"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 1489

По анфиладе комнат Петренко проводил их в гостиную. Там с холостяцкой старательностью оказался сервирован чай: пирожные из «Севера» прямо в коробке, фарфоровые голубые чашки с кобальтовой сеткой и монограммой «ЛФЗ» (Ленинградский фарфоровый завод). Гостиная была обставлена старинной – наверное, фамильной – мебелью: венские стулья, сервант красного дерева, дубовый стол. Варя с любопытством осматривалась. Она никогда не бывала в питерской квартире командира – да и в Москве его дом в Жулебино посещала раз-два и обчелся.

Полковник сразу спросил – и оттого Данилову снова показалось, что у него приступ паранойи:

– С вами ничего странного в последние дни не случалось? Неожиданно опасного?

Однако Варя приняла вопрос всерьез:

– Вчера, когда ехали из Ивангорода в Питер, «десятка» шальная чуть в нас не впилилась.

Петренко кивнул.

– Боюсь, это неспроста. Нам всем и дальше придется соблюдать особую осторожность. Силы, с которыми мы вступаем в противоборство, бесчеловечные и объяснению не поддаются. Если только Алеша своим неземным талантом сможет нас защитить.

Данилов глянул на свою спутницу, ожидая, что она, возможно, разулыбается-рассмеется, но Варвара глядела как никогда серьезно. А полковник продолжал:

– Дело, в которое я хочу втянуть вас, мои дорогие юные друзья, довольно скверное. Можно и головы не сносить. Поэтому, если откажетесь, сразу али после зрелого размышления, пенять вам и сетовать не буду. Варя теперь в отставке, и я ни ее, ни тебя, Алеша, ни к чему более принудить не могу. Но, с другой стороны, никаких других кандидатов на выполнение этой миссии на примете не имеется. Так что если не вы – то и никто. Придется отойти в сторонку и тихо жевать свою ежедневную жвачку, пока все вместе не сгинем. Но кто знает? Может, при полном нейтралитете к силам зла и невмешательстве в его поганые дела мы лет пять или десяток, а то и двадцать протянем.

Варя не узнавала полковника – всегда победительный, уверенный в себе и своих действиях, теперь он звучал просительно, если не робко. «И седины у него сколь прибавилось! – против воли подумала она. – Сутулиться начал, а это ему, при совсем не богатырском росте, вовсе не идет».

– Рассказывайте, Сергей Александрович, – мягко улыбнулся Алексей. – Давайте мы сначала все обсудим, а потом совместно решим, как поступим!

– Хочу с вами поговорить, – продолжал Петренко, – о том самом типе: Козлове Иване Степановиче, с коим вы оба встречались нос к носу в Москве двадцать лет назад. Почему-то мне кажется, что вы о нем нечто новенькое узнали.

Варя кивнула и простыми и ясными словами, точно формулируя, поведала своему бывшему командиру, что ей рассказала в Таллине Огнёва: Козлов был одним из испытуемых в отцовском институте, в котором его в результате эксперимента лишили ряда человеческих качеств – совести и сострадания. Взамен у него неожиданно проявились способности к колдовству и ясновидению. И, возможно, именно он был тем самым человеком, который погубил родителей Варвары:

– Перед той поездкой, когда папа разбился, он вызывал к себе в кабинет Козлова и второго испытуемого, что оказался без чести и совести, – Ставроева Викентия Феликсовича. О чем они тогда разговаривали, неизвестно. Но факт остается фактом: через полчаса после того совместного чаепития отец на дороге потерял управление, и они с моей мамой насмерть разбились.

Петренко кивнул с таким видом, словно знал или по меньшей мере предполагал, что так оно было.

