"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 929

Глава 7

Ло Чжоу сидел за столом, пустыми глазами глядя на девственно-чистый лист бумаги перед собой; лицо его было напряженным и бесстрастным. Даже в полном одиночестве, наедине с самим собой, он не давал бушующей внутри буре отразиться в совершенных чертах.

Минуты утекали одна за другой, словно тающий, ручьями исходящий сугроб. Толстая свеча медленно прогорала, кренясь набок, капли воска падали на стол, застывая причудливым узором.

Несколько раз Мастер тянулся к тонкой кисти, но опускал руку, так и не коснувшись ее. Длинные пальцы замирали в нерешительности, будто натыкаясь на невидимую преграду. Сдавшись, господин Ло уперся локтями в стол, закрыв ладонями лицо.

Он ощущал себя совершенно беспомощным, не имея ни сил, ни желания разбираться в себе. Каким бы извилистым ни был за эти годы жизненный путь, еще ничто не погружало мужчину в такой невыразимый хаос, что сейчас бушевал внутри него.

Глубоко вздохнув, Мастер отнял ладони от лица и отчаянным жестом сжал кисть.

«Мой дорогой друг», — вывел он первую строку и снова остановился.

«Дорогой» — это мера отделения от остальных, степень того, насколько высоко ты поднял одного человека над другими. Что толку в этом слове, если никакого сравнения не было и быть не могло?

Мой единственный друг.

«Столица в полнейшем хаосе, и тебе невероятно повезло не застать этого кровавого и отвратительного зрелища».

Столица переживала и не такое и наверняка переживет еще много разных потрясений, но это странное липкое ощущение нечистоты слишком мучительно.

«Повара разбежались, остались лишь несколько учеников. Мастерства им хватает только на то, чтобы разжечь огонь и помыть овощи перед приготовлением; еще немного — и я начну прямо с кустов объедать ягоды и незрелые яблоки».

Дворец и вправду опустел — никого не осталось; в самом сердце его свили гнездо змеи, которые кольцом охватили трон и не хотят выпускать его из своих чешуйчатых объятий. И с ними можно было бы справиться, только сейчас безопаснее будет вовсе их не замечать.

Служить, не склоняя головы. Говорить, не понижая тона, раз за разом вызывая испуг и гнев. Пока все негодующие взгляды сосредоточены на его фигуре, император вместе со своей не то наложницей, не то возлюбленной будет в безопасности. Они ведь не представляют совершенно никакой угрозы. Узники, запертые в собственных покоях во дворце, принадлежащем им по праву.

Они были важны для тебя, и я постараюсь не дать им утонуть в том шторме, который уже скоро захлестнет страну. Я остался бы равнодушен к ним, но с недавних пор все чаще смотрю на мир твоими глазами…

«Надеюсь, у тебя все хорошо. Пока я не могу найти никаких ниточек в том беспорядке, который охватил город. Император, к сожалению, более не способен ответить ни на какие вопросы — разум его покинул. Никого из тех гвардейцев, которые могли быть замешаны в покушении, мне тоже найти не удалось. Волнения изрядно проредили и гвардию, и охрану дворца».

Найти гвардейцев и вправду оказалось не так уж просто. Как выяснилось, нужно было искать на кладбище, а не среди живых.

Здесь нет никаких следов, которые приведут тебя к убийцам твоего маленького принца. Поверь мне, прошу.

«Однако принцесса жива-здорова и знает о том, что ты жив, поэтому не подставляй свою шею, второй раз она тебя не отпустит. Я сделаю все, что смогу, но сейчас тебе не стоит появляться. Дождемся, пока все успокоится».

Живи. Ты так далеко, и уже пришел в себя, и даже, говорят, уже притащил кого-то в дом — желание опекать в тебе неистребимо, и бороться с этим не стоит. Спасай очередную искалеченную жизнь, забывая понемногу все произошедшее, и когда-нибудь покой станет частью твоей истории, залечив израненную душу. Там до тебя не дотянутся ни чужие жадные руки, ни призраки прошлого.

