Темный Лорд устал. Пенталогия (СИ), стр. 216

Он стоял абсолютно неподвижно, устремив взгляд на парящую модель купола, полностью поглощённый каким‑то дополнительными расчётами. Казалось, этот человек перед ним не намерен был останавливаться и задумал нечто еще более грандиозное. Руки были скрещены на груди в характерной для него позе. Лицо – сосредоточенное до предела, холодное, отстранённое от всего окружающего мира, словно ничего больше не существовало, кроме этой модели и задачи, которую он решал.

Степан Васильевич почувствовал, как во рту мгновенно пересохло, а сердце забилось чаще.

Он видел своего Хозяина несколько раз за прошедший год. Много событий с тех пор произошло, но сейчас все казалось по‑другому. Сейчас он видел его в его естественной среде обитания, там, где он был самим собой без всяких масок и церемоний и это зрелище внушало трепет.

– Господин Воронов, – негромко, почти шёпотом позвал Глеб, стоящий рядом с мэром. – Мэр Степан Васильевич прибыл.

Хозяин не обернулся на голос начальника своей охраны. Даже не пошевелился, а продолжал неподвижно изучать голографическую модель ещё несколько долгих секунд, словно заканчивая какой‑то важный мысленный расчёт.

Потом коротко, почти незаметно кивнул Алине:

– Пересчитай нагрузку на северо‑восточный сектор, – произнёс он ровным, спокойным голосом. – Там грунт значительно слабее, чем в других секторах. Возможно, понадобится дополнительное укрепление фундамента и увеличение количества опорных стержней для стабилизации конструкции в долгосрочной перспективе. Проверь все варианты.

– Поняла, господин, – быстро ответила Алина, её пальцы уже летали по экрану планшета, делая пометки и запуская расчёты. – Сейчас запущу полное моделирование с учётом полученных после запуска данных.

Только после этого Калев медленно повернулся к вошедшему мэру.

– Степан, – произнёс он просто, без всяких формальностей.

Голос был абсолютно ровным, без малейших эмоций. Даже без намёка на раздражение или недовольство от того, что его отвлекли от важной работы.

– Господин Воронов, я… – начал было Степан Васильевич, запинаясь от волнения, и внезапно почувствовал себя неуклюжим школьником, вызванным к строгому директору на ковёр за какую‑то провинность.

Но Калев не дал ему договорить, прервав на полуслове.

– Ты хотел меня видеть? Что случилось на этот раз? Разве в работе «Купола» какие‑то проблемы?

– Н‑нет! Что вы, дело не в этом… «Купол» это величайший подарок от вас этому городу. Я‑я немного по другому вопросу…

Он продолжал стоять, нервно переминаясь с ноги на ногу и собираясь с духом для того, ради чего, собственно, и приехал сюда.

– Господин Воронов, – произнёс он значительно твёрже и увереннее, чем ожидал от себя самого. – У меня есть к вам еще одна просьба – личного характера.

Калев почти незаметно наклонил голову чуть в сторону, показывая этим жестом, что готов выслушать.

– Сегодня ранним утром мне звонил губернатор области, – начал Степан Васильевич, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё ещё бушевала ярость при воспоминании об этом разговоре. – Виктор Павлович Громов. Он… он официально пригласил меня на плановое областное совещание глав всех городов. Через неделю, в областном центре, в здании правительства.

– И? – Калев всё ещё не поворачивался, продолжая изучать светящиеся линии на модели купола, словно этот вопрос был для него не особенно важным или интересным.

Степан Васильевич непроизвольно сжал кулаки, снова и снова вспоминая утренний разговор с губернатором. Вспоминая его презрительный тон, издевательские слова, оскорбительное пренебрежение.

– Он также… – мэр сделал короткую паузу, тщательно подбирая правильные слова, чтобы передать всю суть, – … потребовал, чтобы я привёз вас с собой на это совещание.

Теперь Калев как хищник, почувствовавший что‑то интересное, прищурился. Посмотрел на мэра долгим взглядом своих тёмных глаз.

– Потребовал? – переспросил он тихо, и в голосе появилась едва уловимая, опасная нотка.

