"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1341

Гай кивает и соглашается, хотя по нему и так видно: пара лет для него — почти бесконечность. Потом вскидывает голову, его глаза опять загораются.

— А помнишь, ты мне обещал, что если все будет получаться, ты возьмешь меня к роботам на склад? Возьмешь?

Если я сам еще хоть раз пойду на этот склад…

— Зависит от Изабеллы, — говорю абсолютную правду.

Гай доволен.

Изабелла так и не появляется на обеде. Должно быть, доклад начальству затягивается. Потерпела бы до личной встречи, но нет, ей не терпелось. Хотя, возможно, мне это только на руку: после хороших новостей она не рискнет преподносить руководству плохие.

Около часа вожусь с синтезатором крови. Аппарат сложный, и его ремонт займет много времени. Так что откладываю, не закончив, и вызываю Изабеллу через коммуникатор. Не могу больше ждать.

— Да, Алекс? — отзывается почти мгновенно своим елейным с сегодняшнего дня голоском.

— Ты свободна?

— М-м, — тянет она. Похоже, занята, но и отказывать мне после утреннего триумфа не комильфо. — Не очень. А что ты хотел?

— Поговорить.

— Говори, конечно, — разрешает.

— Лично, — возражаю. — Могу я к тебе прийти? Ты в кабинете?

Пауза затягивается. Должно быть, чутье Изабеллы предупреждает ее о неприятностях, и она заранее пытается придумать пути к отступлению и обороне.

— Может быть, вечером? — предлагает дружелюбно. — А ты пока робота своего подкорректируешь?

Вечер, а после вечера — ночь, третья после письма Мэг. Уже могло произойти что угодно.

— Давай поговорим сейчас, — настаиваю. — Это не займет много времени.

— Хорошо, — сдается, — я тебя жду, — и отключается.

Выдыхаю с облегчением, затем подхожу к компьютеру и запускаю уничтожение информации.

— Ну что, Восьмилап, — бормочу себе под нос, — продадим твой зад подороже?

Из комнаты выхожу, только убедившись, что все мои наработки удалены с компьютера и восстановлению не подлежат.

— Открыто.

Вхожу после короткого стука. Изабелла сидит за столом, работает за компьютером, экран со стороны двери затемнен.

При виде меня она поднимается, обходит стол и опирается о его противоположный край бедрами, складывает руки на груди. Закрытая поза, ага.

— О чем ты хотел поговорить? — спрашивает спокойно, а в глазах тревога: не знаю, насколько ей нужен я в качестве сына, но мои роботы нужны всенепременно.

— Для начала о моем роботе, — отвечаю, притворяю за собой дверь, прохожу и без приглашения сажусь на стул для посетителей. Теперь она смотрит на меня сверху вниз. Пускай. — Ты им довольна?

— Разумеется, — теряется, не понимает моего вопроса. — Я уже созвонилась с руководством. Как только ты доведешь до ума первый экземпляр, они лично приедут посмотреть, чтобы убедиться, что я не преувеличила значимость твоего изобретения. И как только увидят своими глазами, что все работает, немедленно закажут поставку средства для стирания памяти, а ты примешься за следующие. Все, как договаривались. Я держу слово, — пауза и неверная догадка: — Ты ведь не испугался объема предстоящих работ? Придется оснастить роботами все секторы.

— Не испугался, — заверяю.

— Тогда?

— У меня есть условие, — заявляю спокойно. — И сразу говорю, что, если это условие не будет выполнено, я не вернусь к работе. В компьютере я все стер, большая часть данных у меня в голове. Вряд ли кто-то сможет продолжить без моего непосредственного участия. Если мое условие будет выполнено, я завтра же с удовольствием и удвоенным рвением вернусь к работе.

Спокойствие дорого мне стоит, но если Изабелла почувствует слабину, мне ничего не добиться. Моя мать была шпионкой, мой отец годами выполнял задания под прикрытием. Так неужели с такими генами я не сумею притвориться?

Я пытался думать о том, что скажу Изабелле, вчера ночью и сегодня на протяжении всего дня. Но я или слишком хотел спать, или голова была забита другим. Строить планы — не моя сильная сторона, остается только импровизировать. Точно знаю одно: не имеет смысла просить, нужно торговаться.

— Условие? — ее лицо вытягивается, затем появляется явное раздражение. — Мне кажется, мы договорись, заключили сделку. Что значит, не вернешься к работе? Теперь? О каких дополнительных условиях может идти речь?

— Не о каких, а о каком, — поправляю. — Всего об одном.

Изабелла разве что зубами не скрипит, но все еще держится.

— Говори, — позволяет.

И я говорю прямо:

— Мне нужна девушка.

У Изабеллы дергается щека. Не пойму, это порыв рассмеяться или нервный тик?

Затем ее глаза сужаются.

— Та самая? — понимает.

— Та самая, — подтверждаю.

— О господи, — она проводит ладонью по лицу, с губ срывается нервный смешок, — ты технический гений или наивный ребенок? Зачем она тебе? Ты что, жениться на ней собираешься?

Примерно так я и представлял ее реакцию. Стоит сейчас сказать о чувствах — рассмеется в лицо. А еще поймет, что в ее руках — рычаг давления на меня.

Но я не скажу.

— Я не собираюсь на ней жениться. Я собираюсь с ней спать, — отвечаю уверенно.

— Что, прости?

— Я собираюсь с ней спать, — повторяю без запинки, пожимаю плечами: — Ну а что? Ты ведь говорила, что понимаешь, что я уже взрослый. Сборка роботов займет кучу времени. Посмотри вокруг, тут все женщины в возрасте от сорока. Мне целибат хранить?

Мне удается ее поразить. Изабелла даже немного подается корпусом вперед, вглядываясь в мое лицо.

— Ты сейчас серьезно? — спрашивает осторожно.

— Абсолютно.

— Но когда я пыталась помочь тебе сблизиться с Ниной, ты делал оскорбленный вид и крутил носом, — напоминает, все еще не веря. — А Нине не за сорок, она красивая и молодая. Всего на два года старше тебя.

Склоняю голову набок, интересуюсь:

— Я похож на насильника? Нина любит Вилли.

— Хочешь — разлюбит? — тут же предлагает Изабелла. — Отправлю его в другой сектор. Она его больше не увидит.

— Ты что-то папу не разлюбила, — кидаю ей в лицо то, что никогда бы не сказал, будь у меня другой выход.

— Но и в монастырь не ушла, — огрызается Изабелла.

Ладно, зайдем с другой стороны.

— Если ты это сделаешь, Нина возненавидит меня и прирежет среди ночи, — для убедительности провожу ребром ладони по горлу. — Как тебе такой вариант?

Изабелла сцепляет зубы.

— Не посмеет, — шипит.

Парирую:

— Смотря в какой степени отчаяния будет находиться в тот момент.

На это Изабелле нечего возразить. Не поставит же она возле моей кровати круглосуточную охрану?

— А та девушка, значит, не прирежет? — скептически изгибает бровь. — Там вроде ее семья еще.

— Она их терпеть не может, — бессовестно вру. — Уже не раз пыталась сбежать от них. Если я заберу ее с рудников и поселю в нормальных условиях, только за это она будет есть у меня с руки, — боже, что я несу? Как у меня еще язык не отсох?

Изабелла смотрит в упор, пытаясь нащупать брешь в моей теории, но я так же прямо смотрю в ответ. У меня только один шанс, и я намерен доиграть этот акт, а уже потом сдохнуть за сценой.

— А как же: "А если я ее люблю"? — дословно вспоминает то, что я сказал ей однажды за завтраком.

Вот теперь опускаю глаза.

— А что я должен был сказать матери в первые дни знакомства? — бормочу. — "У меня с ней умопомрачительный секс, и я хочу продолжать им заниматься"? Так, что ли?

Кажется, у меня выходит натурально. Изабелла начинает смеяться, но не зло и больше не нервно.

— Так что? — уточняет, отсмеявшись. — Твоя девка — единственное условие? Я могу быть уверена, что, получив ее, завтра ты не придешь ко мне с новым требованием?

— Даю слово.

Изабелла еще целую минуту сверлит меня взглядом, затем распрямляет плечи.

— Хорошо, — кивает, — будет тебе эта девчонка. Пусть помогает Миле на кухне, жить будет с тобой. Форму, так уж и быть, выдам. А то еще вшей тут разведет, — морщится. — Но имей в виду, — тон становится жестче, — если придумаешь новые условия, попробуешь саботировать производство или выкинешь еще что-нибудь в этом роде, я лично выстрелю ей в лоб. Благо, идти будет недалеко.