"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1441

Ну, приехали.

Не сказать чтобы я особо удивлен, но недоволен, это уж точно.

— Почему? — спрашиваю спокойно.

Должны же быть причины, помимо «не той ноги», предменструального синдрома, погоды — на что там еще списывали свое неадекватное поведение мои бывшие? К черту, не помню.

На лице Миранды написано удивление: не ожидала, что я попрошу подробностей. Она вынимает руки из карманов и обнимает себя ими, будто ей вдруг стало холодно. В помещении тепло, и я вполне не прочь подойти к ней и согреть, но я тоже не двигаюсь с места: если начала — пусть объясняет.

— Много причин, и тебе об этом известно.

Да, причины, по которым нам не следовало бы приближаться друг к другу, есть. Например, разведка Альфа Крита, висящая у меня на хвосте и угрожающая убить мою сестру, если я не начну приносить им ценные сведения, полученные от Морган тайным путем. Это да, причина. Но, во-первых, Миранде о РДАКе ничего не известно, а во-вторых, «не следовало приближаться» — в прошедшем времени. Мы уже это сделали.

— Будь добра, поясни конкретнее, — настаиваю.

Миранда возводит глаза к потолку с таким видом, будто я спрашиваю по-настоящему очевидные вещи. Но я не притворяюсь, мне действительно требуется пояснение, почему мне нельзя к ней приближаться, при том, что то, что произошло во время моего прошлого «приближения», ей явно тоже пришлось по душе.

— Джейс, ты мой студент.

Согласен, аргумент. Но чем больше мы будем появляться вместе, чтобы покрасоваться перед Рикардо Тайлером, тем больше о нас будет ползти слухов. Спим мы вместе или нет, уже будет без разницы.

Дергаю плечом, отбрасывая этот довод.

— Всем плевать. В уставе ЛЛА нет пункта о запрете отношений между преподавателями и студентами.

Лицо Морган удивленно вытягивается.

— Ты читал устав?

— Листал, — признаю. Нужно же было сориентироваться, куда я попал.

Какие-то пару секунд она смотрит мне в глаза, а потом снова отводит взгляд. Сжимает пальцами переносицу, будто бы у нее началась мигрень.

— Ты прав, это не запрещено, — соглашается. — Но я так не могу. Студенты для меня как дети.

— Потому что они в основном и есть ровесники твоего сына, — возражаю. — Я давно не ребенок.

— И тем не менее, — стоит на своем Морган. — Ты младше меня на десять лет.

А вот это принимать за веский аргумент я точно отказываюсь.

— И что? — спрашиваю.

Согласен, иногда разница в возрасте критична. Например, если бы один из нас был древним сгорбленным стариком, могли бы возникнуть дополнительные проблемы. Но и то, слышал, знаю, такие союзы тоже бывают, и людям начхать на то, кто и что о них подумает. Миранда же выглядит едва ли не младше меня. Она потрясающая, без шуток. Это любой признает и не оспорит. А что касается не внешнего аспекта: сейчас я как раз вижу перед собой растерянную девчонку, а не кого-то старше меня.

Но Морган действительно считает разницу в возрасте настоящей проблемой.

— Джейс, десять!

— Да какая разница, что за дата рождения стоит в твоих документах?

— Большая, — настаивает Миранда и продолжает с таким жаром, будто на самом деле рассчитывает меня переубедить. Даже перестает отводить взгляд и бегать им по помещению, теперь смотрит прямо на меня. — Ты знаком и с Лаки, и с Гаем. Так вот, между ними разница — всего восемь лет. А ты посмотри на них: один уже взрослый, а второй еще совсем ребенок.

Приходит мой черед сложить руки на груди, как это делала в коридоре Ди, демонстрируя свое недовольство.

— Мы опять возвращаемся к тому, что я уже сказал: я не ребенок.

— Я и не говорю, что ты ребенок, — не сдается Морган. — Я хочу, чтобы ты понял разницу. Десять лет — это очень много. Представь, я была такая, какой сейчас Гай, а ты только появился на свет.

Или я тупой, или она до сих пор так и не назвала ни одной веской причины, почему мне следует держаться от нее подальше.

