"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1450

— О! — впечатляется ответом. — Ну тогда да. До встречи!

— Пока, приятель, — откликается с улыбкой Риган, обруливая стол. — Лаки, созвонимся.

— Заметано, — обещает тот.

Тайком от гостя бросаю на сына вопросительный взгляд, но этот зараза только пожимает плечами. Ладно, все равно потом узнаю, что у них там за дела.

Джейсон выходит из кухни. Следую за ним, на пороге не забыв обернуться и сделать Лаки страшные глаза. Он усмехается и машет на меня руками, мол, иди-иди.

Выхожу в холл; тут полутемно, за окном — уже сумерки. Стоило бы включить свет, но не успеваю этого сделать, потому как, едва мы оказываемся в полутьме, Джейс сгребает меня в охапку и страстно целует в губы. В первое мгновение я отвечаю не менее пылко, и только во второе бью его ладонью по плечу и шиплю, отстраняясь:

— Ты сбрендил? Ладно еще Лаки, но Гай увидит.

— Ему не пять лет, — отвечает невозмутимо, и, так как я намеренно отвернулась, чувствую щекой его улыбку. Он все еще не отпускает меня, а мне до чертиков тепло и уютно в кольце его рук. — Теперь ты мне скажешь, что себе надумала?

— О чем именно? — ворчу. Снова чувствую себя сварливой бабкой рядом с молодым человеком.

— Когда вошла. У тебя было такое лицо. Решила, что я тебя преследую?

Наблюдательный. Больше, чем нужно.

Хочу возразить, сказать, что это он о себе много думает и нафантазировал то, чего нет. Но вместо этого игриво выдаю:

— А ты преследуешь?

— А надо?

Надо, Джейс, надо.

А минуту назад мне казалось, что не надо. Я окончательно запуталась.

— Я никогда бы не пришел в твой дом, если бы меня не позвал Лаки, — тихо произносит Риган куда-то мне в волосы. — Я знаю: мне тут не место.

И это звучит… без намека на то, чтобы его переубедили, без наигранной грусти и обиды. Это звучит как обычная констатация факта. И, хоть меня и подмывает возразить, делать я этого не стану — это дом Александра, всегда был им и всегда будет.

Молчание затягивается.

— Отпустишь меня? — шепотом интересуется Джейсон.

И только тогда я осознаю, что вцепилась мертвой хваткой в рукава его формы на плечах. Быстро разжимаю пальцы.

— Извини, — бормочу.

Хорошо, что темно, должно быть, безумно краснею.

— Ничего, — заверяет. — Мне нравится.

И эти слова бьют наотмашь. Закусываю губу.

Слышит ли он, как колотится мое сердце? Хоть бы нет…

— Тебе пора, — напоминаю, собирая последнюю волю в кулак.

— Уже ухожу. — Его губы проходятся скользящим прикосновением по моей щеке, и я едва не всхлипываю от щемящей нежности этого касания. Руки за моей спиной расцепляются. — До встречи.

— До встречи, — повторяю эхом, открывая дверь, а затем запирая ее за ушедшим гостем.

Прижимаю ладони к пылающим щекам; потом закрываю ими глаза.

Что я творю? Здесь, в этом холле, я рыдала по Александру. А теперь тут я целуюсь со своим студентом, и мне, кажется, уже плевать, что он им является.

***

Когда возвращаюсь, в коробке сиротливо лежит последний кусочек пиццы.

— Мы тебе оставили, — гордо сообщает Гай.

— Спасибо, — благодарю скорее автоматически, чем искренне.

Больше не чувствую голода. Чувствую… Не могу подобрать слов. Ощущаю легкость во всем теле, будто я воздушный шар и сейчас воспарю в небо.

Лаки деликатно покашливает в кулак.

— Вы долго… э-э… прощались.

Вот я ему!

Пока судорожно обшариваю кухню глазами в поисках того, чем бы можно было запустить в моего хама-сына, как голос подает его брат:

— Целовались?

Ну вот, теперь я похожа на рыбу, выволоченную на берег, — беззвучно раскрываю рот, но слов не нахожу.

А Гай смотрит прямо, ничуть не смущаясь.

— Джейс классный, правда, — добивает меня. А потом промокает салфеткой губы и вскакивает со стула. — Я побегу делать уроки. Пока, Лаки. Удачи, Миранда. — Брату он адресует быстрый взмах рукой, а меня обнимает и только потом уносится из кухни.

— Удачи? Мне? — переспрашиваю жалобно, когда Гая уже и след простыл.

Великовозрастный оболтус, оставшийся со мной в помещении один на один, бессовестно ржет, прямо закатывается. Беззвучно, и на том спасибо.

Подхожу к нему, упираю руки в бока и воинственно спрашиваю:

— И как это понимать?

— Что именно? — Лаки пытается отвечать серьезно, но его снова разбирает смех. Возвожу глаза к потолку, скрещиваю руки на груди и молча стою, барабаня пальцами по своему рукаву. Не дождется, чтобы я повторила вопрос или дала уточнение: и сам все прекрасно понял. — Ладно-ладно, — наконец прекращает смеяться. — Ясно: ты думаешь, что я притащил Джейса к нам с каким-то хитроумным умыслом, касающимся тебя. Но я официально заявляю: у тебя мания величия. У Джейса сломался коммуникатор, и он обратился ко мне за помощью. Кто-то там в ЛЛА ему посоветовал. Я решил, что может понадобиться серьезная диагностика, и поэтому пригласил его к нам. Никто даже не думал, что ты успеешь вернуться. Я попросил Билли Боба подождать часик Джейса и докинуть его до общежития. Мы и правда уложились в час, но потом пришел Гай и стал просить заказать пиццу. Джейс и тогда пытался улизнуть, но мы вдвоем уговорили его остаться. Билли Боб почитал книгу, а получит зарплату за отработанные часы. Все счастливы.

Мои плечи устало опускаются. Да уж, придумала заговор там, где его нет.

Плюхаюсь на стул, недавно покинутый Гаем, протягиваю руку, беру из коробки заботливо оставленный мне кусок и принимаюсь жевать, абсолютно не чувствуя вкуса.

Даже в школе я не вела себя так глупо рядом с понравившимся мальчиком. Может, все дело в том, что до Александра мне никто никогда и не нравился? Наверстываю упущенное? Впала в детство на старости лет? Кажется, так это называется.

— Мам, все правда нормально, — произносит Лаки уже гораздо мягче и серьезнее — успокаивающе. — Никто тебя не осуждает. — Морщится. — Кроме тебя самой, конечно же.

Кто-то слишком хорошо меня знает.

Я осуждаю, да.

— Я испорчу ему жизнь, — говорю, вернув недоеденный треугольник обратно в коробку, упираю локти в столешницу и опускаю лоб на ладони.

Лаки выразительно хмыкает.

— С чего бы?

У меня нет вразумительных аргументов, кроме тех, которые я уже, кажется, озвучивала тысячу раз: Джейсон младше меня, он мой студент, а я его преподаватель, ему нужно доучиться и покинуть Лондор, учеба сложная и отнимает все силы, я — отвлекающий фактор, я — как чума, сею разрушение и страдания вокруг себя.

Слышу щелчок кнопки. Поднимаю голову.

Лаки тоже еще не успел переодеться, и на нем студенческая синяя форма. Он расстегивает манжету и задирает рукав на правой руке до самого локтя.

— Читай, — говорит строго.

Можно подумать, я не знаю, что там написано. Еще в тринадцать лет Лаки умудрился сбежать из-под носа охраны и без разрешения сделать себе татуировку. «Carpe diem» — «Лови момент» — его жизненный девиз и тогда, и сейчас. Но не мой, никогда не мой.

— Читай, — повторяет настойчиво.

Корчу недовольную гримасу, но выполняю требование.

— Лови момент, — бормочу.

— Вот именно. — Лаки опускает рукав обратно. — Повторяй себе эту фразу, пока не запомнишь. Иначе мне придется заставить тебя сделать себе такую же.

Невесело усмехаюсь.

— На лбу?

— Если понадобится, — отвечает сын до ужаса серьезно. — Жизнь одна. Тебе ли не знать?

Я знаю. Чертовски короткая жизнь, способная оборваться в любой момент.

Лаки встает, обходит стол и подходит ко мне. С опаской поднимаю на него глаза — сейчас опять ляпнет что-то жутко мудрое, и я почувствую себя еще большей дурой.

— Пойду. Я еще Ди обещал позвонить, — говорит он, наклоняется и целует меня в щеку. — Не заморачивайся. — Слава богу, вся мудрость на этот раз сосредотачивается в одном слове с отрицательной частицей.

Вымученно улыбаюсь.

— Передавай Ди привет.

— Ага.

— И ничего ей не рассказывай! — кричу уже вслед.