"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1457

Даже не подумаю вертеться, еще насмотрюсь на его наглую морду, когда сам подойдет.

Первый многозначительно хмыкает за моей спиной и наконец перестает работать по спланированному и, надо признать, дурацкому сценарию. Возвращается, останавливается передо мной, сложив руки на груди. Склоняет голову набок, потом в другую сторону — рассматривает. Театрал еще тот.

— Вот смотрю я на тебя, Джейсон, и не возьму в толк, чего тебе надо? — Дергаю в ответ уголком губ. Вопрос, собственно, риторический. — Ты ведь талант. Без лести. Талант. Сказали тебе сблизиться с Мирандой Морган. И что? Недели не прошло, а ты уже уложил ее на лопатки в прямом и переносном смысле. Другие бы несколько месяцев обхаживали, и неизвестно, вышло бы ли. А ты — быстро, результативно.

— Прямо сейчас на доску почета, — огрызаюсь.

— Именно так, — игнорирует мою иронию. — И к награде бы представили. И карьеру, и безбедное будущее обеспечили бы. Мы своих не бросаем. Но ты, как я вижу, не «свой».

— Свой собственный считается? — Но мои слова вновь уходят в пустоту.

— Где «жучки»? — спрашивает серьезно.

Киваю направо и вниз.

— В кармане куртки. Забирайте. Мне чужого не надо.

Хмыкает. Приближаться не спешит. Боится, что ли?

Ну ладно, связаны у меня только руки, ноги свободны. При большом желании я мог бы при достаточном приближении ударить его ногой. Вряд ли в зубы — я не акробат. Но в пах — без проблем. Или я мог бы вскочить на ноги и влететь головой ему в живот, а потом развернуться и приложить стулом. Ну, или можно было бы сделать еще какую-нибудь героическую глупость. Только мы не в дешевом боевике: Первый тут не один. Не нужно быть пророком, чтобы догадаться. И оружие у моих противников посерьезнее стула, и времени на реакцию со свободными руками побольше.

Так что побаивается меня РДАКовец совершенно зря — никуда я не денусь.

— Кто их обнаружил? — задает следующий вопрос, по-прежнему держась на расстоянии.

— Я сам? — предлагаю версию.

— А точнее?

— Сам, — повторяю уже без вопросительной интонации. — Заподозрил, попросил друга одолжить аппаратуру и нашел ваши подарки. Девять штук — очень щедро.

— И один в коммуникаторе на отслеживание координат, — и не думает отрицать Первый. — И вырубился маяк в тот самый день, когда ты посещал особняк Тайлеров.

Я бы поспорил, что их дом имеет мало общего с понятием «особняк», да не стану.

— Совпадение?

— Кто тебе помог? — спрашивает агент резче. — Тайлер-младший? Говорят, он технический гений. Или прямо там вас ждала СБ? Кому ты о нас рассказал?

— Никому. Тайлер дал мне аппаратуру для поиска «жучков». Дальше я справился сам.

Первый прищуривается, приподнимает бровь, не переставая сверлить меня взглядом.

— Прикрываешь? Кого? Врага своей Родины?

Очень сомневаюсь, что Лаки волнует существование Альфа Крита в принципе. Нашли врага, тоже мне.

Молчу. Что сказать? Отрицать? Оправдываться? А смысл?

Первый еще некоторое время пытается меня гипнотизировать, но быстро понимает, что ожидаемый эффект не достигнут: чхать я хотел на его страшные взгляды.

— Пора, — произносит агент, вытягивая в сторону руку ладонью вверх.

В ответ из темноты тут же выныривает Второй с блестящим инъектором в руках и вкладывает его в ждущую ладонь коллеги. Мало мне на сегодня иголок — решили добавить.

— Что это?

Первый одаривает меня взглядом полным превосходства.

— «Сыворотка правды». — Смотрю недоверчиво. Он это серьезно? — Думал, мы не располагаем ресурсами? — насмешливо.

Думал, вы умеете читать…

— …Благодаря противникам Рикардо Тайлера, мы сильны как никогда.

Вроде бы он собирается вколоть «сыворотку правды» мне, а откровенничать начал сам.

После этих слов Первый делает шаг ко мне; останавливается, дергает головой, указывая Второму, что следовало бы подойти и подержать меня.

Хмуро слежу за перемещениями крупного и молчаливого РДАКовца. Послушный.