– И‑имено! – не приукрашивая, ответил Степан Васильевич, и с трудом сдерживаемая ярость наконец‑то прорвалась в его голос. – Он сказал, и я цитирую дословно: «Этого вашего… как бишь его там… лорда‑протектора, что ли, тоже прихвати с собой на совещание. Должность, понятное дело, чисто номинальная, декоративная – цирк для простолюдинов, но зато успокаивает народные массы и дает им ощущение, что о них кто‑то заботится. Но пусть так, важным областным людям показать его всё‑таки надо, для галочки. Пусть посидит где‑нибудь тихонько в углу, пока мы решаем государственные дела. Ему тоже полезно будет, может научиться чему‑то, слушая умных людей.».

Он передал слова губернатора Громова абсолютно точно, слово в слово, не смягчая формулировок и не приукрашивая действительность.

В огромной мастерской мгновенно наступила абсолютная тишина, словно кто‑то разом выключил все звуки.

Алина застыла на месте с планшетом в руках, уставившись на мэра широко распахнутыми от шока глазами и приоткрыв рот. Остальные инженеры нервно переглянулись между собой, явно не зная, как реагировать на такое. Глеб, всё это время молча стоявший у двери, мгновенно напрягся всем своим мускулистым телом, словно готовясь тут же разорвать обидчика своего господина.

Калев не шевелился, даже не моргал. Просто стоял, не отрывая взгляда от лица мэра, и его собственное лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

– Продолжай свой рассказ, – спокойно произнёс Калев, будто ничего не случилось.

– Когда я попросил его, с должным уважением относиться к вам как к Лорду‑Протектору Воронцовска, он… – Степан Васильевич тяжело сглотнул, с трудом выдавливая слова, – … он просто расхохотался мне в лицо. Долго смеялся, не мог остановиться. Потом назвал вас «абсолютным ничем», «жалким выскочкой», «деревенским клоуном». Сказал, что ваш титул – должность, высосанная из пальца, которая через каких‑то полгода будет благополучно забыта всеми, и всё вернётся на круги своя. И что он специально покажет вас на совещании всем областным чиновникам и главам городов, чтобы все вместе хорошенько, от души посмеялись над… над деревенским самозванцем.

Тишина.

Калев медленно, не спеша повернулся обратно к гигантской голографической модели купола. Несколько секунд молчал, изучая парящие в воздухе функционирующие на полную опорные стержни и светящиеся энергетические линии.

Степан Васильевич стоял и ждал ответа, чувствуя, как сердце бешено колотится где‑то в горле. Он совершенно не знал, как именно Хозяин отреагирует на эту новость. Взорвётся ли праведным гневом и яростью? Хладнокровно проигнорирует оскорбление как недостойное внимания? Категорически откажется ехать на это унизительное совещание?

– Интересно, – наконец произнёс он очень тихо, словно размышляя вслух.

После повернулся обратно к мэру.

– Хорошо, Степан, – произнёс он ровно, словно речь шла о чём‑то совершенно обыденном. – Я поеду на это совещание вместе с тобой.

Степан Васильевич шумно, с огромным облегчением выдохнул воздух, который, оказывается, всё это время задерживал в груди, и не мог поверить собственным ушам.

– Правда⁈ Вы… вы действительно согласны поехать⁈ – выдохнул он, чуть не подпрыгивая от радости.

– Да, – коротко кивнул Калев. – Очень интересно посмотреть на вашего губернатора.

На губах Воронова не появилось даже намёка на улыбку. Лицо оставалось абсолютно холодным, отстранённым, но в глазах на мгновение мелькнуло что‑то тёмное, опасное – по крайней мере так показалось Степану Васильевичу.

Мэр почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но не от страха, а возбуждающего предвкушения.

– Спасибо, господин Воронов! – выдохнул он с невероятным облегчением и благодарностью. – Спасибо вам огромное! Я‑я прямо сейчас всё организую!

Калев уже отвернулся от него, полностью возвращаясь к прерванной работе над сложной моделью грандиозного купола.

– Аудиенция окончена, Степан, – сказал он. – Можешь идти.

Степан Васильевич торопливо кивнул, развернулся и быстрым шагом направился к выходу из мастерской, когда вдруг совершенно неожиданно услышал тихий, удивительно мелодичный голос: