"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1695

Вот там уже поработал по палаткам, один раз медитировал. Потому как все накопители в ноль, но справился. Ещё одна медитация, и дальше уже работал на себя. Что такое пиар я знаю, и вполне умел его применять. Хотя вот сейчас, это был первый опыт. Если со стороны смотреть, то вот что увидели и услышали узники. Некоторые приходили в себя из забытья, что мало походило на сон. Прожектора, что светили вниз, я же говорил о не человеческих условиях стали гаснуть один за другим, горели два, что освещали спуск в карьер, огороженный забором с колючей проволокой, тут спускали еду и воду, и отсюда вывозили тела умерших пленных командиров. Два захоронения, где уже с полтысячи тел, я видел сканером в стороне. И тут заиграла мелодия, и послышался многим родной голос Бернеса:

— Двадцать Второго июня,

Ровно в четыре часа.

Киев бомбили. Нам объявили.

Что началась война…(Ковынев, Б. К).

Динамики музыкального центра я направил вниз, снаружи её почти не слышно, но для узников та звучала сильно и громко, многие вставали, держась друг за друга, в обмундировании, что у многих по сути пришло в негодность, многие похожи на скелеты. А рядом немецкие части, лучше не шуметь. Так что слушали жадно, и когда последние аккорды мелодии стихли, я убрал музыкальный центр и силой запустил тело коменданта лагеря вниз. Тот покатился по утрамбованной колёсами повозок и сапог дороге и запуталась в колючей проволоке ворот. Узники стояли рядом и жадно изучали тело офицера, тот майором был, явно узнавали. Неестественно вывернутые шея и нога, ясно давали понять, что тот мёртв. Ну да, поработал с ним в рукопашной. Ну очень хотелось выместить на ком-то ярость от того, что увидел. Вот и выместил. Натуральная отбивная. Просто забил. Взяв микрофон, входит в комплект моего стационарного компа, но я его к музыкальному центру подключил, это для певцов любителей, и сказал, а мой голос разнёсся по всему карьеру:

— Доброй ночи, граждане военнопленные. Для вас она действительно добрая. Вас освободил, причём в одиночку, старший лейтенант Юрченко, танкист. Инструктор Ульяновского танкового училища. Да-да, тот самый Юрченко, что взял в плен немецкого генерала. Тут случайно оказался. Формирую механизированный батальон, всё есть, снаряжение, техника, броня, а людей нет. Начал искать и нашёл ваш лагерь. Это чудовищно как вас содержат. Итак, буду формировать механизированный батальон из пяти рот. Сразу скажу, чтобы не было проблем. Я старший лейтенант, а тут в лагере могут быть и старше званием. А мне начхать старше вы или нет. Я действующий командир Красной Армии, при мне все документы. Вы этот статус вернёте только когда мы перейдём передовую и вы пройдёте все проверки. Пока же вы никто, и звать вас никак. Без обид. Но я лучше вас и как командир, и как тактик, и как стратег. Доказать это легко, вы в карьере, а я снаружи. Кто не согласен со мной, могут уходить. Охрана уничтожена, шесть раз шашку правил, затупилась, пока рубил их. Опыт нарабатывал в рубке. Мне интересно было попробовать. Теперь по батальону, все от простого бойца до начальника штаба батальона, будут командирами. Батальон после пересечения передовой будет расформирован, вами займутся соответствующие органы и медики. До этого вы простые бойцы, но всех вывезу. У меня тут рядом, сотня грузовиков и десяток броневиков. И помните, мы русские по духу, что грузины, что татары, дух у нас один, своих не бросаем. Выносите всех, раненых и ослабленных тоже. А пока прикиньте кто куда пойдёт. Нужны танкисты, зенитчики, артиллеристы, миномётчики, мотострелки. Остальной балласт, в качестве водителей в кабины грузовиков, или просто пассажирами. Это я говорю для того, чтобы вы сами прикинули какие должности хотите занять. Друг с другом знакомы, наверняка уже группы сформировали для побега, свои команды там. Будут у меня командирами взводов и рот. И даю слово парни, к своим пойдём громко. Будем бить всех немцев, что встретим, поквитаемся за этот карьер. Формируется два батальона, один боевой механизированный, другой автобат полного штата, для перевозки раненых и ослабевших. Мне нужны два штаба батальонов. В механизированный, командир танковой роты, командир роты броневиков и три командира мотострелковых рот. Командир медроты у меня есть, вчера освободил женский лагерь военнопленных, пятьсот узниц, старшей роты будет военврач второго ранга Светлова. Потом зенитная и противотанковая батареи и пять взводов. Хозвзвод, миномётный, разведывательный, сапёрный взвод и пулемётный. Остальные, кто со мной не согласен, могут уходить. Забрать всё с охраны. И поторопитесь до наших дойти до холодов. Всё, спускаюсь открыть ворота, не ломайте, там упоры.

