"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1136

– Так, товарищ мехвод, стой. Экипажу на месте, я проведу визуальную разведку.

Прихватив бинокль, это мой личный, из трофеев, я выбрался через башенный люк, из него сразу Белов начал выглядывать, осматриваясь, и побежал дальше по дороге к концу посадки, оттуда будет видно деревню. Оптика приблизила картинку, снег конечно мешал, но рассмотрел. Хм, там наша бригада атакует, несколько «КВ» и лёгкие машины, похоже удачно атакуют, немцы отходят. Отлично. Снежники попадали на лицо, таяли, вообще ощущалось как минус три-пять погода, ветер только сильный. Это ненадолго, скоро потеплеет, и снова всё развезёт, грязь сплошная будет. Вернувшись обратно, я забрался в машину, устроившись на сиденье командира, прикрыв башенный люк, оставив щель сантиметров пять, подключил штекер шлемофона, и сообщил:

– Бой за деревню уже идёт. В принципе удачно, мы там особо и не нужны. Слышите артиллерия вражеская бьёт? Порядка двух десятков орудий, в основном лёгкие полевые гаубицы. Я решил проскочить в тыл к противнику и уничтожить её артиллерию, пока снег идёт, он нас сокроет, поможет. Потеря немцами артиллерии, на которую те так привыкли опираться, поставит их в тяжёлое положение и облегчит работу нашим. Всё ясно?

– Ясно, товарищ командир, – хором сообщили танкисты.

– Отлично. Значит так, дорога эта дальше перерезана, там у немцев заслон с противотанковыми пушками, вроде две, поэтому уходим влево, в чистое поле и прорываемся к ним в тыл на большой скорости.

– А в овраг какой не свалимся? – с вполне понятным сомнением спросил мехвод.

– А тут как раз я двух лыжников встретил, от своих отбились, автоматчики из НКВД, направил их на разведку. Они будут визуально проверять дорогу.

– Не одни, это хорошо.

Похоже Конев имел авторитет в экипаже, но пока мой авторитет уронить не пытался, присматривались ко мне, так что так рыча движком мы покинули дорогу и разгоняясь, двинули по чистому полю. Я же когда проводил визуальную разведку, достал одного голема, да вооружил его «ППШ», с двумя запасными дисками. Почему одного? Да мне хватит, тем более если один, время что я его держу, пять часов и двадцать две минуты на данный момент, но я продолжаю каждый день развивать, тренировки веду. Вот три уже держу. Думаю, к Новому Году четырёх смогу вызвать, натренирую умение. Так что голем двигался впереди, он кстати заслон уничтожил, ещё не оставлял я его за спиной, также сканером, что встроен в голема, я проверял дорогу, поэтому мы никуда не свалились, хотя местность не самая лучшая для быстрой езды, но обойдя попавшиеся нам немецкие боевые подразделения, мы вышли на другое поле, где стояли гаубицы. Не ошибся, слух не подвёл, ровно двадцать пушек, так что мы стали гонять, и расстреливать артиллеристов. Бойцы мои орали от возбуждения, но всё делали толково. Я ещё не забывал бронебойные снаряды в казённик посылать, да взорвать, ударив осколочным снарядом, небольшой склад снарядов. Немцы носились в панике толпой от нас, что позволяло их расстреливать из пулемётов, те оставляли на снегу тёмные точки множества тел. Тех не спасали укрытия, или попытки убежать, доставал всех, наводясь через голема. Те взяли и сдались. Пришлось принимать капитуляцию. Отправил Белова и Мищенко, с карабинами. Те обыскивали, документы собирали, потом мне передали, а я прикрывал их. Раненых своих немцы сами перевязали и несли на шинелях. Почти две сотни солдат, пять офицеров, и вот их колонной, впереди Белов и Мищенко шли, возглавили колонну, танк замыкал, и мы по своим следам, к наступлению ночи дошли до деревни, где и сейчас штаб Катукова был, там и приняли у нас пленных и мой рапорт. Мы ещё за танком противотанковую пушку с заслона буксировали, на корме ящики со снарядами к ней.

Знаете, я, наверное, пророк, в бригаде прослужил всего один день. Был арестован как вернулся в часть, приведя пленных, и срочно отправлен с конвоем в тыл. Так и закончилась моя служба танкистом. Что, чайник закипел? Это я про голову. Да, там ситуация так сложилась. Дело в том, что пока мы добирались до артиллеристов, я через голема засёк выгрузку с трёх немецких грузовиков, советских бойцов и командиров. Все армейцы. Диверсанты, к гадалке не ходи. Те попрощались с немцами, что их привезли, выстроились в колонну, и двинули в сторону наших. Ну дальше мне не до них было, даже голема не пошлёшь, я там как раз вскоре к артиллеристам вышел, все силы нужны были. А вот когда вернулся к штабу бригады, вдруг обнаружил тех самых диверсантов, и старший их, в звании полковника, общался на крыльце с Катуковым. Я рапорт передал, экипажу своему приказал занять свои места в танке и прикрыть меня, и подойдя, достав пистолет, дважды выстрелил в грудь тому полковнику, и стал держать на прицеле двух командиров, что с ним были, оба майоры, крича что это диверсанты. Но скрутили не их, а меня. До стрельбы не дошло. А всё просто, полковник этот настоящий, командир одной из стрелковых дивизий, вышел с разбитым штабом дивизии, и даже вынес знамя. Катуков его хорошо знал, старые знакомые, а я у него в бригаде первый день. Так что выбор был не в мою пользу.

Медики занялись полковником, тот был даже в сознании, зло на меня поглядывая, позволил отнести себя в избу, остальные диверсанты не дёргались, что видимо сказалось в их пользу. Полковника на перевязку, к врачам, а меня в машину и вскоре отправили в тыл, с тремя бойцами конвоя. На «полуторке», в сильную метель. Дело-то серьёзное, тут решать не Катукову, а чинам куда выше. Об этом вопиющем случае уже сообщили в тыл, вот и приказали меня доставить, причём немедленно. А не расстреляли меня на месте, и такое могло быть, из-за удачного рейда в тыл к противнику, уничтожения гаубиц и захват пленных. Если бы не этот случай, вторую Звезду Героя без сомнений бы получил. Причём отправили, из Мценска поездом, прямо в Москву, следствие шло, дело завели. И всё равно я считаю себя правым. Об одном жалел, что не положил эту группу ещё там, у грузовиков. Однако посчитал, что пушки важнее. Ошибся, признаю это.

– Никитин! – окрикнул меня от двери барака опер нашего ИТЛ. – К начальнику лагеря.

Отложив заготовку, я работал в мебельной мастерской, небольшое производство было на территории зоны, и довольно неплохо наловчился за те полные полгода, что тут нахожусь. Подмазал кого нужно и вот получил это неплохое место. Раньше я плотником, да ещё мебельщиком, не был, а тут набил руку. Сейчас шла весна сорок второго года, середина апреля. Со мной вообще быстро всё решили, на третий день после допросов, довольно жёстких, был осуждён, всего лишён, получив десять лет трудовых лагерей и отбыл проходить срок заключения. А находился в Перми, у нас тут лесоповал, и фабрика, снарядные и патронные ящики делали, но мне вот повезло на козырное место попасть. И питался частично своими запасами. Вон даже немного ряху наел. Да я всем доволен был. А сейчас шёл к начальнику лагеря и сердце сжималось в недобрых предчувствиях. С чего это вызвали? С момента прибытия не вызывали, а тут вызвали. Точно неприятности.

Накинув телогрейку, тут пока прохладно, хотя снег активно сходил, но ещё ноздреватый лежал. На ходу достав из кармана брюк наручные часы, это тут ценность, демонстрировать нельзя, отберут. Да и носить запрещено и иметь тоже. Время два часа дня. Чего это меня сейчас дёрнули? У меня срочный заказ на комплект мебели. Неделя до конца срока осталась. Вообще я действительно считал, что отлично устроился и собирался тут до конца войны задержаться, если повезёт, то там по амнистии выйду. Всё же до конца срока сидеть я не хотел. Хранилище накачалось на три тонны и двести сорок два килограмма на данный момент. К концу мая, будет три с половиной. А занято едва полтонны, тем более запасы съестного я подъедал. За это время на сорок кило подъел, так что общий объём хранимого четыреста семьдесят два килограмма, и не пополнял, скорее опустошал, пусть и медленно. Так что для «мессера», и топлива для него, место есть. Может ещё что добуду, теперь есть куда убирать. Как видите я всем доволен, но вот чуял неприятности. Боец пропустил в здание управления лагерем, там дежурный сопроводил в кабинет начальника лагеря, майора Козлова.