"Фантастика 2025-96". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 779

– Вот что, Александр Александрович, ты мне скажи, что ты собираешься делать дальше?

– Воевать, разумеется, – удивленно посмотрел на него Верховцев.

– А где и кем?

– Куда пошлют.

– Эх, молодой ты еще, – как-то печально вздохнул купец. – Хочешь, я скажу тебе, что дальше будет?

– Конечно, – пренебрегать мнением человека, с которым многое прошел и которого по-настоящему уважал, мичман не собирался.

– Для начала у тебя отберут корабли. Просто потому, что ты молодой. Похлопают по плечу – это все, что ты получишь в благодарность. Мы – тоже. Ты делишь трофеи между людьми – это правильно. Но это будет все, что у морячков осядет в карманах. А у твоих и вовсе отобрать могут – служивым вроде как не положено. Потом тебя покажут на паре-тройке особо важных приемов, как героя. Только окажешься ты там, скорее, дрессированным медведем, на которого будет смотреть важная публика. Ну и отошлют от греха подальше, чтоб глаза не мозолил. В общем, самое большее, на что ты можешь рассчитывать, это медалька на грудь. А остальные и того не получат.

– Но…

– Не пытайся самого себя убедить, что так не будет. Будет, и ничего ты сделать не сможешь. Это здесь ты для нас почти адмирал, а там – мичманенок, на которого любой чинуша сверху вниз смотрит. И даже с начальством своим ты не свяжешься – телеграфа в Архангельске пока нет [34]. Иваныч, что глаза таращишь грозно? Здесь ты за офицерским столом равный среди равных, а там – живо линьков [35] попробуешь. И не посмотрят, что ты весь героический. Унтер – это ведь даже не мичман, для больших начальников с эполетами ты меньше, чем ничто.

Сказано все это было так внушительно, что все замолчали и невольно задумались. В самом деле, прожженному купчине, разбирающемуся в жизни получше их всех, вместе взятых, стоило верить. Как-никак, природу человеческую не обманешь, и слишком часто слово чиновник становится равносильно слову подлец. Это в любой стране так. И собравшиеся понимали: так оно, скорее всего, и будет, иллюзий никто не строил – чай, не дети малые.

– Что предлагаешь? – хмуро прервал затянувшуюся паузу Верховцев.

Купец хмыкнул в бороду и сказал. Остальные задумались. Потом Александр медленно кивнул:

– Я думаю, может получиться.

– Может, хотя и не обязательно. Главное, ты мне скажи, пробуем, или…

Вот так, взгляды скрестились на нем, самом молодом. И ему приходится выбирать. Потому что он – командир, именно его признали в этом качестве люди, с которыми он прошел огонь и воду. И на плечи словно давит чугунная плита, но решать надо прямо сейчас.

– Егор Иванович?

– Я с тобой, вашбродь. При любом раскладе.

– Мустафа?

– Нам, татарам, все равно, – блеснул зубами Сафин. – Мустафа своих не бросает.

– Диего?

– Лучше быть пиратом, чем нищим.

– Что же, тогда будем считать, что решение принято. На тебе, – он повернулся к Матвееву, – организация. Люди, провиант, в общем, все. Сможешь?

– Да. Знакомых у меня в Архангельске хватает. Вряд ли купцов радует английская блокада. Их корабли мы уполовинили, но и один фрегат – проблема. Ничего, скинутся.

– Вот и решили. Остальным – слушать Сергея Павловича, как отца родного. Корабли должны быть готовы к выходу в любой момент. А на мне, – тут Александр криво усмехнулся, – политика. И еще. Если меня арестуют – лучше уходите, а то и вас заодно прихватят.

– Александр Александрович, – чуть укоризненно покачал головой унтер. – У нас два корабля и пушек, наверное, больше, чем в Архангельске. Мы тебя отобьем – местный гарнизон воздух испортить не успеет.

– Не будь дураком, Иваныч. Вас задавят числом, и будете вы государственными преступниками. На каторгу захотел? Это меня отец прикроет… В общем, лучше уходите и действуйте сами. Или сдавайте корабли, если вам не по нутру. Так хоть репутацию будете неиспорченную иметь, с нижних чинов никто не спросит. Все, закончили. А теперь спать – завтра утром отходим.

– В таком случае, мичман, я вас больше не задерживаю.

Ох, как это было сказано! Будто плевок в лицо. Верховцев лишь плечами пожал:

– Благодарю.

Повернулся, как на плацу – и вышел. Уже на улице перевел дух – пожалуй, в бой идти легче, чем на провинциальных паркетах такое устраивать.

А ведь как все красиво выглядело вначале. Они вошли в порт, можно сказать, триумфально. Не в последнюю очередь потому, что русские дозоры, организованные довольно паршиво, их проворонили. Так что жители города могли лицезреть два больших корабля, один из которых ощетинился пушками, и, в довесок, панику среди местных чиновников, и военных, и гражданских.

Стоит признать, ничего удивительного в случившемся не было. В распоряжении вице-адмирала Романа Платоновича Бойля попросту было слишком мало сил. Он, конечно, был неплохим моряком, участником полярной экспедиции и толковым администратором. Не зря же, когда здоровье вынудило его уйти со службы, его направили сюда, в качестве главного командира Архангельского порта и архангельского военного губернатора. Огромная, практически неограниченная власть – и огромная ответственность. Еще до войны он сделал все, чтобы подготовиться к обороне, но… И вот в этих двух буквах таилась сложившаяся ныне ситуация. У Бойля попросту не хватало ресурсов.

Единственным полноценным военным кораблем, имевшимся в Беломорской флотилии, оказался построенный здесь же, на Соломбальской верфи, бриг «Новая Земля». Причем, с учетом новых реалий, полноценным его можно было назвать довольно условно. Шестнадцать орудий – это, конечно, приятно, однако отсутствие паровой машины делало корабль устаревшим еще на стапелях. В общем, лезть с этим на британскую эскадру – самоубийство. Брандвахтенная служба – вот его предел.

Надо признать, Бойль старался исправить ситуацию, организовав целую флотилию канонерских лодок, но собранные с бору по сосенке мелкие суда, вооруженные парой легких орудий, годились в лучшем случае для патрульной службы, которую еще не успели толком организовать. Пожалуй, ударь враги сейчас, когда строительство береговых батарей еще не было завершено, у них был шанс [36]. Но теперь у них просто не осталось кораблей для такой операции.

Следующую неделю корабли просто стояли у причала, вызывая недовольство абсолютно всех. Чиновников, офицеров, самого Бойля. Но вот незадача, они не могли даже попасть на борт. Вахтенные матросы, все как один здоровые и тупые, отказывались впускать кого бы то ни было, перекрывая требования всего одним аргументом – приказом капитана. Отданным еще до того, как тот впал в беспамятство из-за последствий ранения. Капитан же, как известно, первый после Бога, и матросам теперь плевать, кто там на борт рвется. С одной стороны, нарушение субординации, с другой же – такое неукоснительное исполнение приказа и преданность командиру достойны уважения.

Как ни странно, это сработало. Корабли решили не трогать до того, как ситуация не рассосется сама собой. Или когда придет в себя Верховцев, или когда он умрет. В конце концов, черт их знает, моряков этих, насколько они там чокнутые. Наверное, очень, если два корабля у англичан отбили, а третий потопили – матросы на берег сходили регулярно, вели себя на редкость дисциплинированно, но языки при этом в узде не держали. О том, как они воевали, слухи теперь ходили самые разные, порой к реальности отношения не имеющие. Их же подогревали многочисленные пленные, которых передали местным властям, и беженцы, привезенные с собой.

Последних взяли под свою опеку местные купцы. Вообще-то, благотворительность им не свойственна, однако тут разговор особый. С кораблей выгружали трофеи, распоряжался всем этим хорошо известный в Архангельске купец Матвеев, и именно он, видимо, руководил финансовыми делами. Очевидно, он и заплатил за размещение беженцев.