"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ), стр. 1196
— Ну позови… — канючит.
Вдруг понимаю с тоскою, что не отстанет. Сейчас на штурм бросится. Боже, а вдруг она не успокоится, пока свою похоть не удовлетворит?! Боже… На какую дерьмовую планету я попала… ненавижу! Никогда сюда не вернусь! К чёрту работу, всех к чёрту!
— Позови, — продолжает. Выгнала бы взашей, да ведь не могу пока с чудесной семейкой отношения портить. Другие тоже жизнью рискуют, чтобы мне прикрытие обеспечить, не могу я ради одного-единственного, хоть и самого любимого, всё дело завалить…
— Да что тебя так к моему рабу тянет? — недоумеваю.
— Я уже прямо дождаться не могу, когда же он тебе надоест! А ты ещё и к Амире не взяла, и от нас тогда так быстро сбежала… Как нарочно не даёшь… Кстати, а с кем это он свидание просил, ты узнала?
— Знать не хочу! — возмущаюсь.
— А зря! Такие вещи лучше знать.
— Ты лучше мне скажи, почему у Амиры дом такой странной формы, — спрашиваю. Не надеюсь, конечно, что-нибудь умное услышать, но мало ли. Да и Антера звать совсем не хочется. — Это мода такая, или что?
— Гиперболоид? — говорит так естественно, словно вот только из университета высшей математики, чем повергает меня в лёгкий шок. — Так это же…
Сбивается, замолкает вдруг:
— Извини, не могу рассказывать.
— Почему? — беру себя в руки, разыгрываю наивное любопытство.
— Ну, это с Главами связано, знают только семьи, к ним приближенные.
— А Амира что, приближена?
— Ну, она там… связана со службой по поимке рабов…
— Да? — удивляюсь, — А по ней и не скажешь…
Соображаю, раскручивать ли Олинку на информацию, или это опасно, мало ли, кому проболтается. Наверняка же кто-нибудь незаметно расспрашивает, знаю я, как контрразведка может работать.
— Она когда-то в молодости начальницей, что ли, была какой-то, я точно не знаю. Много связей осталось, в своём отделе до сих пор на всех страх нагоняет.
— Но у вас же дом нормальный, — говорю. — А вы же наверняка больше приближены!
— Причём тут дом? — отмахивается Олинка. — Конечно, мы приближены, папа часто… Лита, я не могу… — нервно обводит языком губы, поднимает с земли и начинает теребить кнут. — Папа строго-настрого сказал, что если проболтаюсь…
— Ну и что он тебе сделает? — пожимаю плечами.
— Рабов отберёт… и вообще… Вдруг ты когда-нибудь передумаешь и решишь уехать, а это… ну… только для тех, кто здесь живёт.
— Это «секрет», без которого не стать аристократкой?
— Не знаю, — пожимает плечами.
— Он касается только женщин? — всё-таки рискую. В конце концов, это Келла мне загадочку загадала, вот пусть и объясняется с контрразведкой.
— Да нет… Ну позови Антера!
— Ты мне секреты не выдаёшь, а я должна раба звать? — дуюсь.
— А ты мне раба не даёшь, — упрекает. — Одолжи Антера — расскажу!
— И папа злиться не будет? — хмыкаю, сердце кровью обливается. И почему я снова должна решать, чем пожертвовать?!
— Будет, — вздыхает. Бросает тоскливый взгляд на дом, кажется, Антера ей хочется больше.
— А если позову — расскажешь? — решаюсь.
— Позови!
— Расскажешь?
— Одолжишь?
— Нет! Могу позвать, но ты обещала не трогать! — боюсь сильно настаивать, у меня же «любопытство», а не «профессиональный интерес».
— Не буду, — на всё согласна, но не верится что-то.
— Антер, иди сюда! — зову.
— Смотри, не залети, — советует подружка, — понести от раба — позорнее нет, и ребёнок рабом останется, даже если замуж выйдешь, срок высчитывается, анализ, проверка на мутации, все дела…
— Знаю, — говорю, — не маленькая.
Кто бы это меня на задание отпустил, не обеспечив противозачаточным наилучшего действия. Лишние проблемы агентам ни к чему. Хотя, честно говоря, позиция не слишком понятная: почему это аристократка не может оставить себе ребёнка, какая разница, от кого? Ладно, в законах потом ещё пороюсь.
Хмыкает, мол, а веду себя как маленькая, цацку забрала и в общий песочник не отдаю.
— Ты когда ребят пригласишь бассейн обмыть? — болтает ногой в воде.
— Видишь, как получилось… может, уже после поездки?
— А сегодня что мешает?
— Собираться нужно, готовиться.
— Завтра соберёшься, — отмахивается.
— Ладно, — соглашаюсь. — Хотите — заходите сегодня.
Так даже лучше, выпровожу их поскорее под предлогом сборов. Зато отстреляюсь. Куда бы Антера отправить…
Радость моя переодевшаяся из дома выходит, брюки как хорошо сидят, футболка все рельефы подчёркивает, какой же ты у меня… В душе что-то такое поднимается, хочется встать навстречу, прижаться покрепче. Господи, ощутить ещё раз твои губы… Как-то сердце совсем не к месту колотиться начинает.
Хотя лучше бы паранджу надел, честное слово. Но так есть надежда, что Олинка раздеваться не заставит.
Ну её к чёрту, психопатку, может, она ничего не знает, просто дразнится? Хотя, слишком уж быстро отреагировала.
Антер приближается, останавливается на положенном расстоянии.
— Звали, госпожа? — спрашивает почтительно.
— Ты что себе позволяешь? — брызжет слюной Олинка. — Как с госпожой разговариваешь?!
— Олинка, всё нормально, дома я ему разрешила, — говорю.
— Да он у тебя так и вовсе разучится на колени становиться!
Если бы! Я была бы счастлива. Пусть поскорее разучится!
— Иди сюда, — зову, протягиваю руку. Антер садится рядом на диване, Олинка облизывает губы, нет, дорогая, я всё рассчитала, возле него сесть некуда, разве что…
Чёртова паршивка всё-таки встаёт, подходит, оставляя на дорожке мокрые следы, садится на подлокотник рядом с Антером.
— Олинка, — говорю, — мы договаривались…
— Ну я немножко… — просит, проводя руками по его плечам, ощупывая грудь. Лицо Антера буквально каменеет.
— Нет! — возмущаюсь. — Это мой раб! Моя собственность!
— Я думала, мы договорились, ты мне Антера, а я расскажу о… том, что тебя заинтересовало.
Падает с подлокотника прямо ему на руки, якобы случайно, у Антера пальцы в кулаки сжаты, побелели, не подхватил, прижалась, надавила телом на пульт, один из рабов с криком изогнулся. Дрянь.
Леденящий ужас поднимается откуда-то из глубины души. Слишком хочется верить, что действительно не продашь. Но это не помешает сдать меня в аренду. Неужели тебя что-то заинтересовало настолько, Тали? Думаешь, она на этом успокоится?
Странно, но выходил я почти спокойным, почти поверил, что не только не продашь, но и никого нового не купишь.
Стараюсь не смотреть на хозяйку, Олинка хватает пульт с пояса, протягивает мне:
— На, хочешь, поиграйся, я разрешаю! Ты же, наверное, всегда хотел, да никто не давал…
Кажется, мне не удастся сдержать гримасу отвращения. Знала бы ты, тварь, испытала бы хоть раз…
— Ну всё! — Ямалита вдруг поднимается, стягивает её с моих колен, отбирает пульт, кладёт на стол, старается не смотреть на всё еще извивающегося раба. Корнелева дочка хватает второй пульт — руки, видимо, слишком свободны, занять нечем, Тали отбирает, кладёт на стол… — Ничего мы не договорились! Ты обещала, что не будешь трогать!
Стараюсь не вздохнуть с облегчением, Олинка смотрит на меня, Тали вдруг берёт, сама садится на мои колени боком, ноги кладёт на диван. Вцепляюсь в сидение, чтобы не сорваться, не прижать её к себе, молчу, кажется, краснею. Ненавижу краснеть.
— Раб, мне не удобно, — говорит капризно. — Где твои руки? Почему не обнимают меня?
— Давай я накажу, — тут же вызывается Олинка. — Хоть разочек! А пульт где?
Молчу загадочно.
— А! — осеняет. — В постели остался?
Конечно, где бы ещё. Смотрит наверх, но всё же вспоминает о хороших манерах между свободными, в мою спальню не прёт. Уже легче.
— Могу тебе такое показать… ты же ещё не опытная!
— Спасибо, — говорю, желая проехаться по этой смазливой физиономии, — но мне самой нравится экспериментировать.
— Понимаю, — соглашается.