"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1346

— Старшина, ко мне!

Тот подбежал и ловко забрался на корму, вот и попросил его помочь спуститься, что тот и сделал.

— Старшина, откуда вы?

— Девятнадцатая танковая, товарищ танкист.

— Лейтенант Райнов. Я тоже из этой дивизии. Значит так я ранен, срочно обеспечь меня медиками. Немцы в плену конечно зашили, но после побега грязь и пот попали, озноб и температура пошли, меня срочно на операционный стол нужно. А пока принимай машину. Та в порядке, всю ночь ехал пока вот на этого трёхглавого дракона не наткнулся. Пулемёт заряжен и снаряд в стволе, имей ввиду. Да, пока в сознании и думать могу, прими доклад. Напиши рапорт от моего имени…

Пока старшина записывал в тетрадь, один его подчинённый убежал к дороге, медиков искать, второй нырнул в люк, через который я выбрался, и заглушил бронемашину. Судя по шуму ещё разряжал вооружение. Я же описывал как очнулся беспамятный у танка, увидев немецкие цепи прочёсывания, закопал документы и оружие, так в плен и попал. Бежал на третий день, помог ребятам. На угнанном грузовике доехали до места боя, вернул свои документы и оружие. Жаль немцы обнаружили грузовик и ребятам пришлось бежать. Без меня, я далеко был. Осматривая технику, обнаружил что один танк на ходу, загрузил чем мог и двинул к своим, пока вот не наткнулся на «Т-28». Тот всё записывал, по мере описания, данные с моего удостоверения списал, я передавал ему документы трёх немецких солдат, честно сообщив, что первого убил не я, а другие пленные, они мне жизнь спасли, а вот двое других честно мои, тот к рапорту приложил корочки документов немецких солдат. Обещал не в полк, но в штаб нашей дивизии рапорт передать. Пока описание шло, от трассы к нам свернул «ЗИС-5» с красными крестами на тенте кузова. Нашёл всё же боец медиков. Ехали из тыла в сторону передовой. Так что под конец доклада, меня осматривал старший военфельдшер, парень лет двадцати двух, ему помогала молоденькая медсестра. Уже сняли комбез, срезали бинты, а начали с плеча. Судя по тому как тот хмурился, дела не очень хороши. Так и оказалось, решил чистить и промывать тут, благо всё что нужно имелось. Меня уложили на краю кузова санитарного грузовика, дали сто грамм спирта, и я начал уплывать, как чистили и штопали, занимались мной, уже не помнил. Да, удостоверение своё отдал фельдшеру, ему оформлять надо, хотя он и не из нашей дивизии, но нашей армии. Это всё что помню, вырубило.

Я стоял у окна, делая гимнастические упражнения, и разминая руку. Сегодня второе августа, больше месяца со дня ранения прошло. Слегка покалывало при движении, но заживало на удивление быстро. Про голову так и говорить нечего, боли прошли, только свежий шрам напоминал о ранении. В общем, заживало как на собаке.

Я плохо помню, как прошла операция в полевых условиях, очнулся в машине, причём, это другая, как мне объяснили другие раненые, те медики, закончили и перегрузив в попутную санитарную колонну, поехали дальше к передовой. Им ремонтники со мной помогали, переносить. Дальше санитарный эшелон, документы мои были при враче, не затерялись, и дальше до Киева, где в одном из фронтовых госпиталей и устроили. Я кстати сам вагон покинул, голова кружилась, но заметно легче было. Вот и лечился. Со мной особисты работали дважды, оказалось рапорт мой до штаба дивизии дошёл, выясняли многое подробно, описал как есть, оказалось ребята к нашим вырвались, пешком, грузовику хана пришла. Сообщили обо мне, думали я снова попался к немцам в руки, а я вышел, и не только раньше их самих, но и даже танк вывел. Это кстати здорово в мою пользу сыграло. Удивительно, но меня наградили, хотя в этот год, награждали очень неохотно. В звании не повысили, но медаль «За отвагу» я получил. Через две недели как в госпитале оказался, генерал из штаба фронта награждал. Кроме меня ещё шестерых. Больно уж рапорт мой понравился командирам. Всё чётко и толково изложено. Немцев уничтожил, свой танк пригнал, что снова вошёл в состав дивизии и на нём новый экипаж воевал. Так что смогли продавить награду. На орден представили, но дали медаль. Да я и этому рад. Правда, что с амнезией делать, ещё решали вопрос, то что я беспамятный известно, врачи подтвердили, но командовать умею. Это показал побег, помогал своим, так что решили ничего не предпринимать. В части всему обучат.

