Он Мной Одержим Навеки (СИ), стр. 62
Провожают к трибуне. Когда подходим к стеклянной двери, выходит Эльдар и вручает нам шарфики с их командой.
Проводит в вип-трибуну. Я думала, что это места рядом с выходом футболистов, чтобы всех видеть, а мы на самом верху. В большой стеклянной кабине.
Даня был прав, здесь много очень нарядных девушек. Они смеются и пьют шампанское.
Нас сажают за стойку перед стеклянной перегородкой, и сразу подходит официантка.
Платон с Халидом, который ещё не улетел, потому что хотел остаться до матча, жарко спорят.
По обрывкам фраз слышу, что Платон недоволен ставкой Халида. Ничего не понимаю…
Влад делает заказ и оставляет меня, выходит с Авербахом на балкон и шушукается.
Убеждаюсь окончательно, что он что-то мне не договаривает.
Дурацкое чувство опять накрывает, и я лезу в телеграм почитать новости. Вроде всё спокойно…
Что-то не то. Чувствую.
Влад быстро возвращается и зовёт меня на балкон.
Перед матчем небольшой концерт прямо на поле.
Оглядываю трибуны, он полон. Эльдар хвастается, что сегодня здесь шестьдесят тысяч.
Смотрю на всю эту массу людей, и меня осеняет.
— Влад, представляешь, у меня подписчиков, как на двух стадионах. С ума сойти можно, — делюсь своим осознанием.
— Да, зай. Ты нереальная! — целует в висок и прижимает крепче.
Когда выходит певица, которую я даже не знаю, и все мужчины начинают петь вместе с ней какую-то ванильную песню, у меня такие здоровые мурашки разбегаются по телу, что я начинаю себя растирать.
Даже Влад поёт, а Халид трясёт Авербаха и кричит, что это «fucking incredible».
Это действительно невероятно. Мы задираем с ним рукава и меримся мурашками.
Когда начинается матч, наклоняюсь к Эльдару и благодарю его.
И Влада, естественно. Каждый мой день он делает незабываемым.
Весь первый тайм Влад объясняет мне правила, и к концу я даже включаюсь в процесс и начинаю поддерживать нашу команду.
Начинается перерыв, Влад с Авербахом вскакивают резко.
— Зай, нам разрешили мяч пнуть. Ты не против? Посидишь с Тохой и Халом, окей?
— Окей, — не понимаю, почему нам тоже тогда нельзя выйти на поле.
Встаю и направляюсь внутрь, немного замёрзла.
— Ань, не уходи, перерыв всего пятнадцать минут, — зовёт Платон.
— Я замёрзла немного.
— Я тебе сейчас плед принесу. И чай. Не уходи.
Провожаю его взглядом. Пытаюсь рассмотреть всех присутствующих внутри. Почему они меня туда не пускают?
Вглядываюсь в нескольких девушек. На Кристину похожи. Но они все на одно лицо. Не уверена…
Странно.
На стадионе начинает играть свой сет одна известная диджей. Я на неё подписана, она ведёт классный канал.
Снимаю её на видео, чтобы выложить кружочек, и замечаю на поле Влада с Авербахом.
Увеличиваю зум и снимаю видео, как Влад забивает мяч в ворота. Радуется, как мальчишка.
На лице сразу расплывается улыбка. С каждой минутой люблю всё больше.
Парни подходят к этой Карине, она прекращает играть, и Влад поднимается на её подиум.
Берёт микрофон.
Слышу родной голос на весь стадион и его: «Раз, раз».
— Платон, — оборачиваюсь на его друга, и до меня начинает доходить вся эта движуха, — только не говори, что он сейчас мне трек исполнит?
Он может… Уже играл для меня при всех. Тут же десятки тысяч людей. Что он задумал? Сердце вот-вот из груди выпрыгнет от волнения.
Ладони и стопы сразу же вспотели. Мама…
— Почти, — подмигивает мне Платон.
Замираю, не свожу глаз с поля.
«Извините, что прерываю сет Карины. Но у меня особый случай. Всем привет! Я Влад».
Влад опускает голову и выдыхает. Так дерзко начал и занервничал. Ну точно споёт…
«Фу-у-х. Я нервничаю. В общем, я Влад, и я люблю Аню».
Из глаз как по команде брызгают слёзы, смеюсь и вытираю их. Поднимаю голову и вижу своё изображение на огромном экране.
Оборачиваюсь к парням, они мне указывают на второй, где крупным планом выведен Влад.
Жду, когда с меня переключат камеру, но она направлена на шокированную меня.
