"Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ), стр. 619

— Говорит, мол, заячья болезнь. Вроде как вредная привычка. Перекинешься — и всё, невозможно удержаться, — пояснил коловерша, гордо выпятив грудь. — Эй-эй, а правда я хорош? Дело раскрыл, ещё и подработку нашёл. Я даже название для своего месяца придумал. Послушайте, как круто звучит: первое пушкабря!

«Дзынь-плюх!» — Никифор всё-таки уронил ложку прямо в тарелку.

— Какое ещё пушкабря? А не пушкобрёх ли ты, часом, дружочек?

— Клянусь, так и было! — надулся коловерша. — Мы с Мартом уже обо всём сговорились, как вдруг явился Январь и начал нас обоих морозцем за уши щипать! Ну и наорал на брата, конечно. Так что с завтрашнего дня Март сам работать будет, а я — как-нибудь потом.

Пушок старался говорить беззаботно, но по голосу всё равно было слышно, что он расстроен.

Тайка передала ему добавку сметаны и, не зная, как ещё утешить друга, спросила:

— А расскажи, каким был бы твой месяц?

Пушок просиял:

— Самым лучшим, конечно. Солнечным, ярким! И чтоб на всех деревьях одновременно цвели цветы и зрели плоды. А с озёрами я так придумал: с одной стороны лёд, с другой — тёплая водичка. Хошь — купайся и загорай, хошь — на коньках катайся! И всюду костры, музыка и танцы! В лесу на тайной поляне будет бить источник молочного шоколада, а на ёлках вместо шишек вырастет пастила…

— Глупости! Так не бывает, — фыркнул Никифор.

Но Тайка — редкий случай — не согласилась с рассудительным домовым.

— А я, пожалуй, буду с нетерпением ждать, когда наступит первое пушкабря. Ведь в Дивнозёрье нет ничего невозможного.

Она прекрасно знала, что чудеса случаются. А сейчас припомнила ещё и наставление братца Января: никогда не забывай дурачиться, иначе жизнь станет очень скучной. А ведь именно скука убивает всё волшебство…

Впрочем, пока им это не грозило. Потому что с Пушком — точно не соскучишься!

Да будет праздник!

— Тая, просыпайся, у меня такая идея! — Пушок в нетерпении мял лапами одеяло. Тайка с трудом разлепила глаза.

— Семь утра! Твоя идея не может подождать хотя бы до полудня?

— Ты что! Нет, конечно! А вдруг она обидится и уйдёт к кому-нибудь другому? Да ты не вставай, просто послушай.

— Сначала когти спрячь. А то пододеяльников не напасёшься. Все подрал.

— Ох, Тая, ну что значит какой-то там пододеяльник, когда мы собираемся делать фестиваль!

Тут уже сон как рукой сняло. Тайка рывком села на постели.

— Погоди, какой ещё фестиваль? И кто это «мы»?

— Ну, я. И ты. Если хочешь, конечно. Весна на дворе, Тай. Солнышко вон как припекает. Скоро цветочки пойдут, красота. Проснутся наши друзья: леший, мавки, полевики. Давай устроим в честь них праздник? Представляешь, как они обрадуются!

Идея и впрямь была хороша, тут не поспоришь. Тайка очень соскучилась по друзьям за долгую зиму. Но соглашаться она не спешила. Знала, что Пушок — тот ещё хитрец. Придумает что-нибудь, а сам — в кусты.

— Имей в виду, я одна не потяну организовывать такой праздник. Знаешь пословицу: «Кто придумал, тот и водит». Так что не вздумай потом сказать, что у тебя «лапки».

— Когда это я такое говорил? — Пушок надулся, сразу став похожим на обиженный рыжий шарик. — Мы с дикими коловершами тебе поможем. Я уже даже название для фестиваля придумал: «Маур-р-рт»! Ну ты понимаешь? Это как март, только ещё «мяу» и «ур-ур-ур», потому что нужно показать ребятам, как сильно мы их любим.

— А ничего, что март уже почти закончился? — Тайка глянула на календарь. — Пушок, ты всё проспал. Апрель на носу. А друзья наши так и вообще ближе к маю просыпаются.

— Подумаешь! — отмахнулся коловерша. — «Апре-мр-мрль» совсем не звучит. В общем, так: с тебя — пироги, шашлыки и список гостей, с меня — культур-ур-урная программа. Песни там, пляски, кулинарный поединок.

