"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1413
Ну, еще бы. Сейчас, чтобы добиться своего, он с легкостью пообещает мне звезду с неба. И мы оба знаем, что обещания он не сдержит. Под влиянием обстоятельств, разумеется.
— Рик, нет.
— Не пойму, что ты теряешь? — продолжает увещевать. — У тебя все равно нет личной жизни.
Он говорит это с такой отвратительной уверенностью, что мне становится обидно.
— С чего ты это взял? — возмущаюсь, ибо лучшая защита — нападение.
— А с того. — Рикардо остается невозмутим. — Я навел справки. Да, ты не монахиня, время от времени у тебя кто-то появляется, но не часто, и это чисто постель.
Ушам своим не верю. Это все равно что копаться в моем нижнем белье.
Морщу нос, будто в помещении дурно пахнет.
— Ты отвратителен.
— Предусмотрителен.
— Отвратителен. Признай и не спорь.
Разводит руками, но продолжает самодовольно улыбаться.
— А что, если ты не все обо мне знаешь? — тем не менее не сдаюсь.
Рикардо прищуривается, вглядывается в мое лицо.
— Хочешь сказать, что у тебя кто-то есть? — Изгибает бровь. Издевается, ясное дело.
Признать сейчас его правоту — ударить в грязь лицом.
— Именно, — отчеканиваю, гордо вскинув подбородок.
Рикардо колеблется.
— И это серьезно? — уточняет.
— Более чем.
Снова вглядывается, но потом расслабляется.
— Не верю, — заявляет безапелляционно. — В последнее время ты курсируешь по маршруту: ЛЛА — дом — ЛЛА. Не хочешь же ты сказать, что закрутила роман с садовником?
Вот же сноб. Можно подумать, садовники не люди. Правда, если бы кое-кто был внимательнее к окружающим, то знал бы, что садовник у нас — женщина, и видел он ее не один раз.
— А что, по-твоему, в ЛЛА есть недостаток в мужчинах? — не имея на руках приличных карт, бессовестно блефую.
Вот теперь мне удается его пронять. Рикардо напрягается, даже подбирается в кресле — дикий кот перед прыжком на жертву, ни дать ни взять.
— И кто же он? — интересуется подозрительно ласково. — У вас там или старики, или студенты.
— Да хоть бы и студент, — выпаливаю, слишком поздно сообразив, что именно я горожу. — Молодая горячая кровь, и все такое.
Рикардо еще мгновение смотрит на меня не моргая, а потом бессовестно начинает… ржать.
— Ну… ты же… не… вампир, — выдавливает сквозь смех. Его настолько разбирает, что даже на глазах выступают слезы.
То тиран, то шут — вот он, Рикардо, во всей красе. Для ближнего круга, естественно. Для остальных он только тиран.
— Дурак, — огрызаюсь.
— Не пристало так говорить с будущим мужем, — снова старая шарманка.
— Только через мой труп, — обещаю. А сама думаю, как теперь выкручиваться из западни, в которую сама же себя и загнала.
— Вот что, дорогая невеста… — Рикардо сверяется с часами и, видимо, понимает, что потратил на пустые разговоры непозволительно много времени. — Завтра я планирую начать шоу. Приеду за тобой в середине дня, чтобы при свидетелях позвать на обед в ресторан. Не можем же мы пожениться без предыстории, верно?
Возвожу глаза к потолку: он невыносим.
— Не приезжай, — говорю, но понимаю, что обращаюсь к уже потемневшему экрану — Рикардо оборвал связь.
Не сдерживаюсь и с силой ударяю кулаком по столу.
— Скотина!
Скучно мне жилось, что ли? Теперь еще и этот решил свести меня с ума.
Женишок, чтоб его.
***
Прихожу с работы пораньше и наконец готовлю ужин.
Дома снова один Гай. Вместе едим, болтаем на отвлеченные темы. В кои-то веки мальчик рассказывает, как дела в школе. И, кажется, все и вправду хорошо, у него даже появились друзья.
Сдуру спрашиваю, не нравится ли ему какая-нибудь девочка из класса, а потом проклинаю себя на чем свет стоит и прикусываю язык, потому что Гай тут же смущается и замыкается в себе. Никак не привыкну, что он не такой, как его старший брат, — закрытый. К тому же, до десяти лет Гай прожил на изолированной планете, не видя и не общаясь ни с кем из сверстников, а потому адаптация в школе проходит тяжело. А я еще о девчонках…
Но сказанного не воротишь. Гай убегает в свою комнату под предлогом того, что у него еще много уроков, а завтра рано вставать. И я остаюсь на кухне одна.
