"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1476
— Пять противотанковых орудий, «сорокапятки», четыре батальонных миномёта, два полковых. Тройной боезапас ко всем орудиям. Пять полевых кухонь, три наши и две немецкие. Двадцать ящиков ручных противотанковых гранат. Две зенитки, такие же счетверённых пулемётов «Максим», два станковых «ДШК». Ещё три танка. Тут модели не знаю, уточню при встрече. Всё это нужно срочно передать в подразделения, усилить батальонные опорные пункты. Поэтому я и затребовал артиллеристов, миномётчиков и танкистов, нужно сформировать расчёты и экипажи. Танками сам буду командовать.
Заметно приободрившийся Тюленев, да и остальные командиры повеселели, будет пополнение техникой и вооружением, начали активно работать. Ближе к полуночи, я сбегал в тыл и достал всё что перечислил, кроме танков, тем более танкистов набралось всего на две машины, так что подошедшие бойцы взяли под охрану всё, и уже сформированные расчёты укатывали пушки и забирали миномёты с минами на позиции. Зенитчики тоже были, пулемётчики радостно у «ДШК» скакали. А когда я вернулся в землянку штаба, там уже ожидал взбешённый комдив, с ним был и особист дивизии. Меня просто арестовали, за заведомо ложные сведенья о противнике, дезинформацию, и ослабление позиций полка. Это тот за выведенный третий батальон обиделся. Ничего слушать тот не стал, приказал отправить в штаб армии, под арест. Пусть в тылу со мной разбираются. Так что меня сразу на машину, в кузов три бойца залезли, и «полуторка» покатила в тыл, в штаб Сорок Девятой армии, мимо штаба моей бывший дивизии. Не знаю, как и что, но я обиделся и из принципа сюда больше не вернусь. Не хочу служить под командованием полного кретина. Впрочем, я себя переживаниями не мучил, чего нервы жечь? Поэтому устроился поудобнее, шинелью своей накрылся и проспал пол дороги. А в одном месте застряли, вытолкнуть те не смогли, я не помогал, до утра решили ждать, так что утром нам обозники помогли выехать из лужи, и в десять часов дня въехали в крупное село у железнодорожной станции, где штаб армии разместился. А там встретили на входе. Меня сюда старший политрук привёз, из Особого отдела дивизии, сопровождающий, тот вышел со смущённым видом из здания. Не один был.
— Развяжите руки, товарищу майору, — велел тот бойцам, а шедший рядом батальонный комиссар, наверняка тоже особист, сообщил:
— Удар немцев ваша дивизия с трудом сдержала. Ерохин срочно требует вас обратно.
— Нах пошёл этот Ерохин. Я в дивизию не вернусь, — стряхивая верёвки с кистей рук и спрыгивая на землю с кузова грузовичка, сказал я. — Не хочу служить под началом полного дебила.
— Майор, не забывайтесь, о старшем по званию говорите, — повысил тот голос.
— Я полковника видел всего несколько минут, нас не представили друг другу, но составить своё мнение о нём, смог сразу. Так что, комиссар, в вашей армии другие какие должности для меня найдутся?
— Там твоя дивизия в полуокружении бьётся, сбили их немцы с позиций, отходить пришлось.
— С таким комдивом не удивительно. Я бы ему и роту не доверил, подвид дуболом армейский, обыкновенный.
Я уже знаками показал бойцу в кузове подать мне вещи, шинель, и чемоданчик, да, вещи мне вернули, когда грузили, так что двинул ко входу в здание штаба армии.
— Это дезертирство, майор,– крикнул вслед комиссар.
Остановившись, я развернулся и подошёл.
— А то что меня арестовали, из-за этого все планы устроить так, чтобы немцы там кровью умылись, прахом полетели, и по сути сдал все позиции противнику, это не предательство? Чего же вы на меня всех собак спустили, а Ерохина защищаете? Родственник небось, да? Не буду я под его началом служить, и точка. А так хоть как называйте.
Вот так и направился в штаб армии. Там быстро попал к начальнику штаба полковнику Верхлович. Да тот даже слушать не стал, судя по отдельным словам, между матом, ему Ерохин звонил. Тот приказным порядком велел вернутся в полк и служить дальше. Даже подарки штабным командирам не помогли с переводом, отказывались. Что за чёрт? Так что уже через полчаса лёжа на шинели, лучше так чем в кабине, я ехал обратно дивизию, чтобы её немцы успели побить. Ну не хочу я туда и всё тут. Побыстрее бы големов сделать, чтобы под рукой отряд был, там уже легче станет. Например, отдал приказ на ликвидацию Ерохина, и проблема решена. Красота.
