"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1228

Около недели я обустраивался, обживался, уже три дня как ведём боевые действия. Хотя наступать не получилось, река Волхов не давала, но били противника, что радовало. Кстати, пару раз против нас выходили испанские добровольцы той дивизии, что сформирована была именно из испанцев. Даже название имела, «Голубая дивизия». Местные не понимали почему я на это название посмеиваюсь и называю испанцами гомиками. Меня сняли с командования ротой. Причина банальна, меня вдруг арестовали, да ещё работала в контрразведка фронта. Я вообще без понятия чего им надо, косяков за мной нет, за три дня боёв ни одну из восьми машины в роте не потерял. Арестовали, моя машина как раз из боя вернулась, на пополнение боезапаса, вели прицельный обстрел укрепрайона противника на другом берегу, а тут это. Вылез из машины, спрыгнув на корму, начал вытирать потное лицо, а тут сдёрнули и упаковали. Да ловко так. Ещё коленом ударился, и сейчас болит. Ничего не объяснили, документы и всё важное изъяли, награды нет, в хранилище держу, и сначала в штаб фронта, а там и в Москву. Получается я только через двое суток после ареста узнал причину, когда следователь спросил:

– Ваше имя, фамилия, должность?

– Старший лейтенант Ковригин. Командир роты второго батальона Сто Пятьдесят Третьей отдельной танковой бригады.

– Чудненько, – улыбнулся майор. – А это кто?

Указал тот на дверь, в которую зашёл паренёк, лет двадцати, измождённого вида, но в новенькой форме без знаков различий.

– Не знаю, впервые вижу.

– А это Игорь Ковригин, сержант бронетанковых войск. Ехал по распределению из училища в Девятнадцатую танковую дивизию, да вот не доехал.

Я сам в недоумении был, поэтому пожал плечами, сообщив:

– Майор, вы же знаете мою историю. Что мехвод в бараке с пленными сообщил, после потери памяти, так и представился. Форма сержанта на мне была, документов нет. А кто я на самом деле, без понятия.

– Кто из вас настоящий Ковригин, уже известно. Знакомые из Тамбова, опознали сержанта, а вот кто вы, нам неизвестно, – обратился ко мне майор, на что я снова пожал плечами, сам без понятия.

Да я в шоке был вообще от подобной ситуации. Майор это видел, велел мне встать, и настоящий Ковригин долго всматривался в моё лицо, пока с сожалением не покачал головой.

Тот меня не узнавал, и я не из тех, кто его вырубил и с поезда при движении выкинул, с откоса катился. Он умереть должен был, но очухался с ножевым ранением, даже до больницы добрался ближайшей, где и попал в плен, как немцы район заняли.

Тот и не скрывал, что младший командир-танкист. А бежал этим летом, и даже добрался до наших, с десятком других беглецов, кому удалось сбежать. А тут началась проверка, и оп-па, такой Ковригин уже есть, и пошла проверка дальше. Ну и вот чем всё закончилось. Я под следствием. Сам в недоумении. Это в кого я попал, в диверсанта вражеского?

Глава 37

Весело насвистывая, я помахал рукой охране здания суда, где только что заслушал решение военного суда. Меня только сегодня привезли из лагеря, где почти год сидел, и двинул по брусчатке в сторону перекрёстка, надеюсь там добраться до ближайшей городской бани Москвы.

Я в подмосковном лагере содержался, недалеко. Шёл по обочине, всё же веселые апрельские ручейки уже во всю шумели, сорок четвёртый год вокруг стоял.

Я действительно был доволен. Был бы больше довольным, если бы до сорок пятого продержали, но нет в жизни счастья, раньше выпнули. Наконец следственные мероприятия по мне были закончены, и вот я освобождён прямо из зала суда, да ещё с сохранением звания и наград, мол, я их честно заработал. Меня до середины весны сорок третьего в подвалах Лубянки держали, а дальше перевели в этот лагерь, на год, и вот я ожидал решения суда. Долго тянули. Вообще со мной не понятно было, многие уверены, что я вражеский агент. Но может и действительно сержант РККА, что потерял память, а тот мехвод, солгал, тем более в моей службе и боевых действиях ничего плохого замечено не было, только хорошее. Да, вспомнили что я дважды по три дня пропадал из санатория в Адлере, поэтому вопросу тоже интересовались, и настойчиво. Честно скажу, особо меня не ломали, нет, физическое воздействие применяли, но даже все зубы целые. Мол, вспомнишь сволочи кто ты на самом деле. Да нечего вспоминать, не помню. Вот до лета сорок третьего следствие и шло, а потом про меня как будто забыли, пока я в лагере находился. Чего так затягивали, не знаю. Но меня через фотографию старательно пытались опознать, может кто-то узнает? Даже в газетах давали фото. Не побоялись, что если я настоящий агент, немцы узнают. Никто не опознал меня. И в зале суда всё решилось. Даже имя и фамилию оставили прежними. Да все меня под ней знали. Так чего менять, если неизвестно кто я на самом деле?

Вот так и шагал, в потрёпанной красноармейской форме без знаков различий, в лагере выдали. Бумаги в кармане, старый вещмешок за спиной. Свобода. Наверняка за мной следить будут, но плевать. К сожалению, нанять какую пролётку или машину не получилось, или заняты или далеко проезжали, так что поспрашивал у местных и те показали где ближайшая городская баня. Было седьмое апреля, пятница. Я даже с некоторым удовольствием прогулялся. Пусть в пятницу в этой бане был женский день, ничего, в отдельный зал отвели, я доплатил, он пустой, там намылся хорошо, дважды посетив парную. Я так понял это зал для начальства. После этого свежий, в постиранной прачкой бани форме, нательное бельё тоже постирали, портянки, смыл с себя лагерь, я и двинул в Автобронетанковое управление. А я за ним числюсь. Ну или числился. Два часа в бане провёл, хорошо. Время три часа дня уже было, когда на пролётке доехал до здания управления. Дальше по старой схеме, знаю её из прошлой жизни. Разве что Лубянку миномётом долбить не собираюсь, я им скорее благодарен за полтора года отдыха. Восстановление удостоверения, посещение фотографа, заселение в служебную гостиницу, форму выписал со склада, личное оружие получил. В военкомате побывал. Всё это не особо торопясь, двое суток делал. А куда мне торопиться? Документы получил, награды одел. Кстати, орден «Ленина» нужно будет сменить, на новый образец, с колодкой. Тоже этим занялся, потратив ещё сутки. Однако всё же получил направление в полк. Наверное, не угадаете. Меня направили в отдельный гвардейский тяжёлый танковый полк прорыва. На «ИС-2» воюет. Командиром роты. Полк тут, у Москвы на пополнении.

Сам подивился такому. Но главное, я знаю специфику применения таких подразделений, не с нуля начинать, так что особо не возражал, что кадровики смотрели последнюю должность, а она ротного, а не переводчика. Я подумал и решил пусть будет. Так что получил документы и отбыл в полк. Тот был в стадии формирования, получения новой техники, причём всё это с марта месяца длиться. И танкисты воевали на других машинах, они «ИС» не знают, поэтому параллельно шло переобучение на тех десяти машинах, что полк уже получил. Меня оформили, ротным, прошлый на другую должность ушёл, и пошла служба. На момент, когда меня освободили из лагеря, на седьмое апреля, размер хранилища составлял двенадцать тонн и сто тридцать килограмм. Я не заметил, чтобы полк наш спешно готовили к отправке на фронт. Спокойно всем занимались, так что я тоже командовал своей ротой, обучал экипажи, особенно взаимодействию в бою. У тяжей своя специфика, а те на средних до этого бои вели. Штат полка обычный для таких частей. Двадцать один танк, четыре роты по пять машин. В ротах два взвода по две машины и пятая ротного. И один танк командира полка. Плюс машины поддержки, грузовики, джипы, и мотоциклы. Я командую третьей ротой и нам танки не достались, они в первых двух ротах, но обучение шло именно по ним.

Десять дней пролетело как не было. Да, полк отправлять на передовую не торопятся, так что я более чем не против этого. У меня хранилище почти пустое. Как я самого себя благодарил за идею посетить Италию, или бабушка из Киева с её пирожками, что я экономил. Да и сосиски те с ледника на одном из аэродромов Люфтваффе тоже в дело пошли. Арбузы и дыни. В лагере откровенно плохо кормили, баланда в самом худшем её понимании. Так что я подкармливался из своих запасов. Вроде и много, но за полтора года почти всё ушло. Тем более я девчат своих кормил, что и скрашивали скуку, да парней двоих подкармливал в лагере. Надо было, они меня поддерживали, там без поддержки не выжить, а я их кормил. Нормальный симбиоз. Сам лагерь для политических, и шпионов. Криминала не было, криминал как раз власти хорошо кормят, считая расово близкими. Угу. Это я к тому что у меня три с половиной тонны всего занято, восемь с половиной свободно, а это не хорошо. Однако я привязан к полку, где меня устроили, на территории военного городка живу, своя комната в общежитии, и уверен, что отслеживают. Ну хотя бы особисту полка поручили это делать. Даже отгул на пару дней не возьмёшь, чтобы метнуться к немцам и набрать что мне нужно, особенно припасов, а то крохи остались.