"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1398

— Сколько?! — восклицает, часто моргая, словно не веря собственным глазам. Вот и моя первая реакция была точно такой же.

— Угу, — подтверждаю мрачно. — Девяносто девять. Даже у Дилайлы Роу девяносто восемь.

Оливер согласно кивает.

— Ди — молодец. — С моим бывшим секретарем он хорошо знаком, и потому способности Дилайлы не подвергаются сомнению. Никто не заподозрит меня в необъективности.

— Ди — молодец, — не спорю. Тут нечего спорить — не обсуждается. — А этот парень кто? Гений?

Нолан задумчиво трет переносицу и переводит взгляд с меня на бланки перед собой и обратно.

— Ну-у, — тянет. — Может быть, он хорошо готовился? — интонация вопросительная.

Он меня спрашивает? Я об этом Ригане ничего толком не знаю.

— Готовился? — переспрашиваю издевательски. — Сколько? Пока летел с Альфа Крита сюда? Люди годами изучают материалы, но не могут набрать столько баллов. А он… — Не оканчиваю фразу, оно и не надо.

Будь Оливер уверен в том, что выдвиженец Валентайна так хорош, он бы вообще не пришел ко мне утром. Их самородок поступил бы на общих основаниях, и все остались бы при своем. Но нет же, Нолан приходил, чтобы уговорить меня взять того при любых обстоятельствах. А значит, дело все-таки нечисто.

Коллега же расплывается в хитрой, совершенно лисьей улыбке.

— Посмотри только, как все удачно складывается. Тебе даже не придется поступаться своими принципами. Парень с мозгами — бери и учи. Разве ты не этого хотела?

— Этого, — бурчу.

Девяносто девять баллов — да это один из лучших результатов за десять лет!

***

Сижу в своем кабинете и на этот раз уже лично просматриваю все ответы экзаменационного бланка Джейсона Ригана. Если это мошенничество, то первоклассное. Ответы на вопросы даны простым, легкодоступным языком. Да, нет терминов и формулировок из учебников, зато есть четкое понимание предмета, что гораздо ценнее.

Неужели сам?

С другой стороны, если информация, полученная от Кима Валентайна, правдива, то Риган сел за штурвал допотопного крейсера с убогой автоматикой и просто так, вручную, без расчетов и подготовки провел его через «окно». По наитию, без знаний.

Тогда получается, что Джейсон Риган — прирожденный пилот. И то, что он убил десять лет на беготню за преступниками в альфакритской полиции, — непростительная трата таланта.

Но звучит это слишком фантастически, чтобы поверить. Не может быть, чтобы человек с такими способностями сам никогда не хотел летать.

То, что Оливер не приложил руку к результатам экзамена, поумерило мой пыл и уменьшило градус подозрительности. Тем не менее я еще далека от того, чтобы принять гениальность этого парня на веру. Потому что вера мне не нужна, хочу доказательств.

Дверь распахивается без стука и предупреждения. Верно, некому оповещать о посетителе — поздний вечер, Барбара давно ушла домой. Ди всегда задерживалась со мной до последнего, а у этой девчонки четкий график. Ей нужно домой кормить кошек, а у нее их четыре.

Улыбаюсь при виде вошедшего, вернее, ворвавшегося в мой кабинет.

— Привет, мам! Вызывала? — отвечает Лаки ответной улыбкой.

Вообще-то, я просила его зайти еще часа три назад, и он обещал скоро быть.

Демонстративно смотрю на часы.

Лаки виновато пожимает плечами.

— Когда ты позвонила, мы были с Ди в кафе. Не мог же я оставить ее одну? Она еще волнуется по поводу утреннего экзамена.

Мой безумно влюбленный мальчик. Нет, не могу на него злиться.

Провожу ладонью по лицу. Устала.

Снова смотрю на сына.

— С каких пор Ди пользуется алой помадой?

— А? — Лаки, успевший по-хозяйски расположиться в кресле для посетителей, сначала не понимает, а затем торопливо трет правую щеку и с ухмылкой смотрит на красные разводы, оставшиеся на ладони. — Это не Ди, это Кармен. Спасибо!

Иногда мне непонятно, как столько оптимизма может содержаться в одном человеке. Но я точно понимаю всех этих Кармен, Барбар (это только она сама думает, что окружающие не замечают ее безответной влюбленности в моего сына) и всех остальных.