Закрываю рот рукой и с ожиданием смотрю на поле. Не знаю, куда смотреть. На него. На его изображение или на своё.
«Дело в том, что так получилось, что я недавно расстался с Аней на шесть дней. И это были худшие дни в моей жизни».
Закрываю ладонями всё лицо и реву. Камеру с меня не переключают. Мне стыдно. Все видят мои эмоции. Всхлипываю и жадно его слушаю.
Сумасшедший.
«И я больше никогда не хочу с тобой расставаться, любимая. Ты моя душа, моя любовь, моя мечта и моё счастье. Ань, ты осчастливишь меня ещё больше? Станешь Аней Ананьевской?»
В ушах гул. Я не понимаю, это у меня в голове или стадион орёт и аплодирует.
Внезапно ниоткуда взявшийся Халид подносит мне микрофон, а Платон пихает в меня коробку с кольцом.
Я задыхаюсь. Я в шоке…
Растерянно смотрю на Влада, на себя в экране, на Платона и Халида.
— Что мне делать? Я не понимаю, — недоумевающе шепчу парням.
— Скажи «да», — шепчет Платон.
— Да, — выходит тихо и хрипло, Халид подносит мне микрофон, и я кричу: — Да! Влад! Да!
Вижу на экране сияющего Влада. Он прыгает на стадионе под рёв толпы и обнимается со всеми вокруг. Вижу его счастье и начинаю рыдать ещё сильнее.
Издалека слышу голос Карины, которая нас поздравляет, и по свету понимаю, что матч возобновился.
Я в ауте. В шоке. В прострации.
Поверить не могу…
И не могу справиться с эмоциями. Халид меня уже отпаивает водой, а я всё рыдаю.
Чокнутый…
Врывается на балкон. Чувствую его присутствие даже спиной.
Оборачиваюсь, встречаюсь с ним взглядом и бросаюсь в объятия. Поднимает, кружит меня.
Целует солёные щеки, подбородок, глаза, лоб, губы.
Немного успокаиваюсь, шепчу, что люблю и убью.
Надевает мне кольцо, и только сейчас я его вижу.
— Влад, ты сумасшедший??? Это что за перепелиное яйцо? — Я поверить не могу. Это что, настоящий камень, а не побрякушка с люстры?
Влад смеётся и целует мне руку.
— В Индии я сказал ювелиру, что влюбился в тебя семнадцатого марта, а полюбил семнадцатого апреля, и он дал мне это кольцо. Я хотел семнадцать камней, а он дал семнадцать карат. Это моё любимое число теперь. Может, у нас будет семнадцать внуков?
Опускаю глаза на свою руку и пытаюсь переварить всё.
— Почему семнадцатого? — Я не помню, что было…
Разве мы общались в марте? Не понимаю.
— Семнадцатого марта я увидел тебя в розовой пижаме, а семнадцатого апреля, — озорно улыбается, — Норильск, Аня.
Глава 61
— Аня, — кричит мама в трубку, — это правда? Это не нейросети ваши?
— Правда, мам, — смеюсь. Влад тоже улыбается, динамик невероятно фонит.
— А почему я узнаю это не от собственной дочери, а от знакомых? Ну мы с папой в шоке, конечно.
— Мам, ну мы только с матча вышли. Я собиралась позвонить…
— И что? Вы поженитесь? — Охает мама.
— Да…
— Когда? Вы же такие маленькие, Аня! Да вы знакомы всего ничего…
— Влад, — спрашиваю так, чтобы и маме было слышно, — когда мы поженимся?
— Чем скорее, тем лучше, — Влад наклоняется и говорит в динамик для мамы.
— Ой, что творится… Паша! Они собрались жениться сейчас, — кричит мама папе в трубку, — а что сами Ананьевские говорят?
— Не знаю, мам. Мы только с матча вышли.
— Ой, инфаркта моего хочешь… Ладно, донь, мы пошли с папой в бар. Уже собирались спать, а тут такое… Даже в голове не укладывается, — мама начинает всхлипывать.
— Мам, ну что ты плачешь-то? Всё, завтра поболтаем. Вы скоро возвращаетесь, кстати?
— На следующей неделе. Ань, а кольцо-то подарил?
— Да, — довольная говорю и любуюсь.
— Покажи, — шепчет, будто опасается, что Влад услышит.
— Сейчас пришлю фото. Всё, давай!
Фотографирую маме кольцо и отправляю.
«Ань, ты шутишь?» — тут же пишет мама.
Записываю ей кружок, где уже видно моё лицо, и отправляю снова.