"Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 1490

Умирающий замер. Каждое слово стоило поистине сверхчеловеческих усилий, и Редрик смог лишь покачать головой в немом восхищении чужим мужеством. Отказавшись от облика волка, оборотень подверг себя стократ более сильной боли. Да и жить ему осталось считанные минуты, казалось, к чему причинять себе лишнюю боль? Но ведьмак знал: основной закон оборотней — умирай человеком!

Кое-кто из окруживших умирающего уже снял шапку, отдавая дань памяти ушедшему, когда из провала рта вновь послышался хрип, и с каждым толчком останавливающегося сердца вытекала струйка черной крови:

— Три дня пути до города… Они плывут… Почти пять десятков кораблей… Все в доспехах… у них есть талисман, способный подавить любую магию… я слышал, они называли его… реликвия. Меч дайте, — и, когда пальцы умирающего в последний раз сжали рукоять клинка, с губ сорвалась последняя просьба: — С мечом и от меча…

Коротким ударом Редрик прервал муки оборотня. На щеках ведьмаков, щедро присыпанных дорожной пылью, появились первые борозды соленой воды. С трудом сдерживая дрожь в голосе, рыжий ведьмак, закрывая глаза мертвецу, сказал своим спутникам:

— Ветви собирайте и готовьте тризну. Нужно достойно проводить павшего.

Он замер у распростертого тела, вглядываясь в лицо, с которого уже исчезла судорога боли, сейчас на лице оборотня читались лишь покой и гордость. Гордость за выполненный до конца долг. Ведьмак долго вглядывался, словно пытаясь найти ответ на разгадку или ведя неслышный разговор. Губы Редрика шевельнулись, словно пробуя на вкус последние слова:

— С мечом и от меча…

С клекотом взмыл в небо почтовый сокол, неся последние вести в Черный Лес. Рыжий ведьмак знал, что вряд ли долетит его весть, посланная с зачарованной птицей. Если умирающий оборотень ничего не напутал, то сейчас между ним и Черным Лесом находятся слуги «Белого Христа». А их реликвия уничтожит наложенные на птицу чары. Приходилось рассчитывать лишь на себя и небольшую опытную дружину, ушедшую походом против племени Крыс.

Редрик убрал прилипшую ко лбу прядь волос и молча смотрел, как на опушке леса начало плясать пламя погребального костра. Достойно прожил неведомый человек из клана степных оборотней. В недобрый час привела его судьба к месту стоянки врагов. И даже в смерти своей спас многие жизни от гибели под вражьими мечами. Молча стояли у костра дружинники, провожая ушедшего так, как положено воину. Не было слез на хмурых лицах, а когда кровь пролилась в костер, первая песня взлетела к небу, и казалось, что сами боги неподвижно смотрят на угасающие угли погребального костра…

Теперь, стоя на крыльце, рыжий ведьмак с усмешкой бросил ловкачу:

— Рад вас видеть, пошли в горницу, дело есть.

— Да ну, — весело изумился Винт, — наконец-то ты успел вовремя. Как всегда, все в последний момент. Кого теперь грабить нужно?..

Медленно опускалась на город синева сумерек. Луна выглянула и спряталась за облаками, словно испугавшись своего отблеска на рассеченном шрамами лице Луки Брагина. За пояс убийцы были заткнуты два коротких меча, складной самострел висел на бедре. Коротким рывком выдернув метательный нож из лежащего у его ног мертвеца, убийца вытер его о куртку с вышивкой, изображающей оскаленного тигра. После чего легко перешагнул через тело старшего в карауле у Восточных Ворот и растворился в кривых улочках. Двое других караульных лежали поодаль, и вокруг них уже темнели лужи крови. До поместья клана «Феникса» было рукой подать.

Не мудрствуя лукаво, Лука Братин свернул к ближайшей харчевне, где выпил чашку вина и приметил двоих подвыпивших «Фениксов». Ему пришлось обождать почти час, прежде чем один из них вышел во двор. Неизвестно, куда торопился подвыпивший ханец, мир вокруг него на мгновение вспыхнул отблеском ножа, вонзившегося под лопатку. Ладонь намертво запечатала рот. Лишь бледные звезды видели, как убийца натягивал на себя куртку с серебряным Фениксом на спине. Смотрели в небо раскосые глаза, и вновь выглянувшая из-за туч луна окутала обнаженное тело белым саваном своего света.

