"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1522

В шлюзовом отсеке уже никого нет — все улетели. Джейсона и Кору увезла СБ. Двух преступников… Как прозаично. Ведь Джейс сам допрашивал Камальски, а как вышло — теперь они в одной лодке.

— Морган! — окликает меня знакомый голос, когда я уже собираюсь сесть в катер.

Оборачиваюсь и одариваю Эшли тяжелым взглядом. Сейчас не то время. Когда — не знаю. Но в данный момент меня не нужно трогать, тем более Рису.

Кривлю губы и снова отворачиваюсь.

Что Эшли все еще делает на лайнере? Времена, когда капитан покидал судно последним, давно миновали. Да мы и не идем ко дну. На дне только я.

— Миранда, подожди! — Что-то в голосе Риса все же заставляет меня остановиться. Возможно, нотки отчаяния, ясно различимые в нем. А возможно, отголоски моей собственной боли.

— Дайте мне пять минут, — говорю врачам. — Готовьтесь к отлету. — И возвращаюсь к Эшли. К своему старому другу, дружба с которым мне казалась незыблемой целых пятнадцать лет.

А была ли эта дружба? Если все эти годы он думал обо мне не как о друге? Дружба, не хуже любви, не работает в одностороннем порядке.

Мне очень сложно посмотреть ему в глаза, но я делаю над собой усилие и поднимаю взгляд.

— Ты мне не сказал, — произношу голосом, лишенным эмоций.

Следовало бы выкрикнуть ему это обвинение в лицо. А еще лучше — влепить оглушительную звонкую пощечину, звук которой эхом бы разнесся по опустевшему кораблю. Но я просто смотрю на него и задаю вопрос. Мне слишком больно из-за другого, и поступок Риса не вызывает во мне бурных эмоций — только тихое, спокойное отторжение.

Лицо Эшли озаряется надеждой от одного того факта, что я с ним разговариваю. И мне уже и правда хочется его ударить. Чтобы привести в чувство и наконец заставить увидеть все таким как есть — увидеть меня настоящей, а не тот образ, который он выдумал и сам же полюбил.

— Если бы я сказал тебе заранее, ты бы тут же сообщила ему, что тебе все известно. И он бы сбежал, — Рис говорит быстро, будто боится не успеть в отведенные ему пять минут. Смешно — никто не запрещает мне окончить этот разговор уже через три.

— Куда сбежал? Пешком в космос?

— Куда угодно, — не сдается Эшли. — Я тоже думал, что он достойный человек. Да я даже извинялся перед ним! Но у СБ есть доказательства его вины.

Эти слова отзываются тупой болью в груди. Доказательства. У СБ. Плевать я хотела на аргументы Службы безопасности. Мне не наплевать лишь на реакцию Джейса — он не удивился. Это подтверждение его вины важнее любых улик.

— Он бы мог задурить тебе голову, — продолжает с энтузиазмом Рис, обнадеженный моим молчанием. — Или сбежал бы, или ты сама бы его отпустила. Кроме того, мне было велено никому ничего не говорить до того, как прибудет СБ. Ты хотела, чтобы я нарушил приказ?

Да, Эш. Я бы хотела. И сама нарушила бы ради тебя любой приказ, отданный хоть Господом Богом. Это и есть дружба, разве не так? Настоящая дружба, не односторонняя.

— Все-таки ревность? — спрашиваю устало. Ощущение — будто та бетонная плита, которая придавила меня с известием о предательстве Джейса, теперь сползла с моей головы и опустилась на плечи — тяжело.

— Справедливость! — Эшли воинственно сдвигает брови. — Ты должна была знать правду. И так ты узнала ее и поверила. А если бы я сказал обо всем раньше, Риган мог суметь выкрутиться.

Он и при предъявлении официального обвинения мог бы выкрутиться, думаю с грустью, но не стал. Что бы Джейс ни сделал, как бы со мной ни поступил, все равно не перестаю восхищаться им: только достойные люди умеют принимать поражение.

— Удали мои фото, — говорю, отступая к шлюзу. — Купи цветов, пригласи Кассандру в ресторан, покайся, останови бракоразводный процесс.

— Миранда… — собирается возразить Эшли. Но я уверенно качаю головой.

— Морган, — поправляю. — Разберись со своей жизнью, а потом лезь в мою. — После чего разворачиваюсь и шагаю к выходу.

Рис меня не останавливает.

Как сказал бы старина Кули, кок с «Прометея» и по совместительству самый мудрый человек, которого я когда-либо знала: если наша дружба настоящая, она выдержит и это.

Возможно, через пару лет мы снова встретимся, и все будет как прежде. Эшли помирится с женой или снова женится, или наконец найдет свою настоящую любовь и перестанет видеть во мне кого-то, кого бы ему хотелось видеть, но кем я никогда не являлась. Возможно, и я смогу забыть и простить то, что в самый важный для меня момент он послушался приказа и позволил мне получить удар под дых, по какому-то праву решив, что так для меня лучше.

Возможно.

Однажды.

Но не сейчас.

***

Рикардо расстарался на славу — в госпитале для Лаки очистили целый этаж, пригнали сотрудников СБ для охраны.

Пока сына устраивают в палате, заполняю какие-то документы, что-то подписываю, с чем-то соглашаюсь. Большая часть времени проходит как в тумане — я мертвецки устала. А в медицине я в любом случае профан, и мне остается лишь положиться на лучших специалистов Лондора, которым не побоялся доверить жизнь своего племянника сам Рикардо Тайлер.

Доктор Ши, серьезный, но с первого взгляда располагающий к себе мужчина с азиатским типом внешности, вещает мне о своих планах на лечение Лаки, уверяет, что сделает все возможное и поставит моего мальчика на ноги. Киваю, понимая медицинские термины через слово. Чувствую себя беспомощной.

— Можно я побуду с сыном наедине? — невежливо перебиваю на середине тирады. — Пожалуйста, — добавляю, когда лицо врача вытягивается от моего неуместно резкого тона.

— Конечно. — Доктор Ши тактично отводит глаза. — Не буду мешать.

Он уходит, а я остаюсь в палате, где, кроме меня и Лаки, опутанного трубками и лежащего под белой простыней на больничной койке, никого нет.

Подтаскиваю стул поближе и сажусь, зажав ладони между колен. Мне хочется реветь, но держусь.

Я все выдержу, мой мальчик, только ты поправляйся. Я сильная — справлюсь.

С самого первого дня сближения с Джейсоном я понимала, что этим отношениям не суждено стать долгими. Знала, осознавала. А потом расслабилась, раскрылась, поверила. Никогда не говорила об этом вслух, но я стала строить планы на будущее, предполагая, что в этом будущем будет присутствовать Джейс. Сама не знаю, как так вышло, что Джейсон Риган так быстро и накрепко вошел в мою жизнь, так, будто всегда там и был и непременно будет. Так, словно он часть меня.

И он мне врал.

Сижу в тишине, нарушаемой лишь мерным пиканьем медицинского аппарата, и тихонько раскачиваюсь в такт своим мыслям.

Врал…

Несколько раз Джейс заводил разговор о том, что ему есть, что мне рассказать и это что-то мне не понравится. Пару раз я сама его остановила, потом была тревога, взрыв, Кора, ранение Лаки, и стало не до того.

А что, если он хотел признаться мне в своей связи с разведкой?

Беззвучно смеюсь над своими же умозаключениями. Ты уже оправдываешь его, Морган? Уже ищешь доводы в его защиту? Он мог собираться признаться в чем угодно, но сейчас наверняка скажет, что именно в этом. Но разве я уже смогу поверить? Так, как верила. Так, как мне хочется ему верить.

Александр точно так же верил Изабелле. Шпионка… Шпион?

Я уже знаю, что не смогу так — все равно пойду в СБ, чтобы лично встретиться с Джейсом и задать ему вопрос о наших отношениях, глядя прямо в глаза. Пусть солжет, но я хочу услышать это из его уст…

Дверь открывается, и я резко встаю на ноги.

Да, я позвонила домой, едва появилась такая возможность, и сообщила родителям о том, что произошло с Лаки; попросила как можно мягче и не драматизируя передать Гаю известие о травме его брата. Но я все равно почему-то не ожидала увидеть Гая в госпитале прямо сейчас.

У мальчика взъерошенные волосы, как перья у птички на ветке в зимнем лесу, а глаза лихорадочно блестят. Он замирает в дверях, а его взгляд этой самой птичкой мечется от меня к Лаки на койке, от брата — ко мне.