Что по прошлому Гены, то я попросил узнать, помог особист госпиталя. Вот что он выяснил. Сирота, данные получил в детдоме Орла, откуда родом. Там школа, Ульяновское танковое, начало службы в этом году, ну и остальное. В общем, обычная жизнь. Комсомолец, билет я сохранил, не сдавал его, только удостоверение. По сути всё что тот имел из имущества, потерял. Ничего, теперь я владею этим телом, его личностью. Буду жить. Тем более на данный момент размер хранилища уже триста семьдесят два килограмма, есть куда и что убирать, но как были заняты те семнадцать килограмм, так и остаются занятыми. Меня и тут неплохо кормят, а разрешение посетить город, что прикупить, получить очень сложно. Неохотно их тут дают, после довольно громкого скандала, когда такой ранбольной в увольнительной напился с незнакомцами и устроил дебош с поножовщиной. Из милиции приходили, устроили головомойку главврачу, вот и ужесточили правила. Я трижды подавал просьбу за последнюю неделю. Мне отказали. А в самоволки бегать, не хочется. После госпиталя закуплю что нужно, зарплату нам платят неплохую. Уже было одно получение, почти двести рублей. Кстати, забавно, но Гена полная копия солиста группы «Любе» в молодости. И баритон такой-же. Я кстати его развиваю.

Тут в палату зашёл один из раненых, мой сосед, с палочкой, и сообщил:

— Гена, там тебя наш лечащий врач вызывает. Не тебя одного, похоже освобождают койки. Выздоравливающих выписывают.

— Так рано мне ещё, — удивился я, но занятие гимнастикой прекратил и поспешил в сторону ординаторской.

Пока ожидал в очереди, там трое передо мной, то размышлял. В госпитале, когда пришёл в себя, немало времени было, успел подумать, что делать дальше. Теперь никаких похищенных вражеских генералов, слишком много внимания привлекаю к себе этим, уже оценил, какая охота на меня шла. А никому не нужный танкист, не интересен. Песни писать и исполнять буду, на себя оформляя, но это чисто дать сигнал о том, что в этом мире есть попаданец. Так и выйдут на меня. Воевать, дальше проживая жизнь Гены Райнова? Честно говоря, в мясорубке сорок первого выжить сложно. Без амулетов, особенно личной защиты, воевать страшновато. Я не трус, но я боюсь, смогу ли, справлюсь ли? Шутки-шутками, а я что подумал, Киев будет окружен, падёт, в плен немало наших попадёт. Среди них и я буду. До сорок третьего по лагерям, запасы съестного нужно сделать, керогаз, керосин, готовить, жидкое. Супы варить, чтобы желудок не посадить. Ещё язву я не заработал. С другой стороны, в курсе, что моя родня, тётушка, Марина Райнова, погибнет в лагере для военнопленных женского пола, в Слуцке. А своим нужно помогать. Стоит поспешить с этим. Так что пока по течению буду плыть, готовиться к плену, ну и тетушку освобожу. Помогу к нашим уйти. Дальше по ситуации. А планировать смысла нет, я уже в курсе, что не планируй, всегда всё не так идёт, чистая импровизация. Обычно она удачна, поэтому и не возражаю. Тем более по лагерям до сорок четвёртого сидеть, как я и планировал, это упустить возможность стать известным певцом, мне же нужно подать сигнал как можно быстрее. То-то и оно. Так что я поставил себе задачу до декабря сорок первого, чтобы мои первые песни уже звучали по радио. Остальное, это просто жизнь, и что уж говорить, выживание.

Тут мои размышления были прерваны. Моя очередь была, и я зашёл в кабинет, где трое врачей сидело. Мою больничную карточку передали главврачу и пока он изучал, мой лечащий врач, Евгений Евгеньевич Смирнов, молодой парень до тридцати, описывал какие у меня ранения и в каком те состоянии. Меня заставили присесть, поднять руки на уровень плеч спереди, потом по бокам. Правая рука тряслась как у паралитика, с трудом, но сделал это, так что отправили оформлять на выписку. Вот так и заняла беготня, так что к обеду второго августа я покинул стены госпиталя. На мне была стиранная форма комсостава, вполне мой размер, даже знаки различия соответствовали моему званию. Форма ношенная, фуражка с чёрным околышком, но как на меня. Сапоги тоже. Это не те трофейные, они где-то пропали. А вот «Наган» в кобуре мой, номер совпадал с тем, что вписан в удостоверение. Вещмешок с мелочёвкой, и всё. Бумага с выпиской в кармане, сейчас в комендатуру, там направление на дальнейшее место службы получу. Куда идти уже объяснили, туда многие из выписанных двинули, но я энергичным шагом пошёл в другую сторону. Да на ближайший рынок. Он тут буквально за углом, иногда шум оттуда через окна доноситься. Пусть поздновато, но может что-то успею приобрести.