Фантастические изобретения (сборник), стр. 77

— Между прочим, мы нашли твою жилу. Теперь я чертовски богат. Ну как, ты доволен?

Элджи нажал спусковой крючок, и на бедро Пита словно обрушился удар молота. Маленький человек стоял над Питом и усмехался.

— Я всажу в тебя все эти пули одну за другой, но так, чтоб тебя не убить, по крайней мере не сразу. Ну как, готов к следующей?

Пит приподнялся на локте и прижал ладонь к дулу пистолета. Элджи широко улыбнулся.

— Прекрасно, ну-ка останови пулю рукой!

Он нажал спусковой крючок — пистолет сухо щелкнул. На лице Элджи отразилось изумление. Пит привстал и прижал контакты воздуходела к шлему Элджи. Гримаса изумления застыла на лице бандита, и вот голова его уже разлетелась на куски.

Пит упал на пистолет, передернул затвор и повернулся. Элджи был тертый калач, но даже он не знал, что дуло армейского пистолета 45-го калибра действует как предохранитель. Если к дулу что-то прижато, ствол движется назад и встает на предохранитель, и, чтобы произвести выстрел, необходимо снова передернуть затвор.

Мо неуверенным шагом двинулся вперед; от изумления у него отвисла челюсть. Повернувшись на здоровой ноге, Пит направил на него пистолет.

— Ни с места, Мо. Придется тебе доставить меня в город.

Гигант не слышал его; он думал только об одном.

— Ты убил Элджи — ты убил Элджи!

Пит расстрелял половину магазина, прежде чем великан рухнул на пол.

Содрогнувшись, он отвернулся от умирающего человека. Он ведь оборонялся, но, сколько бы он об этом ни думал, тошнота не проходила. Пит обмотал ногу кожаным поясом, чтобы остановить кровотечение, и перевязал рану стерильным бинтом из санитарного пакета, который он нашел в тракторе.

Трактор доставит его в лагерь; пусть армейцы сами разберутся в этой кутерьме. Он опустился на сиденье водителя и включил двигатель. Мощный проникатель работал безукоризненно — машина двигалась к поверхности. Пит положил раненую ногу на капот двигателя, перед радиатором которого плавно расступались земные породы.

Когда трактор вылез на поверхность, все еще шел снег.

Еремей ПАРНОВ

НОВЫЕ КОМПОНЕНТЫ МИРА

О научной фантастике говорят, что она появилась с Жюлем Верном или что она дитя нашего века, атома, космоса и кибернетики. Между тем, на мой взгляд, фантастика стара, как само человечество. Во всяком случае она много старше письменности. По сути дела, олицетворение сил природы — это фантастическое творчество.

Для фантастики характерна игра компонентами мира, она постоянно варьирует эти компоненты, а потом с любопытством смотрит, что из всего этого получится.

Мечта о лучшей жизни заставляла писателя придумывать новые компоненты, “изобретать” чудесный аппарат или вещества, которые увеличивали власть человека над природой, облегчали труд, скрашивали досуг. Так стали появляться фантастические изобретения, которые затем помогли созданию изобретений реальных. Это и самолет, и подводная лодка, и синтетическая пища. Люди веками мечтали об этом и, наконец, осуществили свои мечты.

На рубеже XIX и XX веков, когда стала рушиться ныотонианская картина мира, когда закладывались основы теории относительности, начала развиваться, если можно так сказать, научно-техническая фантастика. Властителем молодежи стал Жюль Берн. Это было интересное время, когда религиозная вера в чудесное и неожиданное уступила место вере в чудеса науки. И фантастика тех лет полностью отразила эти ожидания. Она “изобрела” все, о чем только можно было мечтать, умолчав лишь о том, что принципиально не предвидимо.

Так, в 1895 году инженер В.Н.Чиколев публикует книгу “Электрический рассказ”, герой которого знакомится в Институте экспериментального электричества с электрифицированными фермами, электровозами, всякого рода автоматами. Это был почти в буквальном смысле слова взгляд в завтра. Потом это получило название “фантастики ближнего предела”, в которой уже разработанные, но еще не вышедшие из стен научных лабораторий приборы и материалы сделались самоцелью, основным объектом повествования. К таким приборам были искусственно пристегнуты люди, поскольку без людей не может быть и литературного произведения.

Но рубеж XIX и XX веков характеризуется не только сменой физической картины мира. Это было время, когда началась революционная борьба за утверждение нового общественного строя — социализма, что не могло пройти бесследно для литературы. В самом конце века появляется знаменитая утопия Вильяма Морриса “Вести ниоткуда”, потом выходит в свет “Железная пята” Джека Лондона. Общество будущего уже не мыслится иначе, как общество социалистическое, завоеванное рабочим классом в упорной борьбе.

Окружающий человека мир становится все более похожим на тот, который мы знаем. Мечты превращаются в явь. Появляются и самолеты, и подводные лодки.

Но много ли от них толку? Разве жизнь стала более счастливой и простой? Одни только изобретения еще не гарантируют человеку (пусть даже литературному герою) счастливой жизни. Прогресс науки оказывается в неразрывной связи с прогрессом в социальных отношениях.

Каждая новая победа человеческого гения, каждая осуществленная мечта фантаста рано или поздно воздействовала на повседневную жизнь людей. И воздействовала по большей части благотворно. Возьмем, к примеру, самое последнее завоевание — космос. Современная фантастика немыслима без полетов на другие планеты, звезды, даже в иные галактики. Но реальные космические экспедиции, как мы знаем, требуют колоссальных денежных затрат. Мне не раз приходилось читать статьи, авторы которых предлагали затормозить освоение космоса, а высвобожденные средства направить на повышение жизненного уровня.

Но уже сегодня спутники предсказывают погоду, предупреждают о надвигающихся циклонах, помогают искать полезные ископаемые, они незаменимы в качестве телекоммуникационных объектов. Я нарочно не говорю об основном, о том, что нельзя измерить узкими рамками прихода — расхода, — о познании тайн окружающего нас мира. Ведь именно познание — высшее и прекрасное назначение человека.

Не ради холодного света абстрактных истин люди так упорно штурмуют тайны мироздания. Не только и даже не. столько технический прогресс и стремление к материальному изобилию зовут нас в глубины космоса и микромира. Главная и не всегда осознаваемая причина поисков лежит в нас самих. Так уж устроены люди, что в познании для них слились и смысл, и цель. Другое дело, что познание в конце концов вознаграждало наши усилия. Таково свойство мира, непреложный компонент которого — информация. В конечном счете наука — наиболее эффективный способ добычи новой информации. Поэтому она и стала самостоятельной производительной силой. Тем более, что время, за которое чистая, так сказать, информация воплощается в конкретные формы, неуклонно сокращается.

Телефон прошел путь от идеи до первого опытного образца за 56 лет. Радио — за 35 лет. Радару понадобилось, всего 15, телевизору — 14, квантовым генераторам — 9, транзисторам только 5 лет.

И это прекрасно, когда абсолютно новые, принципиально почти непредсказуемые творения науки все быстрее и быстрее приходят в наш мир! Это лишнее доказательство того, что наука способна преобразить его.

Теперь о негативных последствиях и — от этого никуда не уйдешь — о бомбе, которая, кстати, прошла эту дистанцию за 6 лет, — значит, для большинства людей грибовидное облако поднялось внезапно. Зловещий отсвет того взрыва лег сначала на физиков, потом на ученых вообще. Событие это позволило английскому писателю Чарльзу Сноу сказать: “Весь остальной мир напуган как их достижениями — научными открытиями и изобретениями, так и возможными последствиями этих открытий. В результате люди начинают страшиться самих ученых, почитая их существенно отличными от всех остальных людей”.

Бездна непонимания, молчание моря стоит между Барнхаузом (“Доклад об эффекте Барнхауза” К.Воннегута) и генералом Баркером, между полковником Уиндермиром и Хорном (“Похититель душ” Ф.Пола). Два полюса, две цивилизации. Настолько далеко зашел процесс отчуждения и нелюбопытства, настолько сильно недоверие к выдумкам ученых.