"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1216

Глава 29

Мне было тяжело приходить в себя, но я смог это сделать. Когда осознал ситуацию, провёл языком по явно незнакомому строению зубов, и только криво усмехнулся. Ко всему был готов, но не к такому.

Хотя ладно, не об этом сейчас. Я погиб, новое тело, что удивило, по зубам и понял, что новое. Да и всё тело болит. Голова явно травмирована. Состояние плохое, нужно понять где я, и чтобы не попасть в ещё более худшую ситуацию, или свалить, или до врачей добраться.

Пока ещё не знаком с обстановкой вокруг. Это и пугает. Аурного хранилища нет, что очень жаль, так что буду разбираться сам. Я точно погиб, отлично помню, как это было, тогда почему новое тело? Что, Артём и его люди вернулись? Не знаю, на контакт не выходили.

Жаль всего добытого, что у меня было. Девчат ещё больше жаль. И Степана Райнова. До Марии к счастью добраться я не успел. Да что там успел. Меня сбили на шестой день с начала войны.

Нет, сбивают в третий раз, только в этот раз я ещё и погиб. Ладно об этом всём позже. Я постарался аккуратно и незаметно пошевелить руками и ногами. Ну насчёт незаметно можно не волноваться, явно ночь была, и мы в каком-то помещении. Множество дыханий и даже храп слышал.

Кажется, на соломе лежу. Точно, пук соломы под рукой. В плену, в сарае держат? А уверен, что и тут война идёт. Как-то ничего другого на ум не приходит. В пленного значит попал?

Ладно, не впервой, будем выбираться. И в худших переделках был. Это кстати так, я попал в избитое тело, но не до такой степени как впервые это было, в лагере, в Польше. Сознание конечно плавало и избито, но полегче было.

Пощупав первым делом левую руку, там больше всех болело, я чуть не взвыл. Перелом, без сомнений. В остальном синяки и гематомы. Хотя рёбра болели, может трещина или тоже перелом. Да нет, я бы тогда шевелится так не мог. Максимум трещина. А так в принципе избит, голова гудела. Контужен возможно, но слух не потерял, всё слышу, что в помещении происходит. Чёрт, мало информации. Разве что пока себя ощупывал, даже садился чтобы до ног дотянуться, выяснил что на мне комбинезон поверх формы. А сапог нет, уже кто-то снял. Босой. Да, петлицы. Причём треугольники нащупал, сержант. Сперва подумал, что лётчик, но понял по эмблемам, что танкист, чему порадовался. Больше лётчиком быть не хочу, одного опыта хватило. Хотя у танкистов смерть тоже в огне и детонации бывает. Я был стиснут с обоих боков, спали явно в тесноте, и потряс за плечо того, что справа похрапывал, раз правая рука действовала. Вторая даже не перевязана, кости не вправлены. Хранилища нет, лекарского амулета нет и не будет, гипса тоже не наложили. Фигово. Всхрапнув, сосед справа завозился и сел, явно протирая лицо.

– Ты чего, командир?

– Ничего не помню, даже как меня зовут. Раз командиром называешь, знаешь кто я. Расскажи.

– О как? Серьёзно тебя побило, – зашептал тот, чтобы не будить других. – Мехвод я твой. Остап Семенчук, с Житомира. Как война началась, призвали и в твой экипаж попал.

– И кто я?

– Ты извини, я мало знаю, мы с Степаном, он слева от тебя, всего пять дней в экипаже, и вот в плен попали.

– Расскажи, что знаешь. Кто меня избил? С кем воюем? Год, месяц какой?

– Так, ты сержант Игорь Ковригин, только из училища. Девятнадцать лет точно. Говорил сирота, родителей басмачи побили, в Тамбове в детдоме рос. Война началась двадцать второго июня, тысяча девятьсот сорок первого года. Меня призвали, попал в Пятую армию, Двадцать Второй механизированный корпус, в Девятнадцатую танковую дивизию, там с тобой в Тридцать Седьмом танковом полку и познакомились. Степан, он из Кривого Рога, и вот я, попали к тебе в экипаж. Дважды в боях успели побывать, и тут при отходе сломались. Мы прямо через лес без дороги прорывались. Двое суток чинились. А стали выходить, и смотрим, по полевой дороге колонны наших ведут, пленными. Ты приказал атаковать, орал от ярости что-то, ну мы и атаковали. Только там и другие немцы были. Нас подбили, ещё в овраг на склон въехали, наклон в бок, и танк перевернулся. Вот там ты себе синяков и наставил, и руку сломал. Ещё Степан на тебя навалился. Не били нас. Вытащили, оружие отобрали, документы и всё ценное сняли. Сапоги у тебя хорошие были, одному немцу понравились. В колонну включили и вот сегодня вечером в этих коровниках устроили.

– Бой где был?

– Где-то рядом с Луцком. Мы же заблудились, хотели дорогу спросить.

– Ясно. Документы какие у меня были?

– Командирское вроде и партбилет.

– Может комсомольский билет?

– Может и он. Ещё из планшетки пачку писем достали. Когда обыскивали. Девушки твоей.

– Ясно. Ладно, спи. Нужен врач, на руку гипс наложить. Попробую с немцами поговорить.

Мехвод мне не понравился, но явно в возрасте, видимо тракторист, но к командирам нужно на вы обращаться. Хотя если Игорь разрешил на ты, то может. Да только у того в голосе так и сквозило презрение, особенно когда описывал безумную атаку, явно на эмоциях, чтобы освободить пленных в колонне. Так что я встал, постоял шатаясь, пережидая головокружение. Значит не били, а просто вытащили поломанного из танка? Что ж, это шанс. Перешагивая и под мат наступая на лежавших, я дошёл до двери. А там щель с ладонь, звёздное небо видно. И часовой мимо время от времени проходил. Глаза к темноте адаптировались, видно было. Вот я, подойдя, и сказал на немецком:

– Солдат, я из Абвера, вторая команда. Только сейчас очнулся. Срочно меня к врачу. И сообщите моему командованию где я.

Я опытный командир и знаю, что такое Абвер. Сразу солдат не выпустил, но поднял командира, унтера, а тот уже офицера. Уже вшестером меня выпустили, и сначала опросили в палатке офицера, тот обер-лейтенант, потом к врачу. Вовремя опроса я сообщил имя командира второй команды Абвера, тем более знал его, правда только его, слышал в сорок третьем, и сообщил, что нахожусь на здании и перервать его не могу. Да, жетон солдат у меня на шее был, до ранения. Очнулся в этом сарае и жетона нет, кто-то снял. Может сами русские. Ну поверить может и поверили, однако проверять начнут с утра, сейчас ночь. Но и врача подняли. Правда нашего, старшего военфельдшера. Тот неплохо справился с тем, что ему выдали, благо даже гипс нашли, попросили в той части что в деревне у коровников стояла на постое. Так что руку мне тщательно вправили, вроде ровный перелом, не оскольчатый, зафиксировали, а дальше наложили гипс. Заодно осмотрели. Синяков хватает, даже на лице был, мне ещё нос вправили, но в принципе я в порядке. Когда вели от служебного помещения где старший военфельдшер мной занимался, я убил конвоира. Другого шанса не будет, утром при проверке, если выйдут на кого надо, что тоже не просто и не быстро, поймут, что их дурят. Валить надо. Про других пленных помнил, но я сейчас не в том состоянии чтобы что-то делать. Хотя, стоит прикинуть. У каждого барака свой часовой у ворот. Шесть бараков, как я рассмотрел. А меня из крайнего вывели и мимо остальных вели. Тут явно постоянный лагерь. Колючку начали делать вокруг бараков. Утром вполне возможно дальше бы не повели. Пока сам не в курсе. А может это пересыльный или сортировочный пункт, отделяют командиров от бойцов. Чёрт его знает.

Так вот, я банально подобрал камень с земли, на ощупь половинка кирпича, как стены бараков, а споткнулся о него, отбив пальцы на левой ноге. Сделал вид что упал. Солдат мне за локоть правой руки ещё помог подняться. В курсе, что я могу быть своим. Так что врезал в висок ему, без замаха. Тот рухнул как подкошенный. Дальше ещё два удара, добив. После этого осмотревшись, тихо, одной рукой работая, отстегнул ремни с подсумками, пока на плечо закинул. Ремень карабина тоже, и дальше обшарил карманы. Ну и по рукам провёл, по кистям. Есть наручные часы. Всё из карманов, документы тоже, в свои. Да, гипс прикрыл рукавом гимнастёрки, а то белое издали видно. Комбез я снял, когда к врачу привели, нёс в руках. Дальше дёргая, снял сапоги, надеюсь мой размер. Вот так с добычей и побежал прочь. Уф-ф, хоть что-то. На ремне банка противогаза, подсумки с патронами, фляжка. Вроде всё. Начало положено. Чуть отбежав, сначала ремень застегнул и ремни наплечные. Потом намотал портянки и всунул ноги в сапоги. На два размера больше, ну хоть не меньше. Ремень карабина на правое плечо, впрочем, вряд ли я им воспользоваться смогу, у левой руки только пальцы точат, и то не полностью, а по две фаланги. Даже двигать ими трудно. Так что левая рука точно выбыла. Однорукий я. Благо из прошлой жизни опыт есть. Свёрток комбеза на локоть левой руки, и вот так старался бежать. Да прямо по засеянному пшеницей полю. Чуть позже полевая дорога встретилась и уже по ней. Километра на два отмахал, когда тревога в лагере поднялся. Но поздно, я ушёл.