головой.

Сильвестер тотчас обратился к Стьюйвесанту:

— Могу я просить вас назначить кого-нибудь из служащих банка, что сопроводить мистера Грайса в хранилище?

Стьюйвесант вздрогнул, тревожно осмотрелся вокруг, но, встретившись с глазами Бёртрема, опустил свои глаза и пробормотал имя Фольджера.

Сильвестер подавил вздох, послал за Фольджером и сообщил ему о приказе начальника.

Он тотчас пошел в хранилище. Когда он ушел, Грайс сделал следующее заявление:

— Господа, вы хотите, чтобы я сказал вам, посторонний или сотрудник банка совершил кражу. Для того чтобы как можно быстрее найти ответ на этот вопрос, я хотел бы спросить, существуют ли у вас причины сомневаться в честности кого-либо из служащих в банке.

— Нет, — резко и громко ответил Сильвестер, — с тех пор как я имею честь управлять делами этого банка, я поставил себе в обязанность наблюдать за каждым из служащих и считаю всех их честными людьми не способными на преступление.

Взгляд сыщика спрашивал мнение других присутствующих.

Бёртрем, заметив это, сдержал быстрое биение своего сердца и сказал так же уверено:

— Я служу в банке столько же сколько и мой дядя, и искренне разделяю его мнение о всех служащих.

— По моему мнению, все люди честны, пока не докажут обратного — сурово и коротко ответил Стьюйвесант.

Сыщик встал со своего места.

— И еще кое-что, — продолжил он. — Скажите, а могла ли произойти кража после того, как банк закрыли и служащие разошлись по домам?

— Нет, — ответил Сильвестер уверенно. — Охранник, который служит в банке уже двенадцать лет, не может открыть вход в хранилище. Для того чтобы сделать это, необходимо знать комбинацию цифр, посредством которой отворяются двери хранилища, а это знают только три человека в банке.

— Какие именно?

— Кассир, швейцар и я.

Сильвестер старался говорить спокойно, но сыщик уловил волнение в его голосе. — Швейцар проживает в банке, я полагаю? — спросил он.

— Да, и я уверен, что мистер Стьюйвесант подтвердит мое мнение в его непоколебимой честности.

— Швейцары всегда честны, — заметил сыщик, — давно он служит у вас?

— Три года.

— Не так долго, учитывая ответственность его положения.

— Прежде он служил в полиции, — заметил Сильвестер. — Он начал работать в банке, одновременно со мной и моим племянником и за это время успел уже заслужить уважение всех окружающих.

Сыщик кивнул; на него, по-видимому, произвело впечатление достоинство, с каким были произнесены последние слова, но тот, кто знал его хорошо, заметил бы, что туман неизвестности, до сих пор омрачавший его взгляд, исчез, как будто в тоне Сильвестера, если не в смысле его слов, он нашел ответ на какой-нибудь вопрос, волновавший его.

— Вы говорите, что швейцар знает комбинацию, с помощью которой открывается дверь хранилища?

— Дверь хранилища, — выразительно заметил Сильвестер. — Но не шкап, который стоит там и запирается тройной комбинацией, которая не известна никому в этом банке, даже мне.