Вот так прибрав всю электронику, поправил фуражку и стал спускаться быстрым шагом, почти бежал, вскоре войдя в столб света прожектора, придерживая шашку на боку, подошёл к трупу германского майора, дав узникам меня рассмотреть, награды тоже. Дальше одним рывком отбросив тело, ключами открыл замок, убрав упор, и распахнул ворота. Они двойные. Вторые те сами открыли. Обнимали, надо сказать, и крепко, хлопая по спине. Многие рыдали, не сдерживая слёз. Да что это, я сам не мог сдержать слёз. Почти у всех бороды, у кого больше, тот дольше в лагере провёл время. Впрочем, контроль над ситуацией не терял, а командуя приказал выходить и выносить все наверх. К озеру, мыться. И срочно. Ну и отвёл людей к технике, многие грабили палатки, всё забирая. Кто-то первым бежал к озеру. Оно рядом, бывший карьер. Ещё бы, я спустился, там такой духан, глаза слезились. Самый ужас начался, когда меня обнимать начали, амулет климат-контроля не справлялся. У него была опция отсекать запахи. Ну нельзя так с людьми обращаться. А не ходячих было две сотни, ещё около тысячи ослаблены до такой степени что ходили с трудом. Их вынесли такие же доходяги и плотно укладывали в кузова машин, и заправляли баки, назначая водителей на машины. За это время был сформирован и штаб механизированного батальона, и штаб автобата. Командиры уже командовали, я им ремни с пистолетами выдал. Танкисты, прибежав с озера, натягивали на голые тела чистые комбинезоны и шлемофоны, получая личное оружие, приводили броневики в порядок, восемь точно на ходу, проверили. С двумя возились. Я пока оставил их, приказы розданы, что делать знали, а сам на «Шторьхе» слетал к девчатам.

Отлично, первый пост обошли, вот второй на пути, километров семь и дойдут, сел к ним, узнал, как дела, доехал на мотоцикле и зачистил пост, причём, забрал всё. Следов не оставил. Пусть гадают куда те делись. Это даст нам время. Девчата успевали, упорно шли. Я сообщил что им много работы предстоит, и на этом улетел. По пути посетил два пункта сбора с техникой и личным оружием, даже санитарные машины были, и к карьеру. Там уже гудели машины, завели их, а у меня возникла проблема. И существенная. Никто не ушёл, все тут. Две с половиной тысяч. Типа обещал вывезти всех, так вывози. Я к тому, что нужны ещё грузовики, примерно около ста пятидесяти. А с учётом девчат, так все двести.

Пассажирский поезд, шипя паром, паровоз им весь укутался, гремя сцепками, подходил к перрону Ульяновского вокзала. Поправив мундир капитана автобронетанковых войск, я стал забирать вещи, это немецкая вещевая сумка и чемодан. Для вида же должны быть вещи. Сегодня было двадцать пятое сентября, и я всё равно получил направление в это училище и вот отбыл. На мундире две медали ГСС, и два ордена «Ленина». Вторую Золотую Звезду я получил за то, что вывел почти двадцать тысяч освобождённых военнопленных, и орден «Ленина» за захват и освобождение двух десятков лагерей. А вообще, когда я достал ещё грузовики, там у карьера, мы погрузились и доехали до леса, потом и девчата подошли. Уставшие, но успели, светать начало, когда те в лесу скрылись, их мои регулировщики направляли. И потом пять дней формировал часть, пока медики выводили из-за кромки совсем обессиливших. Только не механизированный батальон, а бригаду из пяти батальонов, и отдельный автобат. Технику выдал. Несколько лагерей военнопленных, где красноармейцев содержали, освободил, кто-то с нами, кто-то сам уходил, а мы через пять дней двинули. А нас нашли. Одних грузовиков пять сотен. Три санроты сформированы, тут и мужчины медики и девчата. В хозроте все прачки женщины. Ведь среди узниц лагеря не только военнослужащие были, а отправляли туда кого похватали с окруженцами. Раз с ними шли, значит к ним относишься. Уходить те боялись, с нами спокойнее, но воинских специальностей не имели. В санитарки или в прачки шли. А двинули мы хорошо, я тогда уже изучил первую базу по дронам, приписал их к своему нейрокому. Теперь дистанционно управлял. Ох и удобно. Ранее я через планшет ну процентов на сорок использовал возможности дронов, а тут на восемьдесят. На сто выйду, когда вторую базу изучу. Изучил, когда мы почти вышли. Дальше убрал клипсу. Чтобы не косились на неё.