"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 1310
И хоть молодому человеку совершенно не хотелось делать этого (а желалось немедленно умчаться отсюда, усвистать далеко-далеко, куда подальше), он велел своему партнеру снижаться. Тот, кажется, понял, как тяжело у Данилова на сердце, и через ток своей крови постарался его ободрить. Они стали спускаться все ниже, и с каждым метром все гаже становилось у Алексея на душе, словно бы он сам, добровольно, шел по направлению к аду – заглянуть в его пасть.
А дыра тянет, гипнотизирует – и одновременно отталкивает, отторгает… Но он, преодолевая все возможное сопротивление (а главное, самого себя), спускается все ниже. Последние метры перед дырою ему казалось, будто он слышит зловещее уханье бесов, нечеловеческую какофонию адской музыки, мерзкий, тошнотный запах преисподней. Но он превозмог себя и (с помощью старца, одному бы не получилось) заглянул внутрь. И даже спустился на пару метров вниз, под поверхность земли. Внутрь, в яму. Провал был неглубокий, метров семь. Дно слегка просматривалось в неверном свете северной осени.
Данилов вглядывался в провал и не увидел на дне ничего. Кроме слабенького, беленького, похожего на плесень налета. Такого безвредного, безобидного и беспомощного. Но он откуда-то знал, едва ли не один на всей земле знал, что совсем скоро, через каких-нибудь четырнадцать лет, из этой плесени вырастет и какими бедствиями обернется.
Он больше не мог сдерживать дурноту (адский визг и запах становились все сильнее) и сказал старику:
– Это оно. Запомни это место, и летим отсюда. – А когда они резко взмыли – на высоту, наверное, километра, – у него, то ли от резкого подъема, то ли от сверхчеловеческого напряжения, потекли из ушей кровавые струйки, перед глазами все закружилось, а изо рта исторглась вся съеденная с утра пища. Но через секунду видения прекратились, и он упал без чувств.
Без памяти он валялся недолго. По его ощущениям, прошло минут пятнадцать-двадцать, не больше. Когда Данилов очнулся, рядом с ним находились все его спутники. Люба участливо протягивала теплое влажное полотенце: «Вытритесь, вам станет легче». Он стер с подбородка и шеи следы собственной рвоты, отряхнул рубашку. Давненько ему выход в тонкие пласты не давался столь тяжело, не заканчивался так прискорбно для организма!
Руслан Тимурович подал ему стакан крепкого чаю в подстаканнике. Сам он выглядел после полета на удивление бодрым, даже, можно сказать, похорошел, раскраснелся.
– Выпейте, коллега, чай с сахаром, очень помогает.
Зубцов и Люба просто глядели участливо. Данилов сделал глоток-другой, и впрямь от крепкой и сладкой жидкости стало легче, и спросил хозяина:
– Вы записали координаты?
Тот переспросил:
– Это то?
– Почти уверен, что да.
– Местонахождение я запомнил.
– Хорошо. – Данилов слабо улыбнулся и добавил: – Мне понравилось с вами летать. Жаль, вы отошли от дел. Может, вернетесь? Мы с вами много чего полезного могли бы сотворить.
Старик отрицательно покачал головой.
– Двоих таких, как мы, для мира много.
– Я могу отойти в сторонку, – не веря в свои слова, предложил Алексей.
– Не отойдешь. У тебя много хлопот – своих, молодых. Деньги зарабатывать. Девушек, опять же, покорять-соблазнять. А мое время прошло.
– Вам, Алексей, ничего здесь больше узнать не надобно? – строго спросил Зубцов.
– Разве что координаты места, которое мы нашли. Вы запомнили? – обратился он к Кильдееву.
– Шестьдесят четыре, запятая, четырнадцать восемьдесят три. Это широта. А долгота – сто двадцать запятая сорок девять шестьдесят шесть. Правильно?
– Я запомнил только две цифры после запятой, – чуть смущенно проговорил Данилов.
– Рад, что вы оценили мой скромный талант, – поклонился Вурдалак (откуда, кстати, взялся столь странный псевдоним, абсолютно не отражающий характера этого человека?). – И что я оказался вам полезен.
– Тогда мы откланяемся, – за всех подытожил Зубцов. – У нас огромное количество дел.