«Я навестил могилу твоей жены и императорскую усыпальницу».

Навестил вместо тебя.

Так долго мы были как будто два лепестка на водной глади — то сходились, то снова расходились; шли годы, но мы никогда не забывали друг о друге, не понимая, что за странные путы связали нас. Даже долгая война, во время которой мы виделись редко, не заставляла меня так бояться за твою жизнь.

Надеюсь, слухи не доберутся до глухой деревни, в которой я оставил тебя. Надеюсь, ты никогда не узнаешь о том, что твой маленький принц до сих пор жив. Он причинил тебе достаточно боли — все они причинили боли куда больше, чем имели право. Я не дам тебе снова растравить едва зажившие раны. Ты едва выжил с чувством вины за гибель ученика.

Он жив, но упал на самое дно; пошел по пути мести и крови, обратился к темным знаниям, наплевав на собственную душу; без раздумий пустил под нож сотни безмолвных, ни в чем не повинных жизней.

Разве ты справишься с виной за то, что ученик твой превращается в чудовище, желающее уничтожить все, что у него оставалось? Поднять восстание, сровнять свою родину с землей, а единственного брата пеплом пустить по ветру?

Я не дам тебе снова окунуться в этот водоворот ненависти и смерти.

Долгие годы Мастер считал свою странную привязанность прихотью, она казалась игрой или соревнованием, но только сейчас он начинал понимать всю глубину этого непознаваемого чувства. С последней встречи прошло уже несколько месяцев, и теперь он остро чувствовал все разделяющее двух людей расстояние, каждую минуту, проходящую в разлуке. Эти ощущения были мучительны, но их можно пережить, только бы Ши Мин оставался в безопасности.

За все прошедшие годы Мастер так и не нашел названия этому и искать не хотел — это тоже очень страшно. Никто и никогда не имел на него влияния, никому не дозволялось управлять его сердцем и чувствами, но теперь он готов был отдать все. Ни в деньгах, ни в должниках по всему свету у него не было недостатка — если придется спрятать Ши Мина еще дальше, он это сделает, даже если расплатой будет невозможность увидеться снова.

Так много обрушилось на меня разом, будто река вышла из берегов. Что, если ты не справишься? А если кто-то прознает о том, что ты жив? Если кто-то попытается воспользоваться тобой, чтобы навредить мне?

Я хочу, чтобы ты жил. Нашел себе учеников, друзей, жену — все равно, только бы просыпался по утрам с улыбкой и больше не жалел об упущенном времени.

А я останусь здесь, потому что тогда я смогу помочь тебе больше. Смогу удержать и не дать вернуться. Если ты когда-то узнаешь о том, что я делаю, ты возненавидишь меня наверняка, но и это не имеет значения. Даже с ненавистью все еще можно счастливо жить…

Бледные пальцы сжали кисть с такой силой, что ногти побелели.

«Береги себя».

Достаточно.

Запечатав короткое послание, Мастер полюбовался на оттиск печати. В небольшом деревянном цилиндре, защищенном от влаги, вместе с письмом будто оказались все невысказанные и ненужные чувства, удар за ударом уничтожающие плотную защитную линию.

Не можешь разобраться — игнорируй, не выходит игнорировать — выброси и постарайся сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Несмотря на внешнюю неутомимость и деятельность, Ло Чжоу ощущал собственную усталость как непрерывное давление на плечи, которое едва хватало сил выносить, не сгибаясь. Сейчас он отправит запечатанное письмо и будет жить как прежде, только груз станет чуть тяжелее, но кто заметит разницу?

Вот уж не думал беспечно рвущийся к власти господин, с детской непосредственностью и жестокостью расправляющийся с врагами, что сердце его вдруг размякнет, а некоторые люди приобретут такое значение! В юности эти изменения были бы оправданны, но на четвертом десятке казались смешными и ненужными.