Расчет оказался верным, сонный страж, заметив человека в форме клана, лишь мяукнул спросонок что-то невразумительное. Коротко щелкнул складной самострел, и тяжелый болт прошил голову ханьца навылет. Лука перезарядил самострел и наставительно обратился к сидящему у стены мертвецу:

— Вот так, брат. Сиди и не мяукай.

Большой дом спал. Лишь дважды на его пути к покоям патриарха Луке попадались люди. Первый раз, весьма кстати, рядом оказался маленький коридорчик, ведущий прямо к пустой кухне. Тело расположилось там просто идеально. Да и крови из раны почти не натекло, вряд ли кто-то ночью заметит маленькую лужицу размером не более ладони.

Второй встречный оказался более крепким орешком, успевшим уклониться от метательного ножа, чтобы тихо умереть от арбалетного болта. Не любил Лука это новомодное словечко «арбалет», предпочитая новшествам и моде старое, исконно русское слово — самострел.

Болт намертво пригвоздил ханьца к стене, почти на половину длины наконечника уйдя в перегородку. Со стороны мертвец походил на неподвижно замершего у стены человека. Для полного сходства убийца обломил выступающий кусок древка и направился к покоям патриарха. Встав на четвереньки, Лука быстро заглянул за угол. После чего лишь усмехнулся про себя. Двое болванов, которым надлежало пуще глаза беречь дверь в спальню, занимались совершенно непотребным делом. Как еще можно назвать подглядывание в дверные щели патриарших покоев?

Шаг, другой, ковер глушил звук шагов, и вот уже метательный нож вонзился в затылок похотливо сопящего стража. Лука мягко придержал оседавшее на пол тело. Второй страж был столь увлечен открывающимся ему зрелищем, что успел лишь почувствовать холод на своей шее. Убийца вытер короткий меч об обезглавленное тело, утер рукавом с лица кровавые брызги и сам на миг припал к щели. Увиденное не доставило ему особой радости. Патриарх клана «Феникса» не спал и был весьма занят. Чжан Хо принимал у себя своего мальчика для удовольствий.

Тела любовников сплетались так, что Лука лишь покачал головой. Слабый свет был только по краям комнаты, постель Чжан Хо была прикрыта роскошным балдахином, под которым, лишь присмотревшись, можно было различить, где патриарх, а где его малолетний любовник. Снова приходилось ждать. Убийца знал, что стоит раздаться лишь тени крика из патриарших покоев, как мирно спящий дом превратится в гнездо разъяренных ос. Для него это почти наверняка будет означать смерть, не выпустят «Фениксы» убийцу главы их клана. А убивать будут так, что лучше при поимке самому зарезаться.

А время все тянулось, и с каждым мигом вероятность того, что какой-то ханец, страдающий бессонницей, обнаружит одного из убитых, росла. Лука первый раз за всю свою карьеру заколебался. Может, все же нырнуть вовнутрь и всадить стрелу между глаз, а щенка угостить ножом? После этого он вряд ли будет орать.

Он лгал сам себе. Нет, стрел у него хватало, но рисковать его не тянуло. Весь его опыт говорил, что тут по-другому нельзя, но непонятный страх останавливал убийцу. Минуты тянулись одна за другой, а он все медлил, прикидывая, взвешивая, оценивая.

Когда щедро покрытые бородавками пальцы лучшего из ашурских убийц коснулись двери, было уже поздно. Он еще успел ощутить боль от впивающегося в шею шелкового шнурка. Короткий рывок — и красный шелк шаровар потемнел. При переломе позвоночника моча выплескивается наружу. Винт это отлично знал.

Он проник в Ханьский квартал еще до полуночи. Проник очень просто, прополоскав рот дешевым вином и водрузив на плечо мертвецки пьяного Лун Хо, пытавшегося утопить в вине позор своего предательства. Стража с непроницаемыми лицами пропустила подгулявшего «Феникса»и его приятеля, волочащего забулдыгу домой. Не в первый раз так возвращался через Западные Ворота Лун Хо. Дальше действия ведьмака почти не отличались от действий Луки Брагина. Единственное отличие, что ловкач не стал убивать «птичку», одолжившую ему свое оперение, а просто раздел и оставил Лун Хо в темном погребе. Благо, что люди Шена еще днем принесли ключ и объяснили, где находится сам погребок.