Роман в письмах. В 2 томах. Том 2. 1942-1950, стр. 168

Я с нетерпением буду ждать вестей от Сережи о Вас. Как Ваше здоровье? И как Ваши планы с Америкой? Неужели Вы все же соберетесь? Мне не верится. Но это не значит, что я делаю тот или иной _н_а_ж_и_м_ на Ваши решения. О своих чувствах не говорю…

Имеете ли Вы сведения от И. А. И.? И не могли ли бы Вы его спросить, получил ли он диски Жуковича и как их нашел? Никому из нас И. А. больше не пишет ни строки. Я пред ним ровно ничем не провинилась и не понимаю его молчания.

Будьте такой милый и передайте, пожалуйста, с Сережей мой последний рисунок к «Куликову полю», оставшийся еще у Вас вместе с картонной трубочкой. Мне хочется все иметь вместе у себя. А шиповник сожгите — он очень плох. У меня несравненно лучшие теперь работы. Когда приеду в Париж — привезу показать. И Вы сами убедитесь в этом. Кончаю.

Обнимаю Вас. Оля

189

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

15. XII.47 Понедельник

Дорогая моя Олюшенька,

Я почти на отъезде в Женеву. Все в порядке, предположено, с генералом Ознобишиным, — его машиной, 26-го, утром. Оттуда извещу. Это — этап, к дальнейшему, в Америку. Повелительно _н_а_д_о: завершить «Пути». Там все налажено. Не знаю еще, через Францию ли… — как сложится, и каким путем. Положение очень чревато, здесь: _в_с_е_ может статься так, что нельзя будет через Париж… Чувствую, что назревает развязка — _в_с_е_м_у. И надо быть осмотрительным. Здешний «воздух» — насыщен, и если случится самое важное, будет поздно отбыть. На поездку смотрю не как на отдых, а как на возможность закончить труды мои. Здесь я рассредоточен, падают дни в пустоту. Ты это понимаешь. Благослови меня, твоего Ванюшу. Здесь были случаи покушений, во время забастовки, хоть и не было в газетах… Мы намечены и обречены, в случае _и_х_ «победы». Мой отъезд все, все признает разумным шагом. Разве я уехал бы, не будь _в_с_е_г_о, толкающего?.. Мне нужен воздух Обители, тишина, _т_р_у_д_… Пока _в_с_е_ шло как бы самотеком… как бы Веленьем, — до мелочей. Писать обо всем — сложно.

Родная моя, благословляю тебя за все то счастье, которое ты давала мне — давала своим великим чувством любви. Без тебя, без встречи с тобой, не знаю, как и жил бы я… — ты послана была мне. Знаю. И забудь все грехи мои в отношении тебя. Все невольные обиды. Я люблю тебя громадно. Я ценю тебя, — только, должно быть, не мог _в_с_е_г_о_ этого обнаружить. Трудись, родная, в твоих искусствах. Ты одарена. Только бы дано было тебе найти досуг, творческий покой. Знаю, что ты не забудешь меня: ведь Океан не может нас разлучить. М. б. случится, что ты приедешь на дни в Женеву. Проститься. Ты приедешь, родная моя… если найдешь силы. Сейчас здесь как бы «трэв де конфизери»^[247], как говорят французы. А что дальше будет..? Ведь если начнется война, будет сметена и Швейцария. И твоя страна.

Меня мучает твоя — невольная? — неправильная для меня ориентация в церковном вопросе. Любовью к народу, верой в него ты закрываешь трагическое. Вду-майся. На отношениях с Иваном- Александровичем — поставь крест. Он не может принять _в_с_е_ — в вас — легко, как я. Это его право. И мои попытки объяснить ему твое — напрасны. Его — _н_а_д_о_ _з_а_б_ы_т_ь. Так я понимаю его последнее письмо⁸²⁹. Не пытайся… — забудь. Из разговоров с Сережей я почувствовал, что _э_т_о_ в вас неизлечимо. Жизнь _в_с_е_ покажет. Я никак не был задет, что С. даже прислуживал в патриаршем храме⁸³⁰. Неважно это… — другое важно: _с_о_б_л_а_з_н. _Т_е_ переступили через кровь умученных. Ну, оставим.

Я хочу остаться для тебя твоим верным Ванюшей, и чтобы ты для меня оставалась до конца — прежней Олей. Останься, мы связаны душевно крепко. Если я не всегда мог показать тебе, _к_т_о_ ты для меня, — моя вина, моя разбитость и горячность. Благодарю за все, за все… — сколько света дала ты мне! и сколько укрепления, _о_т_д_ы_х_а_ от пыли жизни!

Голубка моя, Господь с тобой да будет!

Мой — предполагаемый адрес… — Отель Мирабо, 4, рю Кандолль, Женева. Пиши на ген. Ознобишина, мне.

Monsier le General D. Osnobichine pour Mr. J. Chmeleff, Hôtel Mirabeau, 4, rue Candolle, Genève, Suisse.

Передай мое «прости» маме и С. _Б_л_а_г_о_с_л_о_в_л_я_ю_ тебя. Целую.

Твой Ванюша

Ты не права: _в_с_е, что получал от тебя, — посылки и подарки — всегда принимал радостно и благодарно.

Твой всегда Ва

Адрес Юли: Madame J. Gentillhomme, 332, av. De Couberten, ou coin de la rue de la Digue, St.-Remy-les-Chevreuses, (S. O.), France.

190

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

27. XII. 47 4 часа дня

Hôtel Mirabeau, 4, rue Candolle,

Genève, Suisse, мне (chamber 10)

Дорогая моя Олюночка! Сегодня, с 1 ч. дня — в Женеве. Весь путь был под знаком Благоволения. От погоды до — таможенного досмотра. У меня даже не раскрывали. Даже предложили войти в автомобиль, чтобы не быть на холоду. Я — в шубе и шапке. Это тоже действовало. Еда и дорога (ночевали в Bourg), в 120 км от Женевы, и здесь — сверх похвалы. Мое самочувствие — отличное. Аппетит. Спал с 10 вечера до 9 утра. Очень хочу писать. Как осяду прочно — вольюсь. Прочти «Православную Русь» № 20, — ка-ак [унижают] publicité^[248]! В «Русской мысли» № 38 — мое воззвание о радости [детям]⁸³¹. «Вы не откажете». В рождественском No — «Рождество в Москве» — вновь проработанное.

Здесь дочка С. Горного, танцовщица, и ее муж⁸³² — театральный декоратор, русский, и [отец с матерью], С. Горный^[249]. Ее гастроли. Мы ехали в отличной машине, средняя скорость 90 км — полный покой. В воскресенье пойду в церковь и узнаю, где можно бы найти комнаты и стол, недорого и в полной тишине. В отеле, конечно, мне будет дорого, но пока я не истратил ни гроша. Да это меня и не смущает: мне хватит на 4–5? месяцев здешней очень дорогой жизни. Все относительно. Заработок _б_у_д_е_т! Я приехал для _ч_и_с_т_о_й_ работы — и Господь _в_с_е_ устроит. Очень был бы рад видеть тебя! Как только вошел — в комнату теплую! повесил фото — крымское — моих отшедших и твою «головку». И поставил кивотик с Божьей Матерью — Олин. Ее благословение отца. Мне на границе дали на 7 дней тикет 1600 г хлеба и 2 л — молока, но я возьму медицинское свидетельство, а _в_с_е_ (и сливки) можно, говорят, и так. Сахару сколько хочешь. Я хорошо ем, спал вчера в Bourg с 10 до 9 утра. Погода вчера — солнце целый день! Сегодня — ледяной дождь. Но я очень крепко одет. Клюю носом после обильного завтрака. Пил дорогое вино! Пока ни малейших болей. Думаю о тебе нежно и — _з_о_в_у_щ_е.