— Смотр коловершьей самодеятельности, — хихикнула Тайка.

Она-то пошутила, а Пушок серьёзно закивал:

— Вот-вот, мы с тобой уже мыслим в одном направлении. Это же несправедливо, что в Дивнозёрье нет Дома культур-ур-уры. Поэтому устроим культур-ур-ную поляну. Сокращённо «пэ ка». Никифора с балалайкой в хедлайнеры позовём — это типа самый главный исполнитель, которого больше других ждут. Он же у нас известный частушечник.

— Ладно, — Тайка махнула рукой. — Делай свой фестиваль, а я уж помогу, чем могу.

Она ещё не понимала, на что подписалась…

Когда домовому Никифору объяснили значение мудрёного слова «хедлайнер», он немедля задрал нос. С тех пор в избе покоя не стало: домовой каждый день репетировал. Нельзя же ударить в грязь лицом перед почтеннейшей публикой! Он так увлёкся, что даже хозяйство подзабросил. И Тайка, в очередной раз гоняя веником расплодившихся пауков, поминала Пушка и его «Маур-р-рт» недобрым словом.

Чуть позже к Никифору присоединилась и Марьяна. Вытьянка, как все призраки, была ух голосистая. В иной опере так не поют! Но без аккомпанемента, по её мнению, получалось скучновато, и домовой взялся ей подыграть.

Ещё спустя пару дней в избе нарисовались Кира и Клара. Сёстры-кикиморы решили попробовать себя в разговорном жанре, а Пушок подписался опекать начинающих актрис. Его наставничество в основном заключалось в совместном просмотре с кикиморами лучших номеров КВН. Естественно, выкрутив звук на полную громкость.

Каждый день после ужина на чердаке репетировал коловерший хор под руководством лысого Веника. То есть, простите, маэстро Вениамина, единственного и неповторимого коловерши-сфинкса. На Тайкин взгляд, получалось у них не очень. Коловерши орали не в такт, не в лад, пытаясь перекричать друг дружку. Вдобавок Жорка-обжорка втихаря слопал две банки маринованных огурцов, за что был выставлен Пушком из хора «за профнепригодность».

— Хорошие артисты чужие огурцы не жрут! — таков был его вердикт.

Жорка, конечно, обиделся и в отместку пометил крыльцо. А отмывать всё опять пришлось Тайке.

Она как раз яростно отжимала тряпку в тот момент, когда запиликал телефон и на экране высветилось сообщение от мамы:

«Привет! Как дела?»

Только этого не хватало! Тайка закатила глаза. Нет, маму она любила, но вот со взаимопониманием у них не складывалось. Та всё хотела забрать дочку в город, а Тайка упиралась. Здесь же всё родное: дом, друзья. И вообще, она ведьма-хранительница Дивнозёрья.

Вытерев руки, Тайка набрала ответ:

«Нормально. А у тебя?»

Объяснять, что за катавасия у них творится, было бы слишком долго. Да и мама всё равно не поняла бы.

На экране всплыло строгое:

«А к ЕГЭ готовишься?»

И Тайка отложила телефон. Врать не хотелось. Но какое тут «готовишься», когда Пушок целыми днями фестивалит?

Она уже сто раз пожалела, что согласилась на эту авантюру. А самое обидное знаете что? Похоже, весело было всем, кроме неё.

В один погожий денёк она просто ушла из дома. Взяла бутерброды, термос с горячим чаем и отправилась бродить в поля по проталинам. Уже миновало время обеда, а возвращаться не хотелось. Может, и впрямь сесть на автобус и податься в город к маме, а вернуться, когда фестиваль пройдёт?

От этой мысли Тайке стало совсем грустно, и она сказала себе:

— Стоп! Что это за упаднические настроения? Друзья праздник делают, а ты…

Но самообвинения сделали только хуже. Эх, с кем бы поговорить, чтобы облегчить душу?

И тут её осенило: мавка Марфа! Та, которая бывшая болотница. Она же просыпается раньше всей прочей нечисти! Одним глотком допив из крышечки чай, Тайка поспешила к заветному озерцу.

Долго ждать не пришлось: стоило покликать Марфу, как та появилась. Вид у мавки был заспанный, но довольный.