"Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 1224

Ржавая, массивная, с коваными кольцами и огромными бородками. Такими ключами можно было не только двери открывать, но и головы проламывать.

— Неужели подойдут? — усомнился Лабель.

— Проверим.

Мы вышли из дежурки и направились к главным воротам. Григорий с трудом вставил его в замочную скважину — та была чуть меньше, но ключ вошел, провернулся с противным скрежетом.

И вдруг внутри стены что-то застучало.

— Есть! — восторженно сказала Вася.

Звук был странный — металлический и ритмичный — где-то в толще камня заработал сложный механизм. Мы подошли к воротам, пытаясь разгадать, что происходит.

Сначала задвигались шестерни. Мы не видели их, но слышали — тяжелый, размеренный стук зубцов, входящих в зацепление. Потом зазвенела цепь — длинная, уползающая куда-то вверх, к перекрытиям над воротами. Звон нарастал, становился громче, и вдруг раздался оглушительный скрежет — тысяча камней терлись друг о друга.

— Расходитесь! — скомандовал я, оттаскивая Васю подальше.

Створки ворот дрогнули. Медленно и неохотно, они начали расходиться в стороны, открывая проход. Механизм работал безупречно даже спустя столетия — масло давно высохло, петли проржавели, но механизм все еще работал.

Последний звон цепи — и ворота распахнулись полностью, ударившись о каменные упоры по бокам.

Перед нами лежала крепость.

Она была такой же серой и унылой, как и снаружи. Те же угловатые башни, те же толстые стены, те же узкие окна-бойницы. Внутри — пустой плац, заросший травой, несколько хозяйственных построек, и вдалеке — массивное здание без окон, похожее на гигантский саркофаг.

— Тюремный блок, — кивнул Григорий.

— Похоже на склеп, — поежилась Вася. — Жуткое место.

Мы двинулись через плац. Порядок вокруг был идеальный — ни мусора, ни разбросанных вещей. Словно люди просто исчезли, оставив все как есть.

— Странно, — заметил Лабель. — Обычно в заброшенных местах бардак. А здесь прибрано.

— Дисциплина, — коротко ответил Григорий. — Тюрьма есть тюрьма. Даже когда все умерли, порядок остался.

Мы подошли к тюремному блоку. Массивная дверь, обитая железом, без ручек и замочных скважин снаружи.

— Как открывать? — растерялась Вася.

— Толкать, — решил я.

Мы налегли плечами — я, Григорий, даже Лабель подсобил. Дверь не поддавалась. Тогда я отошел, разбежался и со всей силы ударил ногой в самое слабое место — рядом с косяком.

Древесина треснула, железо жалобно звякнуло, и дверь распахнулась внутрь, подняв тучу пыли.

— Леша! — закашлялась Вася. — Ты прямо как таран!

— А чего церемониться? — отмахнулся я, входя.

И замер.

Внутри было… пусто. Не просто пусто, а пусто так, как бывает только в местах, откуда выкачали саму жизнь. Воздух не двигался, запахов не было, даже пыль, которую мы подняли, оседала как-то неестественно быстро.

— Чувствуете? — тихо спросил Григорий. — Это не просто антимагия. Это отрицательная антимагия.

— В смысле? — не понял Лабель.

— Магия не просто отсутствует. Ее никогда здесь не было. Слишком долго. Она вытеснена полностью, настолько, что само пространство забыло, что такое сила. Если сейчас сюда ворвется хоть искра — все рванет.

Я оглядел коридор. Каменные стены, решетки камер по бокам, факельные держатели без факелов. Ни паутины, ни насекомых, ни даже плесени. Стерильная чистота мертвеца.

— Смотрите, — Вася указала на стены.

На камне были вырезаны символы. Множество символов — они покрывали стены сплошным ковром, уходя вглубь коридора, на потолок, даже на пол.

— Усилители, — определил Лабель присмотревшись. — Усилители антимагического поля. Здесь каждый камень пропитан ими. Источник не просто под землей — он вмурован в систему.

Мы пошли дальше. Коридор вел вниз, под небольшим уклоном. Решетки камер сменились глухими дверями — каменными, без окон. На каждой — номер и знак магической опасности.

— Здесь держали самых сильных, — сказал Григорий. — Тех, кого нельзя было даже видеть. Полная изоляция.

— Как же они ели? — спросила Вася.

— Прорези внизу дверей, — указал я. — Туда просовывали подносы. И все. Ни разговоров, ни контактов. Полное одиночество.

— Жуть, — поежилась она.

Мы спустились еще ниже. Коридор расширился, превратившись в круглый зал. В центре, прямо в полу, зиял колодец — темный, глубокий, без всяких ограждений.

— Источник там, — выдохнул я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

И вдруг понял, что именно меня беспокоит. Здесь, в самом сердце антимагической зоны, где сила отсутствовала полностью, я чувствовал… колебания. Слабые, едва уловимые, но они были.

— Григорий, — позвал я тихо, — проверь еще раз. Что чувствуешь?

Он прикрыл глаза, сосредоточился.

— Пусто, — сказал он. — Абсолютно.

— А я чувствую, — возразил я. — Слабо, но чувствую. Магия здесь есть. Она спит, но она есть.

— Не может быть, — покачал головой Лабель. — При такой концентрации антимагии любой источник должен быть полностью блокирован. Это же логика!

— Магия атарангов не подчиняется обычной логике, — напомнил я. — Ли, что скажешь?

Кот спрыгнул с плеча, подошел к краю колодца и долго смотрел вниз. Потом повернулся к нам, и его глаза светились в темноте желтым огнем.

— Оун здеусь, — сказал он. — Ноу оун спуутит. И еусли еуго разбуудиуть неу праувильно, все вокрууг взорувется.

— Что значит «неправильно»? — напряглась Вася.

— Знаучит, наудо деулать все тоучно таук, каук задуумали дреувние. Инауче — баубах.

Я посмотрел в темноту колодца. Где-то там, в глубине, лежал источник. Спал. Ждал. И от того, как мы его разбудим, зависела не только наша жизнь, но и судьба этого места.

— Ладно, — сказал я, сбрасывая напряжение. — Будем думать. Вася, доставай свои припасы. Похоже, задержимся мы здесь надолго.

Глава 23

Мы уже полчаса сидели возле колодца, молча ели, погруженные в свои мысли. Вася и Лабель периодически вскакивали, заглядывали в, казалось бы, бездонную пустоту, вздыхали и садились обратно.

— Леша, — наконец, не выдержала Вася, — что ты придумал?

— В том и вопрос, что у меня даже фантазии не хватает придумать такое, от чего бы тут все не взлетело на воздух вместе с островами, — вздохнул я. — Ли, а хоть примерно представляешь, что это может быть? Ритуал какой-то? Заклинание? Жертвоприношение?

Кот дернул ухом, явно раздумывая.

— Атауранги деулали поу-разному. Иногуда — слоуво. Иногуда — кроувь. Иногуда — проусто желауние. Эутот истоучик — дреувний. Оун моужет треубовать чего-то осоубенного.

— Крови, значит, — мрачно произнес Григорий. — Главное, чтобы эту кровь источник целиком не забрал.

— Не каркай, — одернула его Вася. — Леш, а может, ну его? Оставим как есть? Жустинэ и так нас уже столько раз перебрасывала, может, и в этот раз пронесет?

— Не пронесет, — покачал я головой. — Если мы не активируем источник здесь, мы отсюда так и не уйдем. А время уходит. Основные источники работают, баланс магии восстанавливается, но если мы застрянем тут надолго…

Я недоговорил. Все и так понимали: Жустинэ не будет ждать вечно. Если мы не справимся, она найдет другой способ. А этот способ может быть куда более жестоким.

— Значит, надо лезть в колодец, — подвел итог Григорий. — Я с вами, Алексей Николаевич.

— Я тоже! — встрепенулась Вася, даже бутерброд отложила.

— Нет, — отрезал я. — Ты остаешься здесь с Лабелем и Ли. Будете страховать. Если что-то пойдет не так — тут же уходите.

— Леша!

— Вася, это не обсуждается. Там может быть опасно, а без магии я не смогу тебя защитить так, как привык.

Она хотела возразить, но Лабель положил руку ей на плечо.

— Алексей Николаевич прав, Василиса Михайловна. Нам действительно лучше остаться здесь. Мы будем на связи — дергать веревку, если что.

— А если вы там без сознания? — не сдавалась она. — Как мы узнаем, что надо дергать?