— Что ж так не везёт-то? — лёжа на спине в качающемся кузове, глядя на голубое небо, как по заказу тучи разбежались, ярко светило Солнце, пробормотал я.
Вернулись в дивизию мы быстро, тут меньше тридцати километров было. Работу пушек, а когда ближе подъехали, уже и пулемётов, стало отчётливо слышно. На посту нас остановили и показали где новое местоположение штаба дивизии. Машину сразу под загрузку ранеными, не хватало повозок, весь транспорт использовали, а меня под конвоем к штабу. Особист из сопровождения, фамилию не знаю, понимал, что я и дёру могу дать, вот и сопроводил. Сначала сам доложился, потом меня завели.
— Так, майор, — оперев кулаки о рубленный стол, набычившись, сказал Ерохин. — Извиняться не буду, сам знаешь какое положение сейчас. Говори, чем со своими людьми помочь можешь дивизии? Тюленев уже сообщил о твоих снабженцах, и что выдать успели, дивизии они очень пригодились.
Мешкать я не стал, мои слова, сказанные в адрес Ерохина у штаба армии, бойцы, что это отлично слышали, точно передадут, не они так особист-сопровождающий, спокойной службы не будет, так что всё равно нам вместе не служить, нормальной службы не будет, Ерохин не даст, вот и решил соскочить таким образом, просто послать его куда подальше при всех, а командиров штаба тут хватало, не стал с глазу на глаз общаться. Однако сначала попытался всё же без эксцессов соскочить.
— Прошу перевода в другую дивизию, — спокойно сказал я, хотя веко стало подёргивать от наглости Ерохина.
— Ты охренел майор, кто будет отсылать одного из командиров полков?
— Так значит, да? Ладно. Полковник, иди на*уй со своей дивизией, понял? После этого ареста ты от меня гнилого патрона не получишь. Я под твоим началом служить не буду. Это твоя дивизия, что с ней случилось, твои проблемы. Если бы не арест, немцы бы кровью умылись, я это тебе как факт говорю, ловушку строил, но ты арестовал меня и как ни в чём не бывало — чем дивизии помочь можешь? Я не то чтобы удивлён такой наглостью и беспринципностью, но как вообще язык повернусь у меня о помощи просить?
— Майор, не забывайтесь! — рявкнул начальник штаба дивизии, сам комдив похоже онемел, услышать такое от меня тот явно не ожидал, что тоже удивило.
— А что не так? Это чужой комдив, который меня матом обложил, с полка снял, что хочу то и говорю. Вообще не понимаю почему меня вернули и новое назначение в штабе армии не дали, как я просил. Вы мне никто, дивизия чужая уже, раз сняли.
А чего он ещё ожидал, с радостным криком брошусь в его объятия и буду благодарить за арест, за тот мат коим меня осыпал, снимая с командования полка? Ну официально я не снят, но тот сообщил устно что снял. Потому мне дивизия чужая.
— Арестовать! — рявкнул Ерохин, чего я и добивался.
Не хотят нормально перевод сделать, пойду отсюда под арестом. Мне уже всё равно. Да бесит эта ситуация. Я всепрощением не страдаю, в клин вхожу если что не по мне. Я так шесть работ сменил, в разных университетах, мажоров у нас среди студентов хватало. Ну бывает, человек эмоция, как раз сейчас такой случай. Думаю, не мозгами, эмоциями. У нас математиков такое редкость, но бывает. И я действительно категорически не хочу тут служить. Не сработаемся. Да и уже не сработались, неприязнь комдиву острая, и уже ничего не изменить. Тот это понял и отдал приказ, именно тот, что я и ожидал. Так что сняли снова ремень с оружием, обыскали, но документов не нашли, а мне их вернули перед зданием штаба армии, всё что отобрали вернули, так что пока ехали, я всё незаметно и прибрал. А отвели меня во свеже отрытую землянку, явно жилая, на двоих, сделали её гауптвахтой, боец на входе, и оставили одного. Похоже, как я понял, никто немедленно меня обратно в штаб армии отправлять не собирался. Так что я воспользовался моментом и спокойно себе работал с плетением. Поздний завтрак мне дали, время десять утра, потом обедал, я без передышки работал, дело спорилось, а вечером как раз ужинать закончил, бои рядом не стихали, трясло землянку постоянно, пару раз снаряды недалеко рвались, когда ко мне спустился начальник штаба дивизии. Я чай пил, с интересом на него поглядывая. Стемнело уже, тот мой силуэт похоже только видел. Впрочем, тот поставил на рубленный стол керосиновую лампу, свет тусклый, но его хватало. Дальше устало и грузно сел на вторую койку и посмотрев на меня, прямо спросил: