"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ), стр. 1067

Верхушка Альянса якобы разрабатывает долгосрочную программу по приведению Тарина к галактическим нормам, но кто их знает, не получают ли они свою долю прибыли с такой замечательной площадки для легализации рабов?

У нас в конторе имеется распечатка таринской конституции, предоставленной в Альянс. Там очень много говорится о правах свободных граждан, а вот что касается рабов — затрагивается лишь поверхностно, со ссылкой на внутреннее законодательство Тарина.

Наверное, в эту внутреннюю часть и входит всё, что связано с категориями рабов, их статусом и специальностями.

Дальше Лерка передала то, что известно о подписании вольных. А ведь всё началось со статистики освобождений, именно ею и заинтересовался наш отдел… Всего несколько вольных, подписанных в представительствах Тарина по Галактике, поштучно пересчитать можно — не больше сотни, и ни один из освобождённых рабов не прожил дольше года. Около половины снова странным, но законным образом в рабстве очутились, с остальными что-то произошло. Кто в катастрофу попал, у кого несчастный случай, кто сам на себя руки наложил.

Как обстоят дела с освобождением тут, мы тогда не знали. Похоже — никак, тут рабов просто не освобождают.

Лерка сообщала, что это процесс непростой, раб должен пройти кучу каких-то проверок, не говоря уже о том, что тщательно перекапывается полная хронология его пребывания у всех хозяев.

Вольные официальным рабам подписывают исключительно в галактических представительствах Тарина, и, как я теперь понимаю, там же изымают чип и заменяют медчип. Потому что подобного рода распечатка наверняка хоть кого-нибудь заинтересовала бы, как и обнаруженный в мозгу подозрительный предмет.

Раскрываю захваченную из сейфа жуткую папочку, заставляю себя прочитать историю своего раба. Медраспечатку перекладываю дрожащими руками — едва ли я когда-нибудь смогу заглянуть в неё вновь.

История до отвращения банальна. Нормальный парень из нормальной семьи, в шестнадцать лет родители погибли в какой-то катастрофе, а он угодил в приют, до совершеннолетия. На два года всего. Стрессы, драки, нервы… представляю…

А потом, не успел оттуда выйти — глупость, ведь никто юридическую сторону не разъясняет, подписал подвернувшийся контракт, идиот мой милый, родители же даже деньги оставили, лучше бы дело попытался какое открыть, лучше бы прогорел, а так… Как обычно: думал, ненадолго, заработает и свалит, а там какой-то хитрый пунктик был, по которому он сам не заметил, как в рабстве очутился, после мимолётного посещения Тарина.

Зарплату, мол, фирма может выплачивать нормальную только гражданину Тарина, поэтому необходимо принять гражданство. Наверняка же клялись, что в любой момент разрешается передумать и вернуться обратно. А о рабстве на Тарине он мог и вовсе не подозревать.

Если заманить обманом ничего не подозревающего человека добровольно стать гражданином Тарина, то на него автоматически распространяется и внутреннее законодательство. Тут уже дело юристов, каким образом и по какой причине гражданин Тарина переходит в статус раба. Лазеек миллион, не одна, так другая сработает. Главное, чтобы никто ничего до поры до времени не узнал.

А раб — существо бесправное, у него нет доступа даже к наследству родителей… Хм, ну это я Лерке передам, может, что придумают с нашими юристами. Если, конечно, это наследство ещё никто к рукам не прибрал. А если вообще контракт возможно оспорить? Впрочем, сам подписывал — сам виноват, ни один суд не поможет. Совершеннолетний же уже был.

Кстати, нужно будет передать нашим и название, пусть займутся компанией. Ходят там, мальчиков неопытных, выпускников детских домов, собирают… Сколько их как мой Антер вляпались, и помочь некому? Да и девочек, наверное, не меньше.

Закусив губу, ощущаю, что, кажется, начинаю ненавидеть всё сволочное человечество. Стараюсь успокоиться, возвращаюсь к бумагам. Копирую документы Антера, чтобы были под рукой, эх, появись Лерка хоть на день позже, я бы всё уже ей отдала!

Сначала — работал в охране, пока не получил какую-то серьёзную травму. Доктор, ведший пациента, по-тихому выкупил его для своей фармацевтической компании, чтобы препараты испытывать. То-то в медраспечатке имелись и язвы, и опухоли, и отравления, и множество иных побочных эффектов…

Потом была какая-то очередная конвенция о запрете опытов на людях, и от всех рабов быстренько избавились. Ну это я так понимаю, читая между строк. Потом — бои без правил, работы на астероидах по добыче различных ископаемых, побеги, возвращения, продажи, перепродажи… Амира… И так вот уже больше шести лет. Господи, что ж у тебя от психики осталось, милый?

Открываю экономические выкладки. Я как-то привыкла у нас на Амадеусе к солидным корпорациям и упору на техническое оснащение всего, что возможно. А выходит, среднему или мелкому производителю с отсталой планеты дешевле купить пару сотен рабов, дать необходимый минимум снаряжения и навыков и кормить спец-пайками, чем дорогую, требующую постоянного серьёзного ухода автоматизированную установку.

Боже, с послужным списком Антера рассчитывать на вольную… Да ещё и Ямалита — фикция, несуществующая личность.

Как же быть, если я провалюсь, потяну и его за собой, нужно какое-то завещание нашим оставить, что ли. Не то правда Амире достанется. Только вот какое? Если не смогут добиться вольной, хотя бы определить его туда, где ему было бы нормально? А где?

Не выдержав, поднимаюсь, тихо отворяю дверь в его комнату. Стучать не стала — вдруг спит. Он лежит на спине, показалось, в темноте сверкнули глаза, но приглядевшись, не понимаю, так ли это. В окно заглядывают сразу две местные луны, давая немного света. Чуть колеблюсь на пороге. Кажется, изо всех сил притворяется спящим. Уйти, что ли?

Не могу, мягко подхожу к кровати, сажусь, провожу рукой по щеке. Ты такой красивый, милый, был бы свободным — девки передрались бы. Ничего, я сделаю тебя свободным, прежде всего твою душу и самоосознание…

Вздыхает, открывает глаза.

— Не спишь? — спрашиваю.

— Что прикажет госпожа?

— Извини, не хотела тревожить. Просто думала…

Настороженный взгляд, чего это, дескать, госпожа извиняться решила, что она себе надумала?

— Мне хочется поговорить с тобой. Нормально. По-человечески.

— Что мне сделать, госпожа? — надо же, садится в кровати без приказа, даже на спинку облокачивается.

— Скажи… а было место, где тебе жилось нормально, хотя бы относительно? Я имею в виду, когда ты уже попал в рабство.

— Госпожа хочет меня продать?

— Я не хочу тебя продавать, но может случиться так, что… что не смогу о тебе позаботиться, и тогда… Мне нужно знать, куда тебя устроить.

Боже, зачем я полезла к нему с этим разговором сейчас! То, что волнует тебя, для него очередная пытка и неизвестность! Не умею я с травмированными детьми общаться, чёрт!

Внутри всё захолонуло. Она это специально. Продаст. Амире. Лучше умереть. Пытаюсь не показать своего ужаса:

— В охране нормально было, не наказывали по пустякам, кормили хорошо, не заставляли… — запинаюсь и с вызовом выдаю: — …ничего. Но продавая врачам, поставили резолюцию «не пригоден». Иначе было нельзя. Теперь мне туда возврата нет.

— Но медкабина…

— Кого волнует медкабина, когда стоит резолюция.

Ну да, логично. Ладно, подумаю, что можно сделать.

— Когда? — глухо спрашивает.

— Что — когда? — не понимаю.

— Продавать меня когда будешь.

Хм, сейчас, видимо, услышу всю правду о себе. Может, тем лучше, пусть выговорится?

— Не знаю, не от меня зависит, к сожалению.

— Говори… — почти рычит.

Нарывы, сказывают, нужно вскрывать? Ох, не пожалеть бы потом… Но прежде, чем строить что-то новое, нужно вычистить всю грязь.

— Вполне возможно, что скоро.

— Сколько у меня дней?

— Какая разница, если ты всё равно не собираешься вести себя как тебе сказано?