"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1434
— Командиры бывают разные, — отвечаю почти весело.
Рикардо мою реплику игнорирует.
— А ты знаешь, что от него отказались родители? — Замираю, эта информация бьет наотмашь. — В семнадцать лет, — добивает Тайлер, видя, что его слова наконец находят отклик. — Пошли в социальную службу и написали отказ от родительских прав и попросили признать его совершеннолетним досрочно, чтобы снять с себя за него ответственность. Думаешь, от хороших детей родители отказываются?
Сглатываю вставший в горле ком.
— Даже от плохих детей хорошие родители не отказываются, — говорю и сама не узнаю свой голос.
Слишком больно, слишком мало времени прошло после письма моих собственных родителей.
Как постарела мама…
«Доченька…»
Должно быть, что-то меняется в моем лице, потому как Рикардо замолкает и неожиданно идет на попятный.
— Я не тебя имел в виду, — кажется, впервые в жизни слышу от него нечто настолько близкое к извинению.
— Мы не знаем, что там произошло.
— Вот видишь, ты о нем ничего толком не знаешь, — Рикардо снова возвращается к насущному вопросу, радуясь, что я не стала развивать тему о собственных родителях. Зачем? Я не хочу о них говорить. И с ними тоже — не хочу.
Качаю головой.
— Я знаю достаточно.
Что дало бы мне знание о семье Джейсона? Ничего.
Рикардо ждет, что продолжу, но я молчу. Горько во рту, и горло отчего-то дерет.
— А о сестре он тебе рассказывал? — не желает униматься мой наглый визитер, демонстрируя, как хорошо сработали его люди.
Как жаль, что я не попросила Лаки разузнать о Ригане побольше. Предупрежден — значит вооружен. И, знала бы я обо всем заранее, Тайлеру не удалось бы застать меня врасплох.
Мотаю головой: нет, о сестре Джейсона мне ничего не известно.
В файле, который выслал мне Лаки, значилось, что она училась в медицинском университете имени какого-то там — я даже не запомнила. А далее было написано, что информация отсутствует.
— Его сестра — наркоманка, — объявляет Рикардо с каким-то садистским наслаждением, любуясь тем, как вытягивается мое лицо. — Баловалась продуктом нашей непревзойденной Изабеллы Вальдос — «синим туманом». С треском вылетела из университета. Продолжать?
О, сколько самодовольства в лице мужчины, сидящего напротив. Не будь между нами стола, непременно влепила бы ему пощечину.
Но между нами стол, и это к лучшему.
— Она умерла?
Рикардо морщится, будто мы говорим о чем-то или о ком-то отвратительном.
— Жива еще. Твой благоверный уже три года таскает ее по клиникам. Дурак, будто бы разрушительное действие «синего тумана» на мозг можно повернуть вспять.
Тайлер говорит о глупости, а я слышу о верности: не бросил, пытается спасти, даже когда всем известно, что надежды нет. Я чувствую уважение и… нежность, и за это себе я бы тоже отвесила парочку отрезвляющих пощечин.
— Ну, чего ты молчишь? — Рикардо, прищурившись, вглядывается в мое лицо.
Говорю правду:
— Мне нечего сказать. — Тайлер хотел, чтобы я разочаровалась в Джейсоне, а добился совершенно обратной реакции. Ну и кто здесь в таком случае дурак? — Джейс — лучший мужчина, которого я встречала за четырнадцать лет, — хочу соврать и заставить наконец перешедшего все границы дозволенного собеседника заткнуться, но на самом деле не уверена, что лгу.
Мне нравится Джейсон Риган. И это не только похоть и физическое влечение. Он мне нравится: его спокойствие, надежность, верность семье.
— Морган, ты меня пугаешь, — высказывается Рикардо. Я не пытаюсь закрываться, и он прекрасно читает все обуревающие меня в этот момент эмоции на моем лице.
Я что, правда влюбилась? В мужчину, которого вообще не знаю?
А что я знала об Александре, когда поняла, что он мне небезразличен? Не так уж и много…
Я сравниваю Джейсона с Александром? Снова. О боже…
— Почему он-то? — голос Тайлера звучит так неожиданно мирно, что вскидываю голову (последние несколько минут я просидела, изучая собственные руки).
— Не знаю, — говорю чистую правду.
Эти четырнадцать лет я вела далеко не монашеский образ жизни. Далеко «не». Менялись мужчины, менялись лица, тела, адреса для встреч. Холодно и безразлично. Просто касания. Просто движения. Просто разрядка.
— Ты еще можешь передумать, — произносит Рикардо гораздо мягче. Неужели готов уговаривать? После всего, что было сказано здесь и сейчас?
— Лучше придумай, как заткнуть Лукаса Ньюмана за пояс без моей помощи.
Увы, почему-то и сам Ньюман не придумал, как победить Рикардо, не вовлекая в это дело меня.
Тайлер молчит. Снова барабанит пальцами по подлокотнику. Потом подпирает подбородок ладонью, смотрит на меня в упор, словно оценивая.
— Что? — тут же ощетиниваюсь.
— Я, кажется, придумал. — Ох и не нравится мне его счастливое выражение лица. — Но не без твоей помощи. — Кто бы сомневался?
— Я не выйду за тебя замуж, — отрезаю.
— Посмотрим потом, — отмахивается, будто сейчас это далеко не первостепенный вопрос. — Люк хотел вложить денег в ЛЛА? — Киваю, подтверждая. — Так вот, я тоже вложу! — Корчу кислую мину: мог бы придумать что-то свое, в самом-то деле, смекалка ценнее богатства. — Мы устроим для студентов космический тур!
Моя челюсть тихо падает вниз.
***
Я устала. Мертвецки устала. Беседы с Ньюманом, а затем с Рикардо меня совершенно выжали — энергетические вампиры. Оба. И друг друга эти двое определенно стоят. Но Тайлер мне не чужой, и, несмотря на то что замуж за него я выходить категорически отказываюсь, помочь ему — мой долг.
Рикардо придумал какой-то безумный план по аренде космического лайнера и путешествия с почти двумястами студентами на борту. Якобы чтобы молодежь имела возможность потренироваться на практике. Фактически — пустить студентам пыль в глаза и своей щедростью добиться их голосов на выборах. Их самих, а также их родителей и друзей, которым учащиеся ЛЛА непременно расскажут о широком жесте премьер-министра.
План хорош, но… Он всерьез хочет повесить всю эту ораву на меня? В космосе? Вдали от дома?
Это адская, непомерная, чудовищная ответственность.
Мне хочется упасть лицом в подушку и забыться мертвым сном. На неделю. На месяц. На год. Мне плохо, я запуталась, сама себя не понимаю.
Может быть, выпить? Нет, вот придет на Лондор «Прометей» с моими друзьями на борту. Тогда и выпьем, и повеселимся. Пьянство в одиночестве не вариант. Можно, конечно, предложить Лаки составить мне компанию, но пить спиртное с сыном тоже как-то неправильно. С сыном можно немного выпить на радостях, но уж точно не напиться и не рыдать ему в жилетку. Я и так в последнее время непозволительно много жалуюсь Лаки на жизнь. Я мать — моя задача: помогать сыну с его проблемами, а не взваливать на него свои.
Так что нет. Даже не думай, Морган, справляйся со своими демонами сама.
Пожалуй, да: приехать домой и лечь спать. Плевать, что я обещала себе больше не ложиться пораньше. Просто плевать. Устала.
Уже собираюсь встать и покинуть свой кабинет, чтобы отправиться домой, как пиликает комм на запястье.
«Кому еще я понадобилась?» — думаю раздраженно.
Видимо, Лаки прав, и мне давно пора поставить разные мелодии на звонки и сообщения от конкретных людей — хотя бы знать, когда со мной хочет связаться сын, или его дядюшка, или…
…Джейсон.
«Привет!) Мы сегодня увидимся?»
Понимаю, что смотрю на экран и глупо улыбаюсь.
Мы увидимся. О да.
Торопливо печатаю: «Прямо сейчас. Можешь?»
Сообщение уходит, и я нетерпеливо кусаю губы в ожидании ответа. Вероятно, он чем-то занят. Нормальные люди ведь не назначают свидания немедленно, не так ли?
Пиликание.
«Где? Выхожу».
Сердце начинает биться сильнее.
Ты сошла с ума, Морган. Ты совершенно точно сбрендила, слетела с катушек.
«У ворот», — отвечаю.
Хватаю сумку и бегу к выходу.
Бегу. Как девчонка.