– Это двойное убийство вписывается в биографию господина Козлова. Или не противоречит ей. Итак, он в конце восьмидесятых согласился участвовать в секретном эксперименте. А потом, в девяносто третьем, наряду со Ставроевым, стал одним из тех, кто убил своего создателя. Твоего отца, Варвара! Мотив убийства понятен: вскорости после него все трое – Ставроев, Козлов и, главное, их руководитель Петр Акимов – получили доступ к секретным исследованиям доктора наук Игоря Павловича Кононова. Они стали применять эти наработки в мощной рекламной кампании фирмы «ННН», которая задурила голову миллионам россиян. И сами, думаю, при том немало обогатились. Вот только Акимова расстреляли в девяносто четвертом в бандитской разборке. А Ставроев неожиданно погиб позже, в девяносто пятом. Эта история прозвучала, о ней писали, вели независимые журналистские расследования… Ставроев тогда отправился на охоту в хозяйство, где в свое время сам Брежнев кабанчиков стрелял, в Конаковский район Калининской области. Кстати, в мероприятии участвовал его друг и единомышленник Козлов. Средь бела дня на вышке, приготовившись к стрельбе, Ставроев вдруг получает пулю в голову и погибает на месте. Разумеется, вызывают милицию, прокуратуру, начинается следствие… Потом экспертиза показала: пуля была выпущена не из охотничьего оружия, а из снайперской винтовки Драгунова. Нашли и место, откуда стреляли, – лежку снайпера. Наряду с прокуратурой и милицией дело взялись расследовать журналисты – время было вольное… Болтали, вроде бы один московский корреспондент-расследователь тогда снайпера установил и даже разговорил его, тот как раз на Козлова указал – а потом тот газетчик вдруг умер. Ночью в горячей ванне стало плохо с сердцем. Официальное заключение: обширный инфаркт. Пошел понежиться в ванне в пустой квартире, а потом не проснулся. Немного загадочная смерть, не правда ли? Но если мы знаем, как генерал Кононов погиб, а потом был убит Ставроев, и подозреваем, кто за этим стоял, можем предположить, что журналиста убили, разве нет?

Петренко сделал глоток изрядно остывшего чая и продолжил:

– Потом Козлов оказывается на самом гребне волны в году девяносто шестом. Он тогда стал одним из руководителей предвыборного штаба Ельцина. Вы в ту пору совсем юные были, но, возможно, помните: в январе девяносто шестого у будущего президента рейтинг был два-три пункта, а в июне он больше тридцати процентов на выборах набрал и главного соперника-коммуниста победил.

– Как не помнить! – улыбнулся Данилов. – Я тогда в институте в Москве учился. Кампания «Голосуй, или проиграешь», предвыборный тур по России, танцы президента на сцене. У меня майка была с соответствующим слоганом, жареной курицей и цыпленочком, бесплатно раздавали.

– Есть уверенность, – проговорил полковник, – что Козлов и в той рекламной кампании наработки твоего, Варя, отца беззастенчиво применил. Вот и успех такой имел, а вовсе не только потому, что, как говорили, понаехали политические консультанты из Америки, которые Клинтону кампанию делали аналогичную, «Чуз ор луз» [168].

– Но, – заметила Варя, – двадцать лет назад, когда Козлова взяли, мы совсем другое про него знали: он в райкоме комсомола якобы работал, затем в КГБ служил, потом у олигарха Шеляринского подвизался…

– Он похитил и присвоил чужую биографию, – кивнул Петренко. – Теперь это точно известно.

– Он и мне тогда много странного о себе заливал, – сказала, не глядя на Данилова, Варя.

– Да, а ты знаешь, – продолжил Петренко, – мы ведь после его исчезновения двадцать лет назад прямо у нас из-под носа, с конспиративной квартиры в гостинице «Пекин», продолжали по нему работать. Я только тебя, Варвара Игоревна, по понятным причинам к этому расследованию не привлекал и в курс дела не вводил… Но вот что мы в точности тогда выяснили. Помните, конечно, нашего недавнего врага номер один, Елисея Кордубцева?

– Еще б его забыть! – выдохнула Варя. – Буслаев из-за него погиб, мы чуть свои жизни не положили, а в прошлых мирах нас и впрямь из-за Кордубцева убили! [169]

– Да, противник был ужасный! Так вот, если вдруг не помните: мать будущего антихриста, Елисея, – Елена вышла замуж за Вячеслава Кордубцева в девяносто втором году. Они долго старались завести первенца, да у них никак ничего не получалось. Родился Елисей только через шесть лет после свадьбы, в январе девяносто восьмого. Так вот, родные и близкие, конечно, молчали, как там дело было. Сама Елена Кордубцева, мамаша, давно на том свете – и, возможно, ее собственный сынок погубил… Но вот бывшим подругам Елены, ее соседкам, сослуживицам и пациенткам (а она врачом в частной клинике работала) на роток не накинешь платок, и они рассказали, – Петренко сделал торжественную паузу, – что аккурат весной девяносто седьмого, за девять месяцев до рождения Елисея, у будущей мамаши его как раз был роман с человеком, облик которого до чрезвычайности походил на господина Козлова! Да наши информаторы его напрямую на фото опознали как любовника Кордубцевой! С ним – несколько свидетелей показали – у нее настоящий роман был.