"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1331
И это неправда, что мне все равно, а я просто хочу домой.
Мне.
Не.
Все.
Равно.
Мы снова выпиваем.
Отличное все-таки у Томаса пойло — голова абсолютно ясная. А раз так, то Изабелла или выпила его уже чудовищно много, или притворяется.
— За что ты так с людьми на рудниках? — спрашиваю, возвращая стакан на тумбочку. — Это я нарушил твой приказ, они ни в чем не виноваты.
— Не виноваты, — не отрицает. — Но вход в шахту и так хорошо охраняется, гораздо лучше, чем наземные постройки. А ты все равно попробуешь туда прорваться.
— А если я пообещаю, что не стану? Ты вернешь их из-под земли?
— Ты соврешь, — отмахивается.
— Не совру.
— Ты и сейчас врешь, — на ее лице снисходительная улыбка.
Поджимаю губы. Вру.
Снова наливает. Интересно, Изабелла решила сама напиться до потери сознания или напоить меня? Пока не работает.
— Ты, я и Гай, — произносит после нескольких минут молчания, — мы семья, мы должны быть семьей. Долж-ны.
Придерживаю при себе мнение, что ни я ей, ни она мне ничего друг другу не должны, потому что Гай — мой брат, и мне это нравится, я хочу быть его братом, его семьей.
— Тогда полетели отсюда, — выпаливаю. — Так, как ты хочешь: ты, я и Гай.
Изабелла начинает смеяться.
— Сдурел? — выдавливает сквозь смех. — Меня пристрелят за предательство, а вас порежут на кусочки в назидание другим.
— Нет такого места, из которого нельзя сбежать, — настаиваю. — Ты здесь не последний человек, знаешь систему безопасности, лазейки…
Смотрит насмешливо.
— Думаешь, тут нет стукачей, которые меня сдадут, если я что-то затею?
— Думаю, ты знаешь, кто эти стукачи, — огрызаюсь.
Морщится.
— Конечно, знаю.
— А значит, могла бы их обезвредить, если бы хотела.
— Если бы хотела, — повторяет многозначительно.
— Но ты не хочешь.
— Естественно, не хочу, — передергивает плечами в своей излюбленной манере. — Здесь у меня власть, деньги, положение. А что там?
— Я поговорю с Рикардо, он поможет устроиться тебе и Гаю.
— Рикардо… — качает головой. — Это даже не смешно.
— Он меня любит, — не сдаюсь. — И не станет вредить тебе или моему брату.
Изабелла усмехается.
— Рикардо Тайлер? Любит? Ты наивнее, чем я думала, — вертит в тонких пальцах пустой стакан, потом поднимает голову. — Ну а что насчет рабочих на рудниках, а, мой благородный сын, выступающий против рабства? Если бы я согласилась бежать, твоя совесть успокоилась бы, зная, что они остались здесь?
Вот сейчас мне все больше начинает казаться, что она ни капельки не пьяна, и все это изощренная проверка. А еще понимаю, что мне очень хочется верить в ее искренность, и следовало бы дать самому себе пощечину за эту слабость.
Естественно, доберись я до дома, ни о каких рудниках больше не шло бы и речи. Дядя Рикардо быстро воспользовался бы своими связями, потянул бы за нужные ниточки, и Пандоре, добыче синерила и рабству в шахтах пришел бы конец. Френсис, нынешний президент Лондора, только и ждет подобной сенсации и громкого дела, чтобы укрепить позиции и увеличить свою личную популярность. А дядя хочет назад в кресло главы государства. Так что они оба тут же кинули бы все ресурсы на обезвреживание корпорации по изготовлению и продаже "синего тумана".
— Понятно, — протягивает Изабелла, догадавшись по моему молчанию, о чем я думаю. — Только все пустое, а я слишком многим обязана этим людям. Ну и — усмехается, — мне здесь нравится, в конце концов.
— Тогда отпусти меня.
Закатывает глаза.
— А ты расскажешь Рикардо, а он передаст эстафету, и Пандору накроют на следующий день. Это замкнутый круг, мальчик мой.
Морщусь от этого обращения.
Круг. Замкнутый круг…
Почему-то вспоминается круглый робот-уборщик со "Старой ласточки". Хм, а что если?..
— А если я не скажу Рикардо о Пандоре? — выпаливаю, сам пораженный пришедшей в голову идеей.
— Ага, — поддакивает Изабелла, все еще крутя в руках стакан, — дашь слово, сдержишь его, а рабочие продолжат вкалывать на рудниках, и ты спокойно об этом забудешь. Повторяю, я не идиотка.
— А если рабочие больше будут не нужны?
Она качает головой, недовольная моей непонятливостью.
— Я уже говорила, закупалось много техники. Ни одна из них не справилась. Заменить людей нельзя.
Не сдаюсь. Идея шаткая, но это все, что у меня есть. А еще, когда меня захватывает, я уже не могу остановиться.
— А если я переделаю роботов?
Изабелла как раз собирается снова выпить, но так и замирает со стаканом у губ.
— Ты — что?
— Переделаю роботов, — повторяю уверенно.
— Никто за десять лет не сообразил, что с ними делать, а ты возьмешь и переделаешь? — в голосе неприкрытая издевка.
Это ничего, мне не обидно, пусть не верит.
— Ну а если? — продолжаю настаивать.
— Хорошо, — соглашается Изабелла, так и не выпив, возвращает стакан на тумбочку. — Допустим, ты технический гений, в чем я сомневаюсь, но все же…
— Допустим, — киваю.
На гения не претендую, но определенные способности и умения у меня точно есть.
— Допустим, так, — продолжает. — Мы заменяем людей роботами и отпускаем? Вот так просто? Берем с них честное слово о том, что никому не скажут о Пандоре, и машем на прощание? — в ее голосе появляются стальные нотки. — Это так не работает.
На этот счет у меня тоже есть идея. И мне ужасно не нравится, что под ее действие попадут Ди и остальные, но если это поможет спасти им жизни, то оно того стоит. Если нам не придется бежать, а удастся договориться — трижды стоит.
— Есть препараты, стирающие память, — говорю.
Изабелла открывает рот, чтобы по инерции возразить, но потом задумывается и закрывает.
— В твоей идее слишком много "допустим", — произносит наконец.
— Но она неплоха, — настаиваю, не отвожу взгляда, смотрю прямо в глаза, чтобы Изабелла не подумала, что я шучу или заговариваю ей зубы.
— Из всех фантастических идей, да, самая неплохая, — усмехается, наполняет мой стакан и доливает в свой.
В бутылке уже на донышке.
Качаю головой.
— Я больше не буду пить.
— То есть моя затея напиться вместе и подружиться провалилась?
Это звучит вполне искренне. Вполне, но недостаточно. Мне дико хочется ей верить, но не верю.
Встаю, давая понять, что беседа по душам закончена.
— Если ты хочешь сделать для меня что-то хорошее, проверни со своим руководством эту сделку.
Изабелла смотрит на меня снизу вверх и молчит не меньше двух минут. Жду, смотрю в ответ.
— Ладно, — резко поднимается и подхватывает под мышку бутылку. — Подумаю об этом на трезвую голову, — заявляет и направляется к двери. — Не опаздывай на завтрак.
— Не опоздаю, — отвечаю уже в закрытую дверь.
Плюхаюсь на кровать, рассматривая папино фото.
— В кого же ты влюбился девятнадцать лет назад? — спрашиваю.
Изображение молчит.
ГЛАВА 29
На завтраке Нина снова смотрит на меня с надеждой, но лишь качаю головой. Девушка разочарованно опускает глаза и больше не поднимает их, пока я не отхожу от нее с подносом. Считает виноватым в своих бедах. И рад бы оправдаться, но вины на мне целый воз, я и сам это прекрасно осознаю.
Несмотря на вчерашние возлияния алкоголем (а может, благодаря им), Изабелла выглядит бодрой и даже благодушной. Гай, чрезвычайно довольный переменой в настроении матери, весело приветствует меня, не переставая жевать булку. И (о, надо же) Изабелла не напоминает ему о том, что говорить с набитым ртом неприлично. Что это с ней?
— Доброе утро, — здоровается она со мной. — Как самочувствие?
Снова улыбка лишь губ, глаза внимательные, цепкие.
— Отлично, спасибо, — отвечаю вежливо, сажусь и быстро принимаюсь за еду.
Разговаривать с Изабеллой не тянет. Может, она и права, что я похудел. А как иначе, если ей удается испортить мне аппетит практически в каждый прием пищи?