"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1301

Вхожу и понимаю, что меня посетило дежавю, потому что на диване, точно как и в прошлый раз, сидит Дилайла.

— Привет, — здороваюсь первым, уже мысленно готовый к тому, что девушка встанет и уйдет.

Но Ди не делает попыток подняться. Видно девушку плохо, поэтому не могу сказать, что выражает ее лицо, но поза расслабленная, а голос звучит спокойно.

— Привет, — откликается эхом.

Подхожу к дивану.

— Не возражаешь? — что-то не хочется мне садиться на пол.

— Нет, — девушка настроена вполне дружелюбно, тем не менее отодвигается подальше, освобождая мне место.

Мне бы быть умным и осторожным, чтобы не нарушить хрупкое перемирие, но сдержаться не выходит.

— Я не кусаюсь, — комментирую ее перемещение в другой конец дивана.

Но она не злится, наоборот, смеется.

— Но это не повод прижиматься к тебе под звездами.

Я бы поспорил с этим утверждением, но сегодня не хочется.

Ди больше ничего не говорит, и мы просто сидим в темноте на диване, каждый думая о своем. Хотя на самом деле я не думаю, а рассматриваю ее профиль в тусклом свете, попадающем сюда из коридора. У нее идеальный профиль, лицо, которое я бы нарисовал, будь у меня талант художника. Но способностей к рисованию у меня никаких.

Забавно, но сейчас мне хочется невинно взять ее за руку. Последний раз я испытывал подобные эмоции к однокласснице, которую пригласил на новогодний бал. Мне было восемь, и я был чертовски влюблен.

Откашливаюсь, понимая, что мысли убежали в какую-то совсем дурацкую сторону, и заговариваю:

— Часто сюда приходишь?

— Часто, — Ди не отрицает. — Тут хорошо.

— Настолько не любишь "Ласточку"?

Она поворачивается ко мне, и я вижу, как блестят ее глаза.

— Люблю, — отвечает уверенно. — Но это здесь ни при чем. Если бы я выучилась на пилота, то вернулась бы сюда и была бы по-настоящему полезна. А так…

Вот в чем дело, помню свои мысли при знакомстве с Тимом, я подумал, не на него ли ей захотелось быть похожей. Нет, ей захотелось научиться тому, чего не умеет он, и стать первым пилотом на корабле. Амбициозно, мне нравится.

— Хочешь сказать, что бесполезна сейчас? — хорошо, что темно, потому что улыбаюсь как полный кретин.

— Ну почему же, — усмехается. — Я полезна. Я чуть-чуть там, чуть-чуть тут. Помогаю то Мэг, то Норману, то Тому, — отворачивается и смотрит на далекие звезды.

Но ей этого мало, ей хочется чего-то своего. Я ее понимаю.

— Ты, правда, можешь попробовать поступить в ЛЛА в следующем году. Количество попыток не ограничено, набор ежегодный. Морган тебя запомнила, а там тысячи абитуриентов.

Ди хмыкает.

— Утешаешь?

Смеюсь.

— Похоже на то.

— Расскажи мне о ней, — просит внезапно, так, что я теряю нить разговора, и приходится переспрашивать.

— О ком?

— О Миранде Морган. Когда я была маленькой, то смотрела все программы о ней, скупала журналы.

— Я надеюсь, ты не смотрела "Месть во имя любви"? — спрашиваю, морщась при одном воспоминании.

Ди, наконец, поворачивается ко мне.

— Смотрела. А что?

На пике всеобщей радости по поводу победы над Карамеданской Империей, популярность Морган возросла до небес. То, что она уничтожила целый город вместе с жителями, пугало общественность, но со временем страх перерос в восхищение. Пресса сменила заголовки с обвинительных на восхваляющие. Даже в учебниках истории Морган теперь представлена как героиня, благодаря которой завершилась самая кровопролитная война современности.

Это сейчас, по прошествии тринадцати лет с трагедии на Эйдане, Миранду оставили в покое и забыли за пределами Лондора, а тогда ее имя гремело на всю Вселенную. Спасибо Рикардо, разумеется, активно укрепляющему свои позиции на политической арене как раз за счет славы Морган и того факта, что она работает на него.

В тот самый период нашлись еще одни умельцы, как и мой дядя, решившие снять сливки со знаменитой истории. Они создали целый художественный фильм под говорящим названием: "Месть во имя любви". В картине рассказывалось об отношениях Морган и моего отца, а также о его смерти и уничтожении Мирандой целого города.

В реальности Миранда пребывала под действием наркотиков, а также в состоянии аффекта. В фильме — трезвомыслящая и равнодушная, решившая уничтожить врагов, убивших ее любимого, и, наконец, остановить войну. Никогда не спрашивал, но сильно подозреваю, что последнее, о чем Морган тогда думала, это о великом всеобщем благе.

Когда фильм вышел на экраны, Миранда очень старалась, чтобы я его не увидел. Но я был бы не я, если бы таки не умудрился это кино посмотреть.

— Просто интересно, — отвечаю, — услышать твое мнение.

— В детстве любила, — Дилайла смеется, вспоминая, — но отец постоянно гонял меня от телевизора из-за огромного количества постельных сцен.

Это да, трагедию моей семьи превратили в эротическую картину с кучей спецэффектов в конце. "Отомсти за меня" — просил актер, играющий моего отца. "Отомщу" — жарко клялась девица в образе Миранды Морган и плакала на его остывающей груди.

— На самом деле, дурацкий фильм, — продолжает Ди. — Из того, что я читала, и интервью непосредственно с капитаном Морган, которые смотрела, она никоим образом не ассоциируется у меня с героиней того фильма. Она пример для подражания.

— Ей было бы интересно это услышать.

— Правда? — опять поворачивается.

— Нет, — признаюсь. — Она бы велела тебе заткнуться и не пороть чушь.

Дилайла смеется, но не дает увести себя от ранее начатой темы.

— Ну, так что? — склоняет голову набок. — Какая она?

Медлю с ответом. Для меня Морган — лучшая.

— Она — человек, — говорю наконец. — Не героиня, закончившая войну, не символ мести и тому подобное. Она просто человек.

Именно после выхода "Мести во имя любви" я сам открыл для себя эту простую истину, когда заглянул в комнату Миранды пожелать ей спокойной ночи. Она только что вернулась с премьеры фильма, на которую ее вместе с Рикардо пригласили как особых гостей. Морган плакала. Даже нет, рыдала, скорчившись на полу.

Мне было семь. И я ни разу больше не видел ее слез. А еще с тех пор я никогда не заходил к ней без стука.

— Так что, если ты хочешь у нее учиться, — подытоживаю, — забудь о кумирах и примерах для подражания. Просто учись, Морган оценит успехи, а не поклонение.

— Учту, — усмехается Ди, — если, конечно, осмелюсь прийти в ЛЛА еще раз. Ты-то легко поступил? Сам?

Намек на купленное место? Я же "золотой мальчик", чуть не забыл.

— Сам и с первого раза.

Кажется, на этот раз Дилайла верит и сегодня не собирается предписывать мне воображаемые грехи.

— И не боялся? — спрашивает.

— Нет, — качаю головой, — дядя был категорически против моего поступления, и попасть в ЛЛА было делом принципа.

— Как можно быть против обучения в ЛЛА? — поражается девушка. — С лондорской академией может сравниться только земная, но попасть туда инопланетянину нереально.

— У меня вредный дядя, — говорю, словно это все объясняет.

— А ты, кажется, в него, — смеется Ди, а потом смотрит на свой комм и встает. — Поздно уже, мне пора.

Тоже поднимаюсь.

— До встречи, — прощаюсь. — Хорошо посидели, — самое глупое, что можно сказать, но, честное слово, с ней я превращаюсь в болвана.

— Неплохо, — соглашается Дилайла и делает шаг в сторону, а я, наоборот, к ней.

— Ди, — зову.

— А?

Она оборачивается, а я ловлю ее за руку, притягиваю к себе и целую в губы.

Ее губы именно такие, как я себе и представлял, — мягкие, нежные. От ее волос пахнет яблочным шампунем, и мне кажется, что еще никогда в жизни я так сильно не любил яблоки.

Ди отвечает на поцелуй то ли на автомате от неожиданности, то ли потому, что ей тоже этого хочется. Последний вариант мне чертовски нравится, но вряд ли стоит на него рассчитывать, потому что уже через секунду Дилайла влепляет мне звонкую пощечину и бегом вылетает с палубы.