Старик не стал их удерживать. Проводил до калитки. Попрощался за руку с каждым, с Алексеем – последним. Задержал свою теплую руку в его, продлил пожатье. Вслух проговорил: «Желаю вам успеха». И одновременно молодой человек услышал от него явственный мысленный посыл – он звучал так же ясно, как если бы Руслан Тимурович произнес его вслух, если не яснее: «Держись, Алеша. Тебе предстоит очень суровая работа. А может быть, даже бой. Но выйти на него и справиться с ним можешь только ты. Ты один. И это самое главное дело, которое ты когда-либо делал в своей жизни. Не урони себя и береги близких своих!»
В машине они сели в ином порядке: Игорь Михайлович расположился на переднем пассажирском сиденье, Данилов устроился сзади, в одиночестве. Люба по-прежнему рулила.
Зубцов первым делом достал из бардачка планшет и включил его.
– Ой, что это? – делано изумился Данилов. – Вы оскоромились? Подключились к Сети – дьявольскому изобретению? А как же ваши принципы?
– Принципы хороши напоказ, – махнул рукой отставник. – Когда они мешают Делу, их отодвигают. – Слово «дело» он произнес с таким выражением, что сразу становилось ясно, что оно – с большой буквы.
– А вы настоящий советский человек! – продолжил ерничать Алексей. Ему было неловко, что он так оплошал после полета с Кильдеевым. Надо же, потерял сознание! И вывернуло его! А Руслан Тимурович хоть бы что. До сих пор Данилов не встречал более сильных экстрасенсов, чем он сам. И вот, поди ж ты. – Вы прям подлинный революционер! Когда принципы мешают делу, их отодвигают – это может написать на своем знамени любой современный политик.
– Мы с вами, Алеша, не политики, – вздохнул Зубцов.
– А кто мы?
– Мы спасители человечества, – произнес отставник на полном, абсолютнейшем серьезе, без тени иронии в голосе.
Он открыл картографический сервис и набрал в поисковой строке координаты искомой точки – видать, тоже с одного раза запомнил цифры. Через минуту протянул на заднее сиденье планшет: «Похоже?» На зеленом море тундры застыла оранжевая капелька – заданное место. И ничего вокруг – ни селений, ни дорог, ни возделанных полей. Ближайший населенный пункт – областной центр Яранск. А до него, если судить по масштабу карты, и впрямь (как помнилось из сна) километров триста. «Триста верст, и все лесом», – пробормотал Данилов вполголоса. И подумал: «Подходящее место для того, чтобы вырастить нечто, для людей совершенно недружественное. Если точно не знаешь, где оно находится, ни за что не найдешь. Даже случайно не наткнешься».
Машинально – а может, что называется, по приколу – Алексей попытался по карте проложить к нужной точке маршрут. Сервис откликнулся меланхолически: «Общественный транспорт здесь не ходит». А в ответ на следующий клик отозвался: «Проехать на автомобиле здесь не получится». И, наконец, как финал-апофеоз прозвучало: «Пройти пешком здесь не получится». Да, редкостная дыра. Настоящая задница мира. Ни городов, ни деревень, ни дорог, ни просек – ничего, на все триста «кэмэ» к северо-западу от Яранска.
– Что остается? – произнес он вслух, имея в виду некую абстрактную или гипотетическую перспективу: – Лететь вертолетом.
Однако Зубцов откликнулся деловито, словно о чем-то запланированном: «Арендуем геликоптер в Яранске». А потом выдал четкую программу. Завтра, мол, лететь смысла не имеет, не успеем подготовиться. Постараемся вылететь в Яранск послезавтра. Билеты будем брать прямо в аэропорту – так меньше шансов, что задержат. Остаток дня сегодняшнего и завтрашний надо посвятить подготовке. «Сейчас возвращаемся домой, каждый должен составить список необходимого. Не забыть теплую одежду, средства от насекомых, накомарники. Я займусь взрывчаткой. С ней, конечно, в самолет не пустят, но отдельные вещества придется везти из Москвы. Кое-что постараемся докупить на месте. Еще нужны пробирки, термосы – мы ведь собираемся доставить в столицу кусочки инопланетного вещества для изучения? Или нет? А еще альпинистское снаряжение: веревки, крюки, блоки, топорики. Палатки, спальные мешки. Да, кстати, Алексей, вашу палатку и спальник я вам верну».