"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1339

— Да, — киваю, — было бы отлично. Только на склад заскочим, кое-что возьму?

Изабелла немного удивляется, но не возражает.

— Хорошо.

Хорошо бы, если хорошо, но пока как-то не очень.

— Мама, а тот рабочий выжил, с ним все нормально? — вдруг спрашивает Гай, закусывает губу, напряженно ждет ответа.

Тоже перевожу на нее взгляд. Молчу, просто смотрю.

Изабелла вздыхает, ласково гладит сына по волосам.

— Нет, милый. Он умер от болевого шока. Его не смогли спасти.

Вилка Гая выпадает из пальцев и со звоном летит на пол, а мальчик так и сидит и смотрит на мать огромными глазами. Так же молча, наклоняюсь и поднимаю прибор, кладу на стол.

— Но как же так, мам? — едва ли не со слезами.

— Так бывает, сынок, — очень убедительно говорит Изабелла. — Опасное производство, ты же знаешь.

Гай шмыгает носом, вздыхает.

— Жалко его.

— Так бывает, — повторяет мать и красноречиво качает головой, поймав мой взгляд: предупреждает, чтобы оставил при себе предположения, от чего на самом деле скончался рабочий.

Молчу. Отвожу глаза.

ГЛАВА 32

Изабелла стоит спиной к дверям склада и разговаривает по коммуникатору. Воротник пальто поднят, распущенные волосы треплет ветер. Она поворачивается и замирает.

— Изабелла? Изабелла? — приглушенно доносится из динамика коммуникатора, но та только опускает руку вниз, даже не удосужившись сбросить вызов.

— Что это? — спрашивает, напряженно вглядывается в робота, которого мы с Вилли выкатываем на улицу.

— То, что ты просила, — уверенно заявляю, игнорируя скептицизм в ее голосе.

Изабелла подходит ближе, обходит мое творение по кругу, хмурится, качает головой — не верит. Согласен, выглядит мой первый экземпляр не очень, потому как собран сразу из восьми других моделей.

— Ты хочешь сказать, что ЭТО будет работать? — совсем неуважительно тычет пальцем в сложенную "лапу" со щеткой на конце. — Что это вообще?

Замечаю, как Вилли поспешно отворачивается, пряча ухмылку. Но Изабелла и не смотрит в его сторону, все ее внимание приковано к роботу.

— Поехали, испытаем, — настаиваю, — потом обговорим.

Эту ночь, не считая двух часов, которые таки выделил на сон, я провозился с "начинкой" для робота и адаптацией написанной вчера программы конкретно под этот экземпляр. Не для того я столько мучился, чтобы Изабелла фыркнула и завернула сделку только потому, что мое изделие выглядит не особо впечатляюще (или, может, в ее понимании, наоборот, чересчур впечатляюще).

— Ты фантастики пересмотрел? — голос Изабеллы звучит даже сочувствующе. Кажется, еще немного, и она предложит мне прилечь с компрессом на лбу. — Почему у него восемь рук и три… ноги?

А еще две "гусеницы". Знаю-знаю, вид не ахти, но я предпочел запихать в экспериментальную модель все, что только можно, чтобы потом не пришлось переделывать. Куда проще — опробовать на месте и уже знать, какие функции не понадобятся, а какие детали следует убрать из следующих конструкций.

— Поехали, — повторяю. — Все покажу.

— Ну, знаешь… — начинает Изабелла, потом отмахивается. — Ладно, поехали.

Кажется, она уже ломает голову, как будет объясняться с руководством, которое напрасно обнадежила. Отходит к флайеру и ждет, когда мы с охранниками загрузим моего восьмилапого друга в багажник.

— Эта штука правда будет работать? — шепотом спрашивает Вилли.

— Еще как, — обещаю.

Во взгляде Вилли куда больше веры в меня, чем у Изабеллы. Хотя кому, как не ему, знать, что все эти дни я действительно вкалывал как проклятый, а не просто сидел и крутил гайки.

В этот раз спускаемся по другому шахтному столбу на грузовом лифте, так как робот весит слишком много для транспортировки в пассажирском.

Изабелла молчит с самого отлета от склада. Время от времени бросает на меня красноречивые взгляды, но сдерживается. Вилли и его напарник (он не представился, и я понятия не имею, как его зовут) спускаются вместе с нами.