— А когда у тебя случился первый секс, я только-только пошел в школу, — продолжаю за нее язвительно. Морган возмущенно вскидывает на меня глаза. — А когда ты усыновила Лаки, я все еще учился в той же школе. Дальше-то что? Было и было. Есть разница в возрасте и есть. Какое это имеет значение?

Я, наверно, правда туповат, потому что в упор не вижу ничего криминального в том, что мне нравится женщина, которая в сорок выглядит на двадцать пять.

Морган упрямо качает головой.

— Если мы продолжим, все станет только хуже. Мы привяжемся друг к другу. А у нас все равно ничего не получится. Тебе нужен кто-то твоего возраста…

Это хорошо, что она высказывает то, что на самом деле думает. Люблю честность во всех ее проявлениях. Но то, что в ее голове творится такой абсурд, мне не нравится ни капли. И если голос Морган становится все тише и обреченнее, то я начинаю злиться.

Неужели не ясно, что я быстро от нее отстану, стоит сказать мне, что ей не понравилось и не хочется повторения. Что еще-то?

Но вместо этого она долго и упорно перечисляет мне список несуществующих причин.

— Тебе нужен кто-то твоего возраста. Ты окончишь учебу, вы создадите семью, заведете детей…

Боже, насколько эти безумные тараканы у нее в голове успели проесть ее мозг?

— Да при чем тут дети?! — рявкаю. — Ты что, планируешь детей со всеми, с кем спишь?!

Я не это имею в виду. Не то, что не хотел бы от нее детей. Я вообще, черт это все дери, еще не хочу детей и никогда о них не думал. Просто не могу понять, почему мне следует держаться от нее подальше, учитывая то, что сейчас она сама позвала меня и явно не для того, чтобы аннулировать сделку по пусканию пыли в глаза Рикардо Тайлеру, а наоборот, для поддержания этой легенды.

Имею в виду совсем не то, но с психу говорю то, что говорю. Выходит чудовищно грубо. За что и получаю пощечину, крепкую и до ужаса звучную во внезапно повисшей в кабинете тишине.

— Я не это имел в виду, — озвучиваю свои мысли, потирая щеку. Что ж, заслужил.

Морган стоит напротив, сверкая глазами и сжимая ладони в кулаки.

— Убирайся, — рычит сквозь зубы. — К черту Рикардо. Я разберусь без тебя.

— Да конечно, — передразниваю. Убираю руку от лица и шагаю к ней. — Хватит уже нести чушь.

— Ах чушь?!. — Миранда задыхается от возмущения, а уже в следующий миг — от моего поцелуя.

Верните мне женщину, с которой я был вчера. Откуда эти заморочки, неуверенность в себе, надуманные причины? Проблем много, выше крыши, но, если думать только о них, можно по-настоящему свихнуться.

В первую секунду Морган пытается меня оттолкнуть, упирается ладонями мне в плечи, но я не пускаю. Да, наверное, логично было бы оскорбиться и уйти, хлопнув дверью. Но я не оскорблен. Мою гордость, естественно, можно умудриться задеть, но точно не пощечиной от запутавшейся в себе женщины. Которая, кстати, так и не сказала мне простого и элементарного: «Ты мне не нравишься».

Однако и сопротивляется Миранда недолго. Сначала обвивает мою шею руками и прижимается теснее, затем ее пальцы зарываются в мои волосы на затылке, а поцелуй становится глубже уже не моими стараниями.

Мы в ее кабинете, в ЛЛА, Барбара — за стеной, за этой тонкой дверью. Тонкой дверью с прекрасной звукоизоляцией — о да.

На самом деле, не скажу, кто начинает первым. Все происходит быстро и как-то само собой. Ремень на новой форме студента на редкость удобный — расстегивается на раз-два. В том, что кнопки на капитанской форме тоже будто придуманы, чтобы их отщелкивали второпях, мы убедились еще вчера.

Хорошо, что клавиатура и экран компьютера — всего лишь голограммы. На столешнице — только бумаги и пишущие принадлежности.

Карандаш падает с края и катится по полу. Шуршат, разлетаясь, документы…

***

Интерком звонит в самый подходящий момент: я стою, заправляя футболку в брюки, Морган все еще сидит на столе, воюя с кнопками своей формы (как оказалось, расстегнуть их проще, чем застегнуть обратно).

От звука звонка переглядываемся, как нашкодившие дети.