"Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ), стр. 624

— Может, зайдём? — Тайка потёрла ладони.

— Так она в июне звала, на летних каникулах.

— Значит, можно постучаться и спросить, когда Леся приедет.

— Ой, неудобно, — Алёнка застеснялась. Пришлось Пушку брать дело в свои лапы.

— Давайте я слетаю на разведку.

— Но если бабка и впрямь ведьма, она может тебя увидеть, — забеспокоилась Тайка, но коловерша фыркнул:

— Подумаешь! Я быстрый. Чуть что, в форточку прыг — и был таков.

Алёнка отозвала Снежка, который уже начал рыть под калиткой землю, и они с Тайкой устроились на лавочке неподалёку.

Ждать пришлось недолго. Пушок вернулся спустя четверть часа и разочарованно доложил:

— Дом как дом. Ни травок, ни алтаря, ни даже пентаграммы завалящей… Вазочки-салфетки, плакаты с какими-то старыми актёрами на стенах. Курочка магазинная уже в духовке. Старуха газету читает.

— Неужели совсем ничего подозрительного?

Пушок почесал в затылке.

— Ну, разве что пианино. Не смейся, я серьезно. Не в каждом дачном доме такое увидишь.

— А в подвал летал?

— Конечно. Банки-склянки, коммуникации. Варенья мало. Это плохо, конечно. Но не можем же мы считать плохими людьми всех, кто варенье не варит?

— Снежок тоже говорит, что от дома дурными чарами не пахнет, — Алёнка почесала симаргла за ухом.

— А не дурными?

— Вообще никакими не пахнет.

Тайка, вздохнув, достала телефон.

— А кому ты пишешь? — Пушок заглянул ей через плечо.

— Малинкиной. Думаю, нужно выманить бабку из дома, и пусть Малинкина на неё посмотрит. А то вдруг это вообще не та бабка.

— А смысл? Говорю же: я всё проверил. Просто мы с самого начала пошли по ложному следу. Вот и верь после этого пёсьему племени.

Снежок недовольно гавкнул, но Пушок отмахнулся.

— Сам же сказал, что зла не чуешь. И чего тогда тут торчать? Полетели лучше домой ужинать.

— Что это вы, детектив, от дела отлыниваете? — Тайка возмутилась больше в шутку, но коловерша всё равно надулся.

— Может, и нет никакого дела. Чокнутая твоя Малинкина. Или прикололась, как обычно, а ты поверила. Это же надо было, пиковую даму выдумать! Пф!

— Она пишет, что уже дома и не придёт, — Тайка спрятала телефон в карман. — Знаешь, Пушок, может быть, ты и прав. Всё это больше похоже на розыгрыш.

На следующий день Малинкина в школу не пришла. Подружки сказали: заболела. Совпадение или, может быть, злые чары? После уроков Тайка на всякий случай решила зайти в гости.

Она проскользнула во двор сквозь незапертую калитку, огляделась и вдруг заметила под кустом смородины любопытную мордочку кикиморы. Они встречались прежде на дивнозёрских лесных праздниках, но её имени Тайка не запомнила, поэтому просто кивнула старой знакомой.

— Эй, привет! Чего прячешься?

— Приветик, — кикимора высунула нос, но целиком показываться не спешила. — Я не прячусь. Просто отдыхаю. Жду, пока ягодки поспеют.

— А следов в саду не оставляешь? — Тайка погрозила ей пальцем на всякий случай, и кикимора замотала головой.

— Обижаешь, ведьма. Я — ни-ни!

Все они, конечно, так говорят, а потом нашлёпают лапами по дорожкам, человек вступит в кикиморин след и удачу потеряет.

— Слушай, а ты давно тут сидишь? Может, видела что-нибудь необычное? Или подозрительное?

— Агась! Антоновка моя любимая захирела. Не будет, значится, урожая. А Барсик налакался валерьянки, хотя прежде был приличный кот, непьющий. Видать, расстроился очень.

Тайка вздохнула. Ну а чего она ожидала? Каков вопрос, таков и ответ.

— И почему же Барсик расстроился?

— Так мыши-то из курятника ушли. Ловить некого. Вот он от безделья и бражничает.

Вроде бы пустяк, но Тайка подумала: а вдруг это важно? И решила ещё порасспрашивать.

— С чего бы мышам уходить? Ведь где куры, там и зерно.

— Дык энто Кирюшка, домовой Малинкиных, чёй-та не то наколдовал. Курятник с сараем, понимаешь, запер. Я тоже войти не могу. А у меня там одеяльце лежало байковое. Холодно ночами без одеяльца-то.

— Так поговори с ним, пусть отдаст.

— Я уже говорила, — всхлипнула кикимора. — Да вон он, Кирюшка. В нашу сторону топает. Сама у него спроси, пошто он у честных кикимор одеяльца тырит.

По садовой дорожке и впрямь шёл уставший бородач в косоворотке. Помладше Тайкиного Никифора, но такой же деловитый. И, кажется, давно не спавший. Вон какие круги под глазами чернющие.

— Здравствуй, Кирюша, — Тайка помахала домовому рукой. — Неважно выглядишь. Что-то случилось?

— Неужто и до тебя слухи дошли? — всплеснул руками домовой. — Небось Лёлька разболтала?

Он строго посмотрел на кикимору, и та спряталась в куст. Кирюша сжал кулаки.

— Моё хозяйство — моя забота. Сам справлюсь. Ты уж будь добра, ведьмушка, не рассказывай никому. А то меня засмеют.

— Не засмеют. Помощь принимать — это не зазорно. Только как тебе помочь, если ты молчишь, ничего не рассказываешь?

— Потому что сам не пойму, что за напасть приключилась, — потупился домовой. — Токмо пахнет у нас духом навьим от курятника с сараем. Кому расскажи — не поверят.

— Я поверю, — Тайка приложила руку к груди. — Пусти меня посмотреть. Я с навьими чарами не раз дело имела.

Кирюша глянул на неё с уважением.

— Ишь! Такая малая, а уже ведьма с опытом. Ладно, иди смотри. Хуже не будет. Токмо ежели вляпаешься — с меня чтоб не спрашивали. Я предупреждал.

А Тайка уже догадывалась, что и где нужно искать. Не в курятнике, а в сарае, конечно же. Ведь именно там висело зеркальце, в котором Малинкина пиковую даму увидела.

Она вошла, подсвечивая путь фонариком, развернулась — а вот и оно. Навье зеркало. И как она сразу не догадалась!

— И давно это тут висит?

— Пару седмиц. Думаешь, в ём дело?

— Уверена. У меня похожее есть. Мне бабушка из Дивьего царства прислала. Только моё поменьше. А это откуда взялось?

— Да хозяин откуда-то приволок. Вечно тащит всякую рухлядь, — проворчал Кирюша. — Уж хозяйка его ругает, ругает… а он кажные выходные на блошиный рынок — и всё в дом. Подсвечники, керосинки, прочую утварь. Грит, энто… как его? О, антихвариат. Мол, ежели очистить, можно запродать потом втридорога. Токмо пока барахло больше копится, чем продаётся.

— Ну, эта вещица довольно редкая.

— И что ж нам с нею делать прикажешь? Может, о камень хватить — и дело с концом?

— Лучше я её заберу, если позволишь. И не будет у вас больше навьими чарами пахнуть, и Люба от своих видений избавится.

— Ты уверена, ведьма? — Прокравшаяся следом за ними кикимора Лёля сграбастала лапками своё байковое одеялко. — Вещица-то опасная. Даже мне энто ясно как день.

— Конечно.

Вообще, Тайка вовсе не была уверена, но ударить в грязь лицом тоже не хотела. Она же ведьма, на неё все надеются.

Кирюша, кряхтя и охая, полез на стремянку, взялся обеими руками за помутневшую оправу и вдруг — шмяк! Лестница под ним сложилась. Домовой полетел кубарем, сметая на своём пути пилы, молотки, коробки с гвоздями… Дзынь! Осколки брызнули в стороны. Спасибо, никого не задели. Только напугали всех изрядно.

— Ох, к несчастью… — обречённо пробасил домовой, потирая копчик.

— М-мамочки, — Лёля попятилась к выходу.

Самообладание сохранила только Тайка.

— А вот и нет. Это же было зеркало с дурными чарами, а теперь оно разбилось. Скажи, ты ещё чувствуешь навий дух?

Домовой втянул носом воздух.

— Вроде нет. Ох, спасибо тебе, ведьмушка, успокоила. Я энто… замету всё и выкину подальше. Со всеми чураньями да заговорами.

— Вот и лады, — Тайка улыбнулась, хотя зеркала было чертовски жаль. Уж наверняка оно было посильнее, чем бабушкино карманное.

А к Малинкиной её в итоге не пустили, чтобы не заразилась. Оказалось, у неё правда грипп — и никакой тебе магии.