"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1224
— Ладно, — развеселился капитан наемников, — отморозкам и проиграть не стыдно. Забирай, — кто-то быстро и зло заговорил рядом с ним, но слов было не разобрать. — Я сказал, пусть забирают! К черту их! — рыкнул на возмутителей спокойствия переговорщик и уже снова спокойно: — В спасательную капсулу их парня.
— С вами приятно работать, — Эшли.
— А с вами весело, — наемник.
Если бы у меня была хотя бы секунда на отдых, я бы зажмурилась и вздохнула от облегчения, но у меня не было даже этого.
Я начинала глохнуть от воя сирены. Монитор сообщал, что до отключения второго двигателя осталось: десять… девять…
Я должна была продержаться до тех пор, пока Тайлер не окажется на борту. Согласие наемников — это одно, но при передаче заложников случается всякое. Я не должна позволить дредноуту вспомнить о задерживающемся катере, иначе все напрасно.
…Три… два…
Когда двигатель номер два отключится, я потеряю половину мощности, могу не успеть…
— Морган! — крик Мэтта в наушнике. — Уходи оттуда! Он у нас! Морган!
— Не ори, — шепчу, потому что нет сил и возможности отвлечься даже на ответ.
Дредноут ударил снова, я успела в последнюю миллисекунду, рванулась от огненной струи (видимо, я их окончательно достала, и они решили использовать плазму), «Сигму» крутануло, завертело, ремни впились в тело.
Вращение еще не успело закончиться, а я уже увидела, как катер наемников поворачивается, чтобы снова идти к своему кораблю-«матке». Как только они окажутся на борту, ничего не мешает им развернуть дредноут и ударить по «Прометею».
Нас может спасти только скорость и маневренность.
— Мэтт! Нам нужно разогнаться и сразу влететь в «окно»! — закричала я в микрофон, выжимая из катера последнее, чтобы добраться до своих.
Пилот ответил мгновенно:
— Я могу не войти на скорости, это слишком опасно.
Мэтт, как пилот, слабее меня…
Мысль пронеслась в голове с бешеной скоростью, и впервые я не испытала ни капли морального удовлетворения от того, что Бонс уступает мне в мастерстве.
— Я смогу! — прорычала я. Сегодня я все могу, я всемогуща!
«Сигма» стонал, залетая в гостеприимно распахнутый шлюз. Я расстегивала ремни еще на ходу, одной рукой, ломая ногти.
Как только шлюз закрылся, и в отсек пустили воздух, в двери вбежал Нил, готовый помочь мне выбраться из «раненого» катера. Но я уже откинула колпак сама, спрыгнула, не тратя времени на осторожный спуск, и бросилась в рубку.
Механик, оказавшийся на моем пути, отскочил в сторону, как ошпаренный. Прости, Нил, я извинюсь потом, если выживем…
Я бежала по коридорам, которые слились перед глазами воедино, мелькавшие испуганные лица, подъем, распахиваемые передо мной двери — все это больше не воспринималось сознанием. У меня была только одна цель — успеть.
Не знаю, сам ли Мэтт вскочил с пилотского кресла, или я его вытолкала, в памяти это не отложилось. Но вот я уже за штурвалом, «Прометей» отзывается на касание трясущихся пальцев к панели управления.
Будь я на «Овне», то, что я замыслила, могло стать для корабля и экипажа крайне опасным, при перегрузке, наверняка, отключилось бы внутреннее гравитационное поле, поломалось бы все: люди и предметы. Но ведь это клиркийское судно, оно создано для такого, не так ли?
В последний момент я обратила внимание на монитор: дредноут подобрал свой катер и медленно стал поворачиваться в нашу сторону, меняя курс.
При входе в «окна» от пилота требуется ювелирная точность, переход на скорости не рекомендован ни в одной инструкции. Плевала я на инструкции!
Кажется, я нервно рассмеялась, и дала ускорение. «Прометей» послушался мгновенно, и мы понеслись к «окну» перехода.
Нормальное сердцебиение постепенно восстанавливалось. Я оперлась локтями о панель управления и уронила голову на руки. Сейчас адреналин покинет кровь, и меня начнет трясти, придет запоздалый испуг.
Дредноут, ожидаемо, за нами не последовал. «Окно» перехода разветвлялось внутри на пять направлений, следовательно, был только один шанс из пяти, что они выберут тот же путь, что и мы. Я ставила на четыре к одному, и я выиграла.
Черт возьми, я выиграла!
Наконец, я смогла полностью осознать эту мысль, а заодно и то, что я все еще практически лежу на приборной панели.
Я вскинула голову и увидела Бонса. Пилот сидел прямо на полу и смотрел на меня таким взглядом, каким смотрят на спустившееся с небес божество.
— Э-э… Мэтт, ты в порядке? — осторожно спросила я, поднимаясь из кресла. Ноги подрагивали, но это уже ерунда.
— Это была моя реплика, — пробормотал пилот, все еще не придя в себя.
В этот момент дверь рубки с тихим шипением поехала в сторону.
Я повернулась.
Если я совершенно не запомнила свой путь до рубки, то этот момент память запечатлела в мельчайших подробностях.
В двери вошел Александр, живой, здоровый, может, чуть помятый, только ссадина над бровью. Ерунда, какая же все это ерунда…
Я больше не думала, не сомневалась, просто преодолела разделяющее нас расстояние в несколько шагов и крепко обняла. Обхватила руками и прижалась к груди с такой силой, будто пыталась стать с ним единым целым.
Я чувствовала, как быстро бьется его сердце, как снова ускорило свой бег мое, громко и совсем не в такт. Его руки оказались на моей спине, а я уткнулась куда-то ему в шею, чувствуя пульсирующую жилку, вдыхая его запах, и понимая, что никогда в своей жизни еще не была так счастлива, как в этот момент.
Рубка наполнялась людьми. Кто-то вежливо кашлянул, пытаясь привлечь наше внимание и напомнить, что мы тут не одни, но мне было плевать, я вцепилась в Александра так, будто, отпусти я, он исчезнет.
— