"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1390

Ну, приехали.

— Бери управление, мать вашу, — бормочу. Приподнимаюсь, бросаю взгляд на обзорный экран: дредноут неумолимо приближается. Хорошо, что этот вид космического транспорта не слишком быстроходный, но, если ничего не делать, нам это не поможет. — Джин, у Раша сердечный приступ! — вызываю медика.

— Плохо, — озабоченно, но до ужаса спокойно раздается в ответ.

Теперь до меня в полной мере доходит, почему мой бывший непосредственный начальник злорадно усмехался и потирал не успевший зажить поломанный нос, узнав, куда меня отправляют.

— В рубку! Быстро! — рычу в комм.

— Я пока занят, — безразлично отзывается тот. — Найди в аптечке инъектор номер пять. Зеленая жидкость. Введи ему прямо в сердце. Я попозже подойду. — И обрубает связь.

Тупо моргаю, недоуменно смотря на погасший экран коммуникатора. Потом вскакиваю и мчусь к ящику аптечки на стене. На пол сыплются какие-то прозрачные трубки и несколько респираторов. По закону подлости инъектор с наискось наклеенным номером «5» находится в самом низу.

Ввести в сердце — всего и дел. Один считает меня пилотом, другой — врачом, третий даже не помнит, как меня зовут…

Второпях расстегиваю форму на груди Раша и ввожу зеленое нечто туда, где, по моему мнению, должно располагаться сердце. Курсы первой помощи я, ясное дело, проходил. Сделать искусственное дыхание и остановить кровотечение — дела плевые и привычные. Но вгонять кому-либо иглу инъектора в сердце мне еще не приходилось. И то, что все однажды случается впервые, в данном случае не аргумент.

Как ни странно, после моих манипуляций старик-пилот не начинает биться в конвульсиях, из его рта не появляется пена — словом, не случается ничего из того, что происходит, когда человек собирается отдать богу душу. Хотя, честное слово, не уверен, что бог, если он в принципе существует, видит тех, кого забросили патрулировать самый отдаленный сектор галактики.

Дыхание Раша постепенно выравнивается. Не будь он темнокожим, можно было бы определить его состояние по бледности или румянцу. Но все, что я вижу, это выступившие на лбу пилота бисеринки пота. Пульс редкий, но вроде стабильный. Доктор Джейсон Риган к вашим услугам…

Дредноут приблизился уже на приличное расстояние. Теперь его можно хорошо рассмотреть и без увеличения. Махина из тех, что пальнет без промаха — и привет семье.

Не видя альтернативы, сажусь обратно в кресло второго пилота. Матерюсь сквозь зубы. Показывал он мне… Несколько минут уходит только на то, чтобы отключить автопилот. На память не жалуюсь, но пилотированию меня никто и никогда всерьез не обучал. Я в экипаже — грубая сила, вернее, быстрые ноги. Моя задача — гоняться за беглецами по космическим станциям и планетам, на которых они пытаются спрятаться от Галактической полиции. Я умею драться и пользоваться оружием. Могу что-нибудь по мелочи взломать и куда-нибудь забраться. Но, вашу мать, я никоим образом не пилот.

Только когда начинает визжать тревога, оповещающая о том, что на нас наведены орудия поражения дредноута, я наконец справляюсь с пультом управления судна и каким-то чудом увожу «Искатель-VIII» с линии огня.

Наш крейсер старый и, принадлежи он какой-нибудь торговой корпорации, быть бы ему давно списанным на металлолом, но в полиции испокон веков экономят ресурсы. Корабли тут не утилизируют, а отправляют в глушь, с глаз долой. С такими же проштрафившимися «везунчиками», как я.

Дред стреляет. Мимо. Пробую задать новое направление консервной банке, по чьей-то злой шутке, названной полицейским крейсером. Портачу со скоростью. Компенсатор перегрузки не справляется. Меня вжимает в кресло. В ушах звенит.

— Риган, ты чего творишь? — раздается по громкой связи рык капитана. Очнулся.

Отключаю громкоговоритель. Придет — поговорим.

Скорость продолжает вжимать меня в кресло. Что за чудо-корабль? Насколько мне известно, ничего подобного происходить не должно — современные технологии полностью защищают пилотов и остальной экипаж от подобных неудобств. Впрочем, «современное» — это не об «Искателе-VIII».