По выходе из лифта они грузят робота в вагонетку и катят его к забою. Сначала думаю сообщить, что на своих "гусеницах" он будет ехать куда быстрее, но потом отбрасываю эту идею. Изабелла сказала катить — значит, пусть катят.

Нас встречают удивленными взглядами все находящиеся в забое — как рабочие, так и охранники. Плечи Изабеллы напряжены, губы плотно сжаты, и вообще, вид у нее такой, будто она готова провалиться сквозь землю (думаю, не стоит ей напоминать, что мы уже под землей), мало того, что не верит, так еще и стыдится.

Осматриваюсь. Все вокруг замерло, работы встали, на нас и на Восьмилапа устремлены сотни любопытных глаз.

— Есть здесь бригадир? — спрашиваю, вертясь на месте. — Главный?

Изабелла меня не останавливает, молчит. Стоит, обхватив себя одной рукой под грудью, второй подпирает подбородок. Мне кажется, она намеренно выбрала такую позу, чтобы быстро закрыть ладонью глаза и не видеть позора собственного сына. Смешно, честное слово.

— Я сегодня главный, — выходит вперед один из охранников.

Лицо знакомое, это один из тех, кто был в экспедиции, захватившей "Старую ласточку".

— Шон, — говорю, демонстрируя чудеса хорошей памяти, — я спрашиваю главного по добыче синерила, а не по надзору.

От моего наглого тона Шон шире распахивает глаза и вопросительно смотрит на Изабеллу. В ответ на его немую мольбу осадить меня, она лишь пожимает плечами, предпочитая не вмешиваться.

Шон скрипит зубами, но не спорит, вытягивает шею, устремляя взгляд куда-то мне за спину.

— Холланд, — кричит. — Иди сюда.

К нам подходит невысокий худощавый мужчина, больше похожий на профессора, нежели на работника рудника. Равнодушно скользит по нам взглядом, ждет дальнейших распоряжений. Кажется, долгая работа здесь учит не задавать лишних вопросов.

— Спрашивай его, — говорит мне Шон.

Мужчина, как механическая игрушка, поворачивается ко мне. Не хватает только склонить голову, сложить ладони на уровне груди и сказать: "Слушаю и повинуюсь".

— Здравствуйте, — вежливо обращаюсь к нему, от чего на его лице, наконец-то, появляются хоть какие-то эмоции: брови чуть приподнимаются в удивлении. — Меня зовут Тайлер, — представляюсь так, как привык, а заодно так, как меня знает экипаж "Ласточки". — Как я могу вас называть?

Пожимает тощим плечом.

— Холланд. Просто Холланд.

— Очень приятно, — киваю. Замечаю, что Шон уже смотрит на меня как на больного. Да и бог с ним. — Холланд, покажите мне, пожалуйста, ваши действия для извлечения синерила. Пошагово.

Мужчина лишь чуть смежает веки вместо ответа, разворачивается и направляется обратно, туда, откуда его позвали.

— Пошли, — оборачиваюсь.

Вилли и его собрат по несчастью, пыхтя, начинают доставать Восьмилапа из вагонетки. Изабелла демонстративно отворачивается.

Когда робот оказывается на земле, парни с тоской переглядываются. Мысли так и написаны на их лицах: тащить тяжеловеса придется через весь забой. Ладно, пожалуй, хватит издеваться.

Вывожу над запястьем голографический экран коммуникатора, задаю команду — Восьмилап немного приподнимается, разворачивается и на "гусеницах" следует за ушедшим Холландом.

— Э-э, — отвисает челюсть у второго охранника, сегодня по совместительству — грузчика, — это что, он мог сразу сам так ехать?.. — он не заканчивает мысль, так как Вилли толкает напарника в бок, намекая, что лучше заткнуться и не жаловаться в двух шагах от Изабеллы.

Направляюсь за Восьмилапом, держа согнутую в локте руку перед собой и следя за показаниями на экране. Пока все отлично.

Люди расходятся, пропуская нас с моим изобретением вперед, провожают растерянными взглядами.

Холланд уже ждет у стены. Берет кирку, показывает, как выбрать место, под каким углом бить, как правильно отломить камень, чтобы не разрушить, как протереть мягкой тканью, положить в тачку… Внимательно слежу за каждым его действием.