Хочется реветь или биться головой об холодильник. И не пойму, чего больше. А потому не делаю ни того ни другого.
Сгоняю Хряща с посудомоечной машины и загружаю в нее тарелки и чашки. Получаю недовольный «мяв» протеста и угрожающий взмах черной когтистой лапы. Шикаю на обнаглевшего питомца, и тот с важным видом удаляется вслед за Гаем.
Может, у мальчика и проблемы с общением со сверстниками, но с нашим котом они нашли общий язык сразу. Помню, когда Лаки был маленьким, он все время норовил потискать Хряща, за что получал по заслугам и вечно ходил с разодранными в кровь руками, а порой и лицом. Гая же на моей памяти наш темпераментный черный друг не поцарапал ни разу — удивительное взаимопонимание.
Убираю посуду, собственноручно протираю стол, хотя можно было бы запустить робота-уборщика, и понимаю, что делать больше нечего, а спать еще слишком рано.
Бесцельно шатаюсь по дому, а потом сажусь на нижнюю ступеньку лестницы в холле, подтягиваю колени к подбородку и просто сижу и думаю.
Кому, как не мне, знать, что, если Рикардо Тайлер что-то задумал, он не отступится. Но, черт его дери, я не хочу выходить за него замуж. Первая леди Лондора — очень смешно. Мне бы справиться со своей личной копилкой славы, а не добавлять в нее еще монет.
У меня была надежда на Луизу и на то, что она убедит Рикардо в том, что ее кандидатура на роль его супруги куда лучше, чем моя. Но со звонком Лу и эта слабая надежда приказала долго жить. Не знаю, правда ли бессменный секретарь Рикардо Тайлера любит своего шефа, но оспаривать его решений она не станет — сегодня я в этом убедилась.
Но тогда остается только…
Хлопает входная дверь.
— Свет не включай, — прошу, представив, как сейчас загорится лампочка, и ее свет ударит по привыкшим к полутьме глазам.
— Ты чего сидишь в темноте? — удивленно спрашивает Лаки, замерев возле двери.
Может, после фонаря на крыльце ему и кажется, что здесь совсем темно, но света, падающего из коридора, ведущего на кухню, вполне хватает, чтобы рассмотреть его силуэт.
— Да так, — отвечаю и больше ничего не говорю. Вроде бы ничего сегодня толком не делала, а мертвецки устала.
Лаки понимающе хмыкает.
— Рикардо достал, да? — Приближается. — Подвинься. — Послушно подвигаюсь, и он садится на ступеньку рядом со мной.
От него пахнет ветром и неожиданно — морем. Значит, гуляли где-то с Дилайлой. Точно с Ди — глаза блестят даже в темноте.
Смертельно боюсь за моего мальчика, но, кажется, Дилайла не та, кто может разбить его сердце — она держится за Лаки не меньше, чем он за нее.
— Рикардо уже наябедничал? — уточняю.
— А то. — Не вижу, но точно знаю, что Лаки улыбается. — Звонил с утра, просил на тебя повлиять.
— А ты?
— Сказал, чтобы вы решали свои дела без меня. Я вас обоих люблю и не собираюсь вставать ни на чью сторону.
— Эх ты, — вздыхаю. — А я-то думала, ты всегда на моей стороне. — Конечно же, шучу: я никогда не заставлю его выбирать между мной и родным дядей.
Молчим. Лаки никуда не уходит, но ничего и не говорит. Он просто здесь, как всегда, рядом, и мне от этого становится спокойнее.
— Думаешь, мне стоит согласиться на его предложение? — спрашиваю прямо.
Усмехается.
— И стать мне не только матерью, но и тетушкой? — Да уж, звучит так же дерьмово, как есть на самом деле. — Тебе правду сказать? — голос Лаки становится серьезным так неожиданно, что я тут же отрываю голову от его плеча, на которое только что успела ее положить.
— Конечно правду, — отвечаю несколько ошарашенно.
— Дядя Рик напуган, — говорит все так же серьезно. — На самом деле. Впервые в жизни у него появился серьезный конкурент, и это здорово выбило его из колеи. И он правда верит своим социологам, утверждающим, что ты его ключ к победе на выборах, поэтому настроен весьма решительно. — Молчу. Мне нечего возразить. — Но, если ты согласишься выйти за него замуж, — ладонь, тепло которой чувствую даже через рукав формы, ложится на мое плечо, приобнимая, — ты будешь несчастна. Что бы он тебе ни обещал сейчас, он врет, просто очень хочет получить твое согласие. Не будет больше ЛЛА, не будет свободных полетов. И от телохранителя тебе тогда точно не отделаться. Да и другие мужчины…