Напиши скорей! Меня никуда не тянет, только — к покою и работе. Да, я должен добиться до Америки и стать там вплотную. Газет и смотреть не хочу. Обнимаю нежно-нежно. Ты, вся, со мной. И — во всех ликах. И женщины любимой, подруги светлой. О, как _х_о_ч_у_ тебя! О, как _х_о_ч_у!!! Всю. Твой В.

[На полях: ] Как бы я тебя заласкал!!!

Весь в тебе, горю тобой, до задыханья!

191

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

31. XII.47 6–30 вечера

Дорогая моя Олюна,

5 дней в Женеве все еще в pension’e Mirabeau⁸³³. Приискивают мне подходящее пребывание, — в русской ли, швейцарской ли семье… — не знаю. Pension Mirabeau — дорогой (сравнительно) — 15 швейцарских франков сутки. У меня отличная комната, тепло, все удобства. Еда — чудесная, ем я втрое, чем в Париже, и теперь вижу, что там я не доедал. Пока — здоров… — ? Меня не дергают. Генерал Ознобишин удивительно внимателен и очень тактичен, — джентльмен. Но я люблю стоять на своих ногах. Машинка еще в дороге, в большом чемодане. Еще не знаю, поеду ли через Францию — как сложатся события. В Paris мы (активная часть эмиграции) были «под ударом» — совершенно точно. Было покушение (стреляли из винтовки в окно, в 3 этаж, с противоположной стороны, по секретарю газеты — Полянскому⁸³⁴, совсем для большевиков ничтожному в смысле активности: идет следствие и власти запретили опубликовать). Пуля (мимо) попала в металлическую раму на стене и упала, деформировавшись. Если бы хоть на 2–3 дня коммунисты овладели частью Парижа даже, — уничтожили бы многих: все было у них расписано. Ну, Бог помог покинуть Париж и Францию. Здесь тихо, — мне будто снится сон… — все дни, будто, праздники. Я непривычен к сему… Узнал, что С. Горный, на днях писавший мне из Лозанны, — очутился в… Мадриде! Звонила его дочка Людмила, балерина (она вышла замуж за некоего Алексея Ширяева, театрального декоратора). Сообщила, что мои письма из Парижа и Женевы она тотчас переслала в Испанию. Очевидно, уехал за 1–2 дня до моего приезда. Л[юдмила] будет у меня (она живет в Лозанне, но приезжает в Женеву 2–3 раза в неделю — давать уроки танцев). Многое расскажет, важное. — Я думаю, что Испания для С. Горного — лишь этап: м. б. все они махнут в Южную Америку. Странно: недели 3 тому я думал об Испании, как этапе. Приехать туда можно лишь с транзитной визой, т. к. Франция не имеет сношений с Испанией и неизвестно, как хлопотать о визе. В Мадриде спасся от агентов Тито⁸³⁵ «жених» Эмерик (был в правительстве ген. Михайловича⁸³⁶, расстрелянного), и срочно вызвал Эмерик. Было как раз во время забастовок. Она в два дня умчалась, с сынишкой, бросив все дела. Оттуда легче — в случае войны — в Америку. М. б. придется мне — когда узнаю _в_с_е, — переждать в Испании, где мне надо устроить издания, получить песеты («Пути» под veto^[250] католической цензуры, но издательство просит заменить их другим романом). Это одно. «Du Pavois» срочно затребовало от меня книги (русские) по требованию голландского ихнего агента mr. Stivenson’a⁸³⁷ (?) — для Испании. Я перед отъездом выслал 3–4 книги — издательству «Du Pavois». Теперь вижу, что мне _н_а_д_о_ наладить для Испании и Латинской Америки — издание «Солнца мертвых» и еще сборники «Каменный век», «На пеньках», «Про одну старуху». Это _н_а_д_о. М. б. мне придется отсюда добиться визы в Аргентину (для транзитной в Испанию), иначе французы могут не позволить перейти испанскую границу, скажут: в Америку Северную можно ехать из Швейцарии. Ну, словом, пока всего не узнаю — решить не могу. Видишь, какие у меня _п_у_т_и? Все продумаю, посоветуюсь.