— Ди-то не ревнует? — интересуюсь, улыбаясь.

Лаки смотрит на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.

— С чего бы? — Похоже, искренне не понимает.

Меня начинает разбирать смех, но держусь. Настроение стремительно улучшается.

— Ну, как же, — терпеливо объясняю, откинувшись на спинку стула и вытянув под столом ноги. — Какая-то Кармен, помада у тебя на щеке…

Лаки корчит гримасу.

— Кармен — моя однокурсница и просто была рада меня видеть после каникул.

— Ах, эта Кармен, — тяну многозначительно. Конечно, знаю Кармен, я помню имена всех своих студентов даже после выпуска, не то что с текущего потока.

Лаки же только отмахивается. Для него нелепа сама мысль о том, что его может заинтересовать какая-то другая девушка, не Ди. Тайлеры, они такие — непредсказуемые, но очень верные.

— Так зачем ты меня позвала? — Ерзает в кресле и нетерпеливо выбивает дробь кроссовкой по полу. Терпеть не может сидеть без дела, это у него с детства.

Вздыхаю и возвращаюсь мыслями к работе. По правде говоря, с большим удовольствием и дальше бы обсуждала личную жизнь своего сына, хотя вся эта жизнь и сводится к одному единственному имени — Дилайла Роу. На самом деле, меня уже некоторое время так и подмывает задать вопрос: «Когда свадьба?» Но не задаю, потому что в глубине души боюсь услышать в ответ: «В следующем месяце». Пусть хотя бы образование получат.

— База снова полетела, — сообщаю и красноречиво встаю со своего места.

Лаки закатывает глаза.

— Опять? У тебя же есть Саймон. И он, между прочим, тут на зарплате.

— Хочешь, и тебе выпишем плату за работу? — предлагаю на полном серьезе. Отхожу в сторону, потому как Лаки, хоть и возмущается, уже идет к моему стулу. Возмущаться он может, а отказать мне — нет.

Усаживается, вызывает клавиатуру. Фыркает.

— Вот еще. Что мне, денег мало, что ли?

Средств у Лаки и правда более чем достаточно. После наступления совершеннолетия ему доступны все счета с капиталом, оставшимся от отца, и те, на которые щедрый дядюшка клал деньги «на будущее», когда Лаки был еще ребенком. Суммы, надо признать, внушительные. Но мой сын всегда был и остается совершенно равнодушен к деньгам. Не злоупотребляет и никогда не тратит больше, чем нужно. Должно быть, потому что никогда не испытывал в них недостатка.

— Саймон хорош, — не собираюсь обижать местного программера и отрицать очевидное, — но он слишком вдумчиво подходит к вопросу.

Лаки на мгновение отрывается от экрана и бросает на меня быстрый взгляд. Хмыкает.

— Ты это к тому, что я безмозглый?

Саймон — хороший специалист, а ты, сын мой, прирожденный компьютерный гений. Но я это тебе не скажу, потому как перехваливать тоже вредно.

— Ты быстрый, — отвечаю.

Обхожу стол и устраиваюсь в кресле, которое недавно покинул Лаки. Кладу ногу на ногу и жду. Знаю, что ждать придется недолго. То, на что у Саймона ушел бы день, займет у Лаки от силы десять минут.

Повисает молчание. Не хочу мешать. Когда Лаки работает, то выпадает из реальности. Лицо сосредоточенное, губы поджаты, редко его таким вижу — обычно рот до ушей.

Когда Лаки такой, он, как никогда, похож на Александра…

Закусываю губу и перевожу взгляд на свои сложенные на коленях руки.

Мой психотерапевт говорит, что я больна, больна несбывшимися отношениями. По ее словам, нельзя до сих любить человека, которого знала всего полгода четырнадцать лет назад.

Возможно, она и права. Я и сама не знаю, что чувствую: любовь ли все еще или лишь светлое воспоминание о действительно коротком этапе моей жизни? Но знаю одно: я по-прежнему сравниваю с Александром Тайлером каждого приближающегося ко мне мужчину. И это сравнение всегда не в их пользу.

Скучаю. До сих пор.

— Готово! — Лаки вырывает меня из водоворота мрачных мыслей и порывается встать. Но я вскакиваю, подбегаю к нему и кладу ладонь на плечо, удерживая на месте. — Не так быстро, ковбой. У меня к тебе еще одно дело.