Посматривая на экран заднего вида и на догоняющий нас дредноут, вывожу перед собой карту местности. Так, поблизости есть «окно». Если уйти в более населенный участок космоса с уровнем цивилизации выше, вероятно, от нас отстанут. Скорее всего, и преследовать не станут.

Что ж, я вроде бы приноровился — до «окна» дотяну. Компенсатор понемногу начинает справляться с перегрузкой. Становится легче. Если не смотреть в экраны, то можно подумать, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.

Наконец, дверь за моей спиной с шипением открывается. Бросаю взгляд через плечо и выдыхаю с облегчением, видя капитана в компании раскрасневшейся от быстрого бега Китти.

— Садись. — Тут же встаю с кресла, освобождая место официальному второму пилоту. — Уходи в «окно», пока нас не распылили.

Бросившаяся было ко мне Китти замирает на месте и часто моргает. Ее объемная грудь тяжело вздымается, а в глазах разрастается настоящий ужас.

— Я… — бормочет она. — Я… Я не умею! Раш… — Тут ее взгляд падает на старика, все еще лежащего без сознания на полу. Китти мгновенно бледнеет. — Ой!

— В каком смысле — ты не умеешь?! — тем временем приходит в себя капитан. Шагает к девушке и рывком поворачивает ее к себе, схватив за плечо. Китти снова ойкает, на этот раз от боли.

Вовремя же Гроупс поинтересовался, что умеет делать его второй пилот.

— Не умею, и все! — восклицает Китти, высвобождая руку и потирая больное место. — Там расчеты. Это сложно! Я так… В пространстве могу. Ну и катер там…

Хмыкаю. Катер я тоже могу. И флайер. Вон, как оказалось, и в пространстве — целый космический корабль. Пока целый…

— Риган, — окликает меня Гроупс. Гнев с его лица исчезает, а взгляд становится заискивающим и даже просящим. — Ты сможешь провести «Искатель» через «окно»?

Они там пили, что ли? Он шутит? Начинаю смеяться, но обрываюсь — не шутит. И если мы не «прыгнем», нам крышка.

На борту пятнадцать человек, а единственный, кто умеет «прыгать» через «окна», лежит посреди рубки без сознания.

Высказавшись, капитан молчит и больше не предлагает ни единого варианта для нашего спасения.

Перевожу взгляд на дредноут, снова готовящийся к выстрелу. Сглатываю. И, как на казнь, иду к креслу пилота обратно.

— Пристегнитесь, что ли, — бросаю через плечо.

Сложно… Расчеты… Знал бы я еще, чего там нужно считать. Может, так получится?..

***

Около часа сижу под дверью кабинета, бездумно пялясь в стену напротив. Я здесь один, сиденья рядом пусты, да и вообще это крыло Главного управления Галактической полиции, как всегда, пустынно. Кого попало сюда не пускают — только по предварительной записи или по прямому приказу вышестоящего начальства. Так что моей компанией являются лишь портреты на стене, большинство — с черной лентой по диагонали в правом нижнем углу. Некоторое время изучаю лица на стене, затем отворачиваюсь — слишком много знакомых обзавелись траурным «украшением».

Барабаню пальцами по колену. Долго. В крайний раз я был здесь в прошлом месяце, как раз когда мне вручили новое назначение. Тогда тоже пришлось посидеть. Как выразился потом сам полковник Кинли, он заставил меня ждать, чтобы я мог подумать и прочувствовать свою вину. Я не стал откровенничать и просвещать его, что почувствовал максимум скуку.

Интересно, что на этот раз? Все-таки уволят? В конце концов, не обладая документами пилота, я не имел никакого права управлять кораблем и тем более проводить его через «окно», рискуя жизнями экипажа. А, как показывает практика, аргумент: «Ну, все же получилось», — в полиции не работает. Нарушение устава — и все тут.

Капитан Гроупс мог бы меня прикрыть и сообщить, что я сел в кресло пилота по его прямому приказу. Но когда мы оставили «Искатель-VIII» на орбите Альфа Крита, а сами спустились сюда, Гроупс не просыхал уже вторую неделю. Мой безумно рискованный и не менее безумный «прыжок» через «окно» произвел на капитана настолько сильное впечатление, что он ушел в запой в тот самый миг, как понял, что мы остались живы.