"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1652

— Савельев, у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Пожалуй… сразу откажусь.

— Что-то я тебя не пойму, Савельев. Ты хочешь покинуть эти стены?

— Ну а что, приятное обслуживание, хорошая еда. Мне тут нравиться.

— Он похоже издевается, — хмыкнул полковой комиссар.

Оба так и не представились, на что мне в принципе было безразлично, но не без интереса продолжал общение.

— Нас интересует как ты всё это с захваченной территории смог вывести. Кто помогал?

— Фокус, и никакого мошенничества.

— Ты знаешь, как сейчас нужны танки, самолёты и артиллерия фронту? Потери несём, а восполнять нечем. Поступления мизерные.

— Вполне представляю, но вы же сами сюда меня сунули, поэтому лучше переводите на другой фронт. Я себе слово дал, ваш фронт от меня, через мои личные каналы, ничего не получит. Принципиально.

— Конечно Тупиков поспешил… — начал было дивизионный комиссар, причём, обращался не ко мне, а к помощнику, когда я его прервал.

— Генерал ваш истеричная баба. Если бы он не орал, не засадил меня сюда, не снял звания, карьеру не порушил, я бы и не подумал ему мстить.

— Что? — оба комиссара повернулись ко мне.

— Подстава эта стоила мне две тонны тушёнки. Расплачусь, когда покину эти застенки.

— Погоди, так Тупиков в том, что произошло, не был замешан?

— Ваш генерал пьяным на кровати лежал, а нанятый актёр, в его форме и в гриме устроил представление. Потом портрет Гитлера ему в руки сунули, чтобы уж если топить, то до конца. По мне так такой ответ за его действия в мою сторону, вполне сопоставимы. Вы следователям кстати сообщите, что я сказал. Всё же генерал мне только по карьере ударил. А его и шлёпнуть могут за такое. Я смерти ему не желаю, карьеру попортить легко, местью доволен, но не убивать. Вот если бы он решил меня на тот свет спровадить, крови бы в ответ много пролилось. Как говориться, не трогай, не завоняет.

Оба комиссара большими глазами на меня смотрели, полковой комиссар, громко хлопнув дверью, вихрем выскочил наружу. Дивизионный комиссар же, задумался. Почему я всё это открыл? Для начала я действительно не хотел смерти генералу, а это его точно ждёт, месть вполне удалась, дальше топить не стоит. Ну и во-вторых, скачок работы опции усиления эмоций. Похоже у него, как и у големов, идёт зарядка, и бывает разом выпускает, отчего меня просто серьёзно трясёт на эмоциях, я предпочитал это пережидать в каком тихом месте один. Сутки, иногда двое, вот так потерпеть, потом месяц свободен. А тут уже в застенках и пошёл откат, мощный по эмоциям. Всё надоело, вообще настроение скачет. К сожалению, то не успело пройти, вот оба комиссары и попали под конец волны опции усиления эмоции. Потому и не смог сдержать язык. Чёртово усиление. Потому и хочется попасть в магмир и отключить её. Меня до сих пор штырит, не разрядилась ещё опция.

Пока же, переварив услышанное, вздохнув, комиссар устало посмотрел на меня.

— Ты знаешь, что тебе за это будет? Это дискредитация советского генерала.

— Для начала я и сам не знал, что такая волна поднимется, вон даже Тимошенко прислали фронт принять. И потом, нечего на меня орать было, звания снимать. И вообще, какого чёрта он это сделал? Что насчёт возможных кар, то предлагаю сделку. Вы всё разруливаете, я передам фронту сто самолётов, в основном истребители. Часть новые в ящиках.

— Как будто это так просто. Ты не понимаешь масштабов того, что натворил…

Договорить тот не успел. Дверь распахнулась и в кабинет стремительно начали заходить сотрудники госбезопасности. Старший был в звании комиссара госбезопасности третьего ранга, остальные майоры, даже один старший. Всего пятеро. Комиссар ГБ и сказал:

— Прекратите все разговоры с подследственным.

Дивизионного комиссара попросили выйти, и довольно вежливо, после чего комиссар ГБ, занял его место, положив руки на столешницу, и с интересом меня изучая, сказал:

— Это правда, про нанятого актёра?

— Да. Кстати, портрет Гитлера мой трофей со складов в районе железнодорожной станции Лида, взял из кабинета старшего интенданта. Я там с нанятыми ребятами добывал «КВ» для нашего фронта. Раз промышленность пока не может обеспечить фронт, приходится грабить немцев, собирая всё, что там побросали наши войска, при отступлениях.

— Любопытно. И зачем?

— Работая такая, я снабженец, в танковый дивизии служил, танков у них совсем не было. А так за две недели почти сто танков смог добыть и передать. Чем кстати горжусь. Дивизия, пополнив вооружение, смогла два дня держать наступление целой танковой группы. Это по-нашему, танковая армия. От дивизии мало что осталось, но фронт-то удержали, не обвалился он.

— Я не про это, а про генерала. Что вы там не поделили?

— Да я и сам не понял. Завели в кабинет, а тот как начал орать, снял два звания, из капитанов до лейтенанта спустил. А потом вообще сюда в застенки попал. Я может в сердцах и высказался, что о нём думаю, но это в сердцах, не считается. Пришлось думать, как отомстить, а я очень мстительный. Тот мне карьеру порушил, я решил порушить ему. Ну а то что было, это уже следствие. Честно говоря, сам не думал, что такой шум поднимется и вон вас из Москвы пришлют. Думал, ну снизят до майора звание, ай-яй-яй ему сделают и пойдёт куда полком командовать. А там даже до Врага Народа дошло. Всё же смерти я ему не желаю, тот в мою сторону до этого не доводил, и я не хочу, чтобы с ним подобное произошло. И ещё, товарищ комиссар, портрет верните, памятная вещь. Оставил как доказательство-воспоминание захвата «КВ» на той станции. Я тому интенданту сам ножом от уха до уха глотку вскрыл, не хотелось бы потерять. Буду в будущем внукам показывать, хвастаться. Есть чем гордиться, между прочим. Просто если я ребят пошлю вернуть, у вас трупы будут, а так без этого обойдемся.

— Бред, — силой потёр лицо комиссар ГБ, и схватившись за голову, простонал. — Как же всё глупо.

— Он первый начал.

— Да помолчи ты!

Тот посидел о чём-то раздумывая, потом встряхнулся, и велел тому старшему майору вести допрос, остальным присутствовать, стенографировать, выяснить что и как было по генералу, а сам вышел. Они сюда для этого прибыли и остальное их не интересовало. Я же старался покрепче сжимать челюсти. Такие вспышки эмоций, как я уже говорил, не частые, ну раз в месяц от силы, и одно не сказал. Они не давят на все эмоции, о нет, на что-то одно. В прошлый раз, например, была жалость, двое суток лежал на подушках в палатке, оплакивал всех о ком задумывался. Особенно себя жалко было. Такое бывало и в других жизнях. Только когда в теле Власова был, такого не было, и что-то подсказывает мне, что эти вспышки шли на моего соседа, Павлова, минуя меня. Хотя тоже возбуждение и желание у меня было всегда штатно. Тут похоже на эмоцию откровенности весь удар пришёлся. Вот ни рано, ни поздно. Именно в такой момент. Да я титаническим усилием уводил разговор в сторону, иначе и про перерождения бы разболтал, и про големов и хранилище. Да всё. Ну этому невозможно противостоять, от давления мозги плавятся, вот и приходится терпеть, тем более основной пик я уже прошёл, в камере сидел, на спад шёл, ещё часа четыре, может пять, и приду в норму, этот выброс опции усиления эмоций закончится, но эти часы тоже нужно как-то продержатся, а против меня настоящие зубры были. И что я сделал, просто имитировал, что мне плохо, попросил врача и дать отдохнуть. Мол, после прошлых избиений мясниками контрразведки бывают такие приступы слабости, что-то отбили в потрохах. В принципе передышку дали, пусть и не хотя. Основной материал они набрали, дальше уже вдумчиво можно работать. Пока же стоит проанализировать из уже полученного.

Только меня врач осмотрел, дальше на самолёт и прямым рейсом в Москву, вскоре довезли до Лубянки и в её подвалы. Здравствуйте знакомые камеры. Что хорошо, за оставшееся время я пришёл в себя, в порядке, говорливости как не бывало, так что попробуем покрутиться. А вообще, говоря, что хотел бы избавиться от этого усилителя эмоций, то я лгал. Я помню свою жизнь, первую. Серая, тусклая, если сравнить с тем, как я тут в перерождениях жил. Чёрт, да я от этой опции никогда не откажусь, она поддерживает меня и даёт желание жить дальше. Поэтому я больше удовольствия получал от её действий. Ну а что что разболтал, не сильно переживал. По сути я слил личность Савельева. Правда, не до конца и надеялся зацепиться за возможность продолжать быть Савельевым. Второй вариант уйти в тыл к немцам, в партизаны. Если проще, я собирался подкупить власти, выкупив прощение, передав то, что успел скопить. Передача займёт не один месяц, но такая возможность была. Это шанс, и я желал им воспользоваться. Поэтому, когда меня в первый раз завели в кабинет, к слову знакомый следователь, тот старший майор из Киева, то садясь на стул перед его столом, конвоир усадил, сказал: