"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1523

— А вы точно свои, а не немецкие диверсанты?

— Мы втроём уничтожили больше тридцати тысяч немецких солдат, а также разных добровольцев из Европы. Отсюда в Финляндию двинем. Приказали там действовать, освобождать лагеря военнопленных и помогать пробиться к нашим. Не совсем наш профиль, но приказ есть приказ. А сейчас мы в самоволке, по личным делам. Месть за родного брата.

— Нет парни, я вам своих людей не отдам, — подумав, всё же сказал тот.

— Что ж, это твой выбор, Круча. Уходим!

Вот так развернувшись, я с големами и покинул расположение этого участка. Нам пытались не дать уйти, но оставив два десятка стонущих и побитых бойцов, причём без единого выстрела, всё же ушли. А через десять минут, выявив из леса тех двоих, что сканер показал, как нужных мне, два точных выстрела из «СВТ», и цели поражены. Наверняка. После этого прочь.

Идея летать над нашими позициями и искать этих упырей, что меня избивали, оказалась вполне действенной. Вон их куда спрятали, кто-то просчитал возможность моей мести. Нашёл ещё двоих, но в этот раз оставил в живых, перелом позвонков в поясничном отделе, парализованы ниже пояса. Я лично описал им за что и почему те так пострадали. Это месть. Теперь они инвалиды и будут всегда помнить почему ими стали. А государству те станут немым укором, которым ещё и пенсию по инвалидности платить. А вот с тремя оставшихся, а среди этой тройки и конвоир был, я помню его крик «бей», это он отдал приказ, первым налетев на меня, было сложнее. Обнаружил в пешей колонне военнопленных, что около взвода немцев вели в тыл. Тут было три сотни пленных. На самом деле ночами облетая позиции наших войск, я начал работать по немецким тылам, и нашёл в сарае троих. Даже в двух сараях, в одном один и в другом двое, видать в одном подразделении служили и вместе в плен попали. Сел в стороне, однако добежав, как раз светало, обнаружил, что их строят в колонну и выводят из села, дальше в тыл. Пришлось подождать, и по пути вот атаковал. Втроём из «ППД», по диску выпустив, мы уничтожили всю охрану, выходя с трёх сторон, не давая разбежаться пленникам. Я командовал, велел встать на место и стоять, оружие с убитых конвоиров не трогать. Так что бойцы стояли и с надеждой смотрели на нас. Я же подошёл к конвоиру и стал пристально смотреть на его. Тот занервничал, и спросил:

— Вы меня знаете, товарищ сержант госбезопасности?

— Гусь свинье не товарищ. Лицо моё не узнаешь?

— Нет.

— Не запомнил значит, а когда брата моего, близнеца, всемером в камере забивали, это не забыл?

Тот сразу всё понял, пытался отпрыгнуть, но не успел. Один из големов подскочил, и одним ударом сломал ему позвоночник, вышвырнув из строя бойцов. Кстати, такой удар сложен, смертелен, и нужно иметь немалый опыт чтобы и сломать, и не убить. Големы на немцах тренировались, руки набиты.

— Семеро сотрудников Лубянки забили до полусмерти нашего брата, мы близнецы. Мы сюда не вас освобождать пришли, а за местью. Всех нашли, но в этой колонне ещё двое, что избивали нашего брата. Их пытались спрятать от нас на передовой, но не получилось. Убивать не будем, сделаем калеками. Сломаем позвоночники. Это думаю хорошо даст возможность запомнить, что нас трогать не стоит. Ты и ты, выйти из строя.

Те вышли их строя, исподлобья глядя на меня. Подойдя, я осмотрел их, и сказал:

— Не боитесь, молодцы. Характер есть. Даю на выбор два решения проблемы. Пуля в лоб, или перелом позвоночника, как у этой стонущей мрази. Ему выбора не будет, он же крикнул первым бей. Итак, что вы выбираете?

— Пулю, — хмуро бросил крепкий светловолосый парень.

— Пулю, — сказал второй, у которого по щеке потекли слёзы, но и он явно не трусил.

— Хм, уважаю тех, кто перед лицом смерти не трусит, — сказал я и опустил руку с пистолетом. — Дам шанс спасти свои жизни. Я вас отпущу, но с одним условием, вы выплатите свои жизни тем, что за войну уничтожите не меньше ста немецких солдат. Если больше, долг за вами закрыт. После войны навещу, узнаю. Как вам моё предложение?

— Мы согласны, — переглянувшись, сказали оба.

— Хорошо. Так, бойцы и командиры, слушаем меня, сейчас собираете оружие и уходите в лес, там до наших. И поторопитесь. По дороге какая-то техника идёт, скоро тут будут. Бегом!

Строй рухнул и люди начали разбегаться. Ну и мы скрылись в лесу. Примечательно, разбежались все. Те, кому я дал шанс, тоже. Остался один конвоир, что со стонами полз на руках от дороги прочь. Никто о нём и не вспомнил и не подумал забрать. Как интересно. Впрочем, ладно, долги закрыты, даже немного удивляло что всех семерых нашёл и те были живы на момент нашей встречи. Не погибли в боях с немцами. А теперь к финнам. Пора поработать по их тылам. Тем более я пустил информацию, что осназ именно там будет действовать. Что по засвеченным лицам големов, и что я тут разыграл месть близнецов, то решил, что это неплохая идея, и стоит её использовать. Тем более я под личностью Маликова не мстил, в это время лечился, а братья за меня. Кровников искали и наказали. Скажу, что нас в детстве разъединили и тех на Кавказе воспитывали, со всеми традициями. Неплохая идея, работаем по ней.

Чуть помедлив, но всё же решительно рванул дверь столичной комендатуры на себя, и прошёл внутрь. Сегодня двадцать седьмое февраля сорок второго, четыре месяца прошло с момента побега из больницы.

Надо сказать, произошло немало событий, но все четыре месяца я действовал только по Финляндии. Потери они конечно понесли серьёзные, всех добровольцев из Норвегии, Швеции и Дании уничтожил, когда сбежали те коих не успел. Поняли, что им геноцид устроили. Уже по финским подразделениям работал. Общее количество пятьдесят три тысячи. Однако заканчивать те войну и не думали, сил пока хватало. Да, за четыре месяца результат мог бы быть и посолиднее, но я сначала освобождал лагеря военнопленных, снабжал их техникой, оружием, все свои запасы танков, пушек, автомобилей передал, так что выходили к нашим целые механизированные группы, да под моим командованием. Заранее отправлял самолёт, трофей с финнов, из пленных лётчиков, там сообщали где выходим. И встречали, очень сильно пополнил Ленинградский фронт боевой техникой, а сам тихо по пути утекал при переходе передовой. Ну если коротко, то дело было так. Первый месяц я занимался пленными, но сначала провёл разведку, где лагеря, какая охрана и какие дороги, пути к нашим, заодно с помощью медальона, летая к своим схронам, доставлял на места, и спрятав боевую технику, дальше освободил сразу два лагеря, вооружив и техникой пополнив, взял под командование. Пленный лётчик, капитан ВВС, из наших, улетел в штаб фронта в Ленинград, сообщить и дать карту нашего движения, и где выйдем. Вообще найти у финнов наших пленных лётчиков задача неимоверно сложная. А их просто нет, финны наших лётчиков в плен не берут, да ещё пытают перед смертью. Восемь тысяч пленных тогда вёл и шестьдесят две единицы техники. И мы вышли. А шли так, что громили все финские тылы. Засад хватало, попыток нас остановить, но у меня големы на разведке, всё выявил, и сносил без особых потерь с нашей стороны. Парни оторвались по полной, в плен мы финнов не брали. Я такой приказ отдал. Потом остальные также освободил. Так что весь ноябрь этим занят был.

Потом у немцев угнал новенькую подводную лодку, «семёрку», запасы к ней нужные, боеприпасы и торпеды, и двигаясь часто подо льдом, осваивал управление лодкой, с трудом, но нас троих хватало, стал атаковать финские корабли и транспортные суда и топил, даже зашёл на рейд, стелясь у дна, чтобы лёд не тронуть наверху, расстрелял оба броненосца. Целился в снарядные погреба. Бил с восьмисот метров, когда дальность сканера доставала. Всё же километр. Да, дальность не велика, но это из-за дополнительных опций. Чем-то нужно было жертвовать. Так что декабрь у меня ушёл на финские и шведские суда, да освоение лодки. Отлично этот месяц прошёл, мне больше всего понравилось. Наверное, в душе я подводник. А вот два оставшихся месяца работал чисто по добровольцам в армии Финляндии и самим войскам. Особенно ВВС Финляндии пострадали, зачищал в ноль. Это им за наших летунов. Получил шикарный боевой опыт, это есть, однако время вышло, и пора возвращаться, что и сделал. Было утро двадцать седьмого, девять часов, пятница. Я знаю, что меня арестуют за убийство одиннадцати сокамерников, возможно пристегнут к организации мести за моё избиение, но я хочу видеть, как это всё произойдёт, вышку думаю дадут, вот и увидим кто это сделает, и как. А потом месть, тем кто вынес приговор, и сменив личность, внешность, начать новую жизнь. Разве плохо? Кстати, субмарина и сейчас в медальоне, в порядке, всем пополнена, теперь моя любимица при мне. Так что подошёл к столу дежурного, и протянул справку от врача. Тот с интересом изучил её и протянул руку: