"Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ), стр. 659
Мальчишка кивнул и торопливо принялся раскручивать проволоку на дверцах клеток. Даже язык высунул от усердия.
А Тайка только сейчас заметила, что сквозь приоткрытое окно сарая на них выжидающе, с надеждой смотрят ещё несколько осеничек – наверное, те, которые все эти дни пытались освободить несчастных пленниц.
– Простите нас, пожалуйста, – сказала им она, разводя руками. – Это было недоразумение. Но мы сейчас всё уладим.
Двери клеток наконец-то распахнулись, и – фр-р-р – птицы выпорхнули на волю: будто бы огненно-рыжее пламя вспыхнуло и устремилось в окно. Одна из осеничек, пролетая, не удержалась и клюнула Никиту в щёку. Но парнишка даже не охнул, только пробурчал:
– Простите меня, я больше не буду.
– Ручаешься за него, ведьма? – Старшая осеничка вышла из клетки последней и с важным видом огляделась.
Девушка кивнула:
– Да. Он хороший мальчик и больше не станет обижать птиц.
– Я на ветеринара пойду учиться, когда вырасту, – пообещал Никитка, потирая щёку кулаком. – Буду лечить животных. А силки выкину, ну их!
– Молодец! – Тайка потрепала его по выгоревшим за лето вихрам.
– А мы больше не будем объедать всю вишню в саду. – Осеничка вздохнула: видно было, что это решение далось ей нелегко. – Мы же не знали, что она кому-то нужна, кроме нас. Думали, она ничейная, сама по себе растёт.
– Может, вас лимонным вареньем угостить? Лимоны тоже, э-э-э… вкусные.
Сама Тайка не очень уважала всякую кислятину, но если уж осеничкам нравится, то почему бы и нет?
– Такого мы ещё не пробовали! – обрадовалась птичка и, щёлкая клювом, пропела: – Ли-мо-ны! Сколько же у вас всего чудесного, ведьма! Дивнозёрье – воистину волшебный край!
– Тогда освобождайте поскорее ветра и прилетайте в гости!
Тайка помахала им рукой на прощание.
– Доброй осени, ведьма! – раздалось в ответ дружное чириканье. – Проживи её с пользой. А когда будешь провожать – поблагодари как следует.
Девушка выбежала из сарая, чтобы проводить взглядом огненно-рыжую стаю, и только потом пошла домой. Ещё до калитки не успела добраться, а душная жара сменилась преддождевой свежестью, набежали тучи и с неба начало накрапывать. А вырвавшийся на свободу ветер кружил в танце пожелтевшие осенние листья.
Что ж, теперь можно было не сомневаться, что эта осень непременно окажется доброй: с кострами, звёздами, птичьими перекличками и золотыми дорожками в саду, с запахом прелой земли, крепким грибным духом и ароматами свежесваренного варенья – непременно с корицей и мёдом, а ещё, конечно, с тёплыми яблочными пирогами, тыквенным печеньем и вкуснющим какао по утрам – сразу же после пробуждения. Не печаль, что лето прошло: ведь осенью можно кутаться в мягкие пледы, носить большие уютные свитера и тёплые шарфы и, конечно, согреваться теплом дружеских слов и объятий – уж чего-чего, а этого у Тайки было в достатке. Как и тепла в душе, которым она готова была щедро поделиться с каждым хорошим человеком. Да и не-человеком тоже.
Задрав голову, Тайка глянула в серое небо (щёки тут же покрылись бисеринками дождя, нос защекотала морось) и, улыбнувшись своим мыслям, шепнула:
– Ну, здравствуй, осень! Интересно, что ты нам принесёшь?
Ей вдруг стало немного грустно: скоро большинство её друзей – духов лесных и водных – залягут в зимнюю спячку. Не прямо сейчас, конечно, а где-то ближе к ноябрю, когда воздух станет холодным и прозрачным.
Она достала мобильник и написала лешему Грине:
«Привет! Приходи в гости».
Вскоре пришёл ответ:
«Приду. У тебя в порядке, ведьмушка?»
Ну вот… Можно подумать, она пишет друзьям, только когда что-то случилось.
«Всё хорошо. Просто я соскучилась. Жду завтра к обеду».
В ответ леший прислал улыбающийся смайлик и ёлку. Обрадовался, значит. Надо кулебяку сделать – Гринька её обожает!
Но в этот раз обед, увы, не задался.
– Эй, ну что вы сидите такие смурные и кислые? – Пушок не знал, что ещё сделать, чтобы взбодрить это унылое царство. – Где радость? Где веселье, спрашиваю?!
Он уже и кулебяку нарезал и всем по тарелкам разложил, и анекдотов с десяток рассказал, и на столе сплясал. Только танец его никто не похвалил, пряники не попробовали (ух, лучше бы сам всё съел!) и даже над анекдотами посмеялись больше из вежливости.
– О-хо-хо… – вздохнул Гриня.
Он сидел, подперев скулу кулаком, и нервно дёргал бахрому на скатерти.
– О-хо-хо… – повторила за ним Тайка.
– Никифор, ну хоть ты не говори «о-хо-хо», ладно?! – взмолился коловерша.
Домовой поскреб в клочковатой бороде и нехотя пояснил:
– В общем, у нас тут вечеринка неудачников. А твоё наигранное веселье только пуще сердце травит, понимаешь? Не хочешь участвовать, так не береди больное, лучше лети делами займись, черники покушай.
– Так-так-так! – застучал Пушок когтями по столу. – Я тут из кожи вон лезу, чтобы их развеселить, а они… пф, никакой благодарности!
– Да не надо нас веселить, – буркнула Тайка. – Я сегодня собеседование проспала. Хотела в наш деревенский магазин на подработку устроиться, меня позвали с заведующей поговорить, а я не пришла.
– Какая ерунда! – отмахнулся коловерша. – Ты и в школу, случалось, просыпала. Особенно когда первым уроком была алгебра.
Слышать это было неприятно. Получалось, что она как будто нарочно это сделала. Чтобы не сказать Пушку в ответ какую-нибудь гадость, Тайка решила сменить тему:
– Гринь, а у тебя что стряслось?
– Да я на права сдавал… – Леший продолжал терзать ни в чём не повинную скатерть. – И не сдал. Катерина моя говорит: коли поедем летом на юг, нужно, чтобы все документы были в порядке. А то как поймает меня Мотобат…
– Это что за зверь такой? – Коловерша на всякий случай прижал уши. – Опасный? Больно кусается?
– Да не зверь энто, а полиция такая специальная, на мотоциклах… – вздохнул Гриня. – Меня, понимаешь, остановили однажды, дык я им глаза отвёл, голову заморочил и дальше поехал. А Катерина разозлилась: мол, не дело это, всё должно быть по-честному. Ну я и решил: коли так, пойду экзамен сдам. Кто ж знал, что они там так придираются? Подумаешь, не доехал десяти сантиметров до линии… Ух, гады!
Он погрозил в пространство могучим кулаком, и коловерша на всякий случай отпрыгнул подальше. Гриня – он ведь может и сосну ненароком свалить. Такому под горячую руку попадёшься, и всё – плакали твои пёрышки.
– Понятненько… Ну а ты, Никифор, чего не сдал? Экзамен на лучшего домового?
– Дурачок ты пушистый! – Никифор, насупившись, натянул картуз на нос. – Нетути таких ехзаменов. Я эта… стыдно сказать… хотел Анфиску вечерком погулять позвать.
– И что она? Отказала?
– Не. Как на беду, я сперва Фантика встретил, ейного брата. Он меня с панталыку-то и сбил. Грит, пойдём на рыбалку прям щас. Ну я и пошёл. Думал, так, на часок, а опомнился – уже рассвело. Анфиска разобиделась. Таперича они с домовым Фомой по ягоды без меня пошли. О-хо-хо…
– Вот, ты всё-таки сказал это! – насупился Пушок.
– Что?
– Ну это ваше всеобщее «о-хо-хо». У меня от него скулы сводит так, будто сливу кислую сожрал. Ту самую, из сада тётки Дарьи. Раздули, понимаешь, проблемы из пустяков!
– Ну извини-и-и! – обиженно протянул Гриня. – Не всем же быть вечно весёлыми, как ты. Иногда и покручиниться можно, ежели повод есть. Ты б это… не лез лучше б.
– Вот смотрите, заведётся у вас тоскуша, потом век не избавитесь! – беспечно фыркнул Пушок. – Знаете, у других и похуже проблемы бывают, между прочим. А у вас – ерунда какая-то на постном масле. Тьфу – и растереть. Знаете, что я тут на днях в интернете нашёл? Тренинг по позитивному мышлению! Сейчас всему вас научу. Садитесь поудобнее, мысленно окунитесь в свои невзгоды, а теперь вообразите, что они – просто мусор. Ну вроде как шелуха от семечек. Представили? А теперь давайте метлой её, метлой! Ой-ёй! Тая! Что ж ты творишь, окаянная? Это же мой хвост! Очень красивый, между прочим! Меня-то метлой за что-о-о?!