"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1352

Ди не жалуется мне, а я не жалуюсь ей. Да мне и не на что жаловаться, серьезно, дело-то движется. Ну, устал немного разве что.

О чем молчит Дилайла, не знаю, заверяет, что все хорошо. Спрашиваю Нину, говорит то же самое. Не донимаю.

Иногда помогаю Ди обрабатывать снова порезанные пальцы. По сравнению с тем разом, за который я расплатился кофеваркой, раны не такие глубокие, но от работы на кухне появляются с завидным постоянством.

Один раз и Дилайле приходится изображать медсестру и перематывать мою конечность — сорвалась отвертка и воткнулась мне в руку между большим и указательным пальцем. Ночь, и травма не такая серьезная, чтобы бежать в медблок и будить Джорджа, так что справляемся самостоятельно. Мне даже не приходится просить, Ди первой предлагает свою помощь. Мы же добрые соседи, верно?

Вот и соседствуем.

Спина только побаливает от спанья на полу.

Давно уже сплю без снов. Просто проваливаюсь в темноту и, кажется, сразу же встаю под звон будильника.

Но сегодня все иначе.

Вроде бы понимаю, что вижу сон: ну не могу же я оказаться на Лондоре, когда засыпал на проклятой Пандоре. Но все слишком реально: и наша гостиная, и солнечный свет, льющийся из огромных окон, и летний ветерок, колышущий тюль, и даже Хрящ, вальяжно развалившийся на спинке дивана и время от времени обмахивающий себя пушистым хвостом. А еще Морган…

Она стоит напротив меня, уперев руки в бока, и не менее реальна, чем все остальное. На ней почему-то не гражданская одежда и не синяя военная форма Лондорского флота — Миранда во всем черном, как работники Пандоры. Смотрит враждебно, даже зло.

Морган никогда на меня так не смотрит, поэтому отшатываюсь. В ответ на мое движение ее губы трогает ледяная, страшная улыбка.

— Почему ты молчишь? — произносит жестко, требует ответа, и у меня появляется ощущение, что я очнулся на середине разговора.

Не понимаю, качаю головой.

— А что говорить? — спрашиваю.

— Почему ты не явился к госпоже Корденец. Я трижды тебя спросила. Ты что, не слушаешь?

Моргаю от неожиданности.

— При чем тут эта женщина?

— Что значит — при чем? — Миранда злится. — Ты же знаешь, что она обещала вложить в Академию большие деньги. Мы нуждаемся в инвестициях. Что тебе стоило заткнуться и пойти к ней, как она хотела? Я думала, мы договорились.

Что-что-что?

— Ты продаешь меня? За деньги? — не верю. Это же Морган, моя Морган, так не бывает. — Мам, ты что?

В ответ Миранда запрокидывает голову и смеется. Вздрагиваю.

— Ах, теперь ты зовешь меня мамой? Поздно, ставки сделаны. Дора ждет тебя у себя.

Все еще не верю, качаю головой.

— Что за бред? — делаю последнюю попытку достучаться до нее. — Да не пойду я никуда.

— Ах, не пойдешь? — Морган стремительно шагает ко мне и залепляет зубодробительную пощечину, так, что моя голова отлетает, как у тряпичной куклы.

Пораженно дотрагиваюсь до щеки, отступаю на шаг назад, снова увеличивая расстояние между нами. Смотрю на нее во все глаза, а у Морган почему-то светлые волосы, светлые, совсем как у меня.

Светлые…

Это неправильно…

Это ошибка в программе, Миранда — брюнетка…

Я снова где-то слажал, данные легли неправильно…

Я перепишу…

— Лаки. Лаки, проснись, — доносится до меня, словно из другой реальности. — Лаки, проснись немедленно.

Ди.

Выныриваю из сна, как из-под воды. Резко сажусь, судорожно хватая ртом воздух. Дилайла возле меня на полу, зажжен верхний свет. У девушки встревоженный вид.

— Ты кричал, — поясняет. — С тобой все в порядке?

— В полном…

Хочу ответить спокойно, сказать, что мне всего лишь приснился кошмар, но выходит слишком хрипло. Да и замолкаю, не договорив, потому что чувствую, как по губам и подбородку льется что-то горячее.

Опускаю голову и ошалело смотрю, как с моего лица срываются красные капли и падают на грудь, на живот.

— Господи, Лаки, — вскрикивает Ди. — Сейчас, — поспешно поднимается на ноги. — Сиди, я сейчас принесу полотенце.

— Не надо… полотенце, — останавливаю ее, неловко зажимая себе нос. Это же надо, никогда в жизни такого не было. Кровь носом, конечно, шла и не раз, но тогда мне его как-никак разбивали. — Я сам.

Девушка не спорит, отходит с дороги. Встаю и иду в ванную.

Мельком бросаю взгляд на свое отражение в зеркале (восставший зомби) и включаю воду. Кровь еще идет.

Где-то когда-то читал, что если из носа выливается не больше двухсот миллилитров крови, то это не страшно. Знать бы еще, сколько ее уже из меня вышло, кто ж ее мерил? Голова вроде не кружится, но все лицо в крови и на тело натекло, хорошо еще, что спал голым по пояс.

— Ты как?

Оказывается, я не закрыл за собой дверь. Не оборачиваюсь, просто поднимаю голову и смотрю на замершую на пороге Ди через отражение в зеркале. Она в моей футболке, одной из двух, которые я ей отдал в виду отсутствия пижамы. Футболка слишком короткая, прикрывает разве что нижнее белье, и обычно Дилайла или надевает ее в темноте, чтобы немедленно лечь в кровать, или быстро пробегает из ванной до кровати, пока я сижу за компьютером и не смотрю в ее сторону. Сейчас же ей, кажется, совсем не до своего вида — испугалась за меня.

— Нормально я, — пытаюсь ободряюще улыбнуться, но Ди только морщится. Да уж, надо бы сначала смыть кровь, потом ободрять. — Нормально, — повторяю, убеждаюсь, что кровь больше не идет, зачерпываю воды в ладони, плещу на лицо.

— Голова не кружится? — голос совсем рядом — не ушла, а наоборот вошла в ванную. — Я могу чем-нибудь помочь? — тихонько дотрагивается до моей обнаженной спины.

Какая-то часть моего сознания умудряется отметить, что ее ладонь теплая, а кожа на ней немного загрубевшая из-за постоянной работы на кухне.

Зря она подходит так близко, потому что мне все еще сносит крышу от этой девушки. Хочется развернуться, перехватить ее руку, а лучше обе, притянуть Ди к себе и поцеловать, а потом…

Вот только она испугается и решит, что ее принуждают. Не ответит взаимностью, это уж точно.

Поэтому так и стою над раковиной, покрепче хватаюсь за ее края, чтобы не поддаться соблазну, и жду, когда девушка отойдет.

— Не кружится, — говорю. — Иди спать, со мной все хорошо.

Ладонь исчезает. Выдыхаю, только когда убеждаюсь, что Ди вышла из ванной комнаты.

Опускаю взгляд на штаны. Надеюсь, не заметила?

На часах пять утра, лег я в два — три часа сна, уже отлично.

Когда выхожу из ванной, свет по-прежнему горит, но Дилайла лежит под одеялом, на боку, спиной ко мне. Стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить, беру чистые вещи и возвращаюсь в ванную переодеться.

Оказавшись снова в комнате, тушу большой свет и включаю настольную лампу. До подъема еще два часа — уйма времени, которое можно провести с пользой.

— Не будешь ложиться? — доносится с кровати, когда я уже расположился на полу у стола с одной из недоделанных "лап" робота.

— Не-а, — отзываюсь. — Лучше сделаю что-нибудь полезное.

Ди больше ничего не говорит, и я полагаю, что она снова заснула. Вожусь с "лапой" в полной тишине, жалея только о том, что стараниями Изабеллы на моем коммуникаторе стерта вся музыка, а скачать новую на Пандоре неоткуда.

— Лаки, так нельзя.

— А? — удивленно поднимаю голову, я был уверен, что Дилайла спит. — Что нельзя? — переспрашиваю.

Я сижу на полу в кругу света, льющегося со стола. В той части комнаты, где расположена кровать, темно, поэтому силуэт девушки удается различить не сразу, приходится вглядываться.

— Ты чего не спишь? — задаю следующий вопрос, еще не получив ответа на первый, когда вижу, что Ди сидит на постели, обняв руками колени.

— И я об этом: почему ты не спишь? У тебя уже кровь носом идет от переутомления. Так нельзя.

— Нормально все со мной, — заверяю с улыбкой (все-таки приятно, что беспокоится). — Подумаешь, кровь.