Крупные и тяжелые ладони ложатся мне на плечи, вдавливая в сиденье — не рыпнешься. Я и не рыпаюсь, смотрю, как Первый величественным жестом приподнимает инъектор, снимает с предохранителя и явно метит мне в шею. Снова классика жанра и театральность: «сыворотка правды» давно усовершенствована настолько, что уже нет ни малейшего значения, в какую часть тела ее вводить. Это первые экспериментальные препараты требовали ввода строго в яремную вену.

Скашиваю глаза на приближающийся инъектор.

— А тест на аллергию делать не будете? — интересуюсь.

— Он, вообще-то, дело говорит, — басит за моей спиной Второй.

Вот еще одно доказательство: молчаливее не значит глупее.

Первый закатывает глаза.

— Только не надо сочинять, что у тебя аллергия.

И не думал. Сочинять.

— Окей, — соглашаюсь с деланным безразличием. — Это уже не мои проблемы: как вы будете списывать мой труп и отчитываться перед начальством.

Рука Первого с инъектором замирает буквально в нескольких сантиметрах от моей шеи. Он бросает взгляд за мое плечо, переглядывается с напарником.

— Хорошо, действуем по протоколу.

Кто бы сомневался. Отписываться за случайные трупы не любит никто.

На этот раз Первый сам уходит в темноту. Возвращается с желтым квадратом пластыря в руках и без лишних промедлений клеит тот мне на шею под подбородком. Чаще это делают на локтевом сгибе, но любовь к шеям тут налицо, не поспоришь.

Сижу и не дергаюсь, не пытаюсь скосить глаза. Во-первых, все равно не увижу. Во-вторых, и так знаю, что прямо на глазах разведчиков пластырь меняет цвет с желтого на ярко-красный.

У Первого такое лицо, будто ему подсунули заплесневевшую лепешку вместо торта на день рождения.

— Я служил в элите, — напоминаю. — Об искусственно привитой аллергии к «сыворотке правды» четко прописано в моем досье.

Агенты снова переглядываются.

— Моя ошибка, — говорит Второй.

Тяжелые ладони с моих плеч наконец исчезают. Должно быть, тот отходит, чтобы покопаться в базе.

Молчание, ожидание.

— Так и есть, — раздается его грубый голос через несколько минут. — В 2633 году весь их отряд прошел процедуру. При вводе «сыворотки» — анафилактический шок и мгновенная смерть.

— Как-то так, — подтверждаю.

Первый — очень уравновешенный человек. Он не кричит, не матерится, не размахивает руками. Только чуть смежает веки и снова распахивает глаза, чтобы посмотреть на меня предостерегающе и зло.

— Значит, так, — произносит, словно вбивает гвозди. — Ты только что потерял шанс на оправдание. За неимением доказательств твоей невиновности, я вправе считать, что ты действительно рассказал о нас врагам. Как минимум Александру Тайлеру-младшему.

Презумпция невиновности — это не для Альфа Крита, и без него знаю. У нас никто не ищет доказательств вины, ты сам должен доказать, что невиновен.

Первый опять кивает за мое плечо, после чего Второй возвращается в зону видимости. Выходит и без замаха бьет меня в челюсть. Больно на славу. В голове звенит.

Ударяет еще раз. Потом еще. Затем под дых.

Убивать будут? Так топорно? Куда проще в таком случае ввести мне в кровь ту самую «сыворотку правды». Значит, просто хотят показать мне мое место.

Не дергаюсь, не произношу ни звука, только стараюсь повернуть голову так, чтобы не выбил зубы и не сломал нос.

— Достаточно, — велит Первый, и Второй с видимой неохотой отходит. — Ты понял? — это уже мне.

Расставляю колени пошире, чтобы не запачкать брюки, и сплевываю кровь на пол.

— Догадываюсь, — отвечаю сквозь зубы. Они целы — и ладно.

— Ты был прав: вечер недобрый. — А я что говорил? — С этого дня переговоры по-хорошему закончены. Или ты приносишь пользу, или идешь в утиль вместе со своей сестренкой. Я понятно объясняю?

Шевелю челюстью из стороны в сторону, чтобы убедиться, что она на месте и функционирует.

— Доходчиво, — отвечаю.

— Учти, жизнь твоей сестры уже висит на волоске. Поэтому не советую играть втемную, — продолжает Первый; опять кивает Второму: — Принеси, пожалуйста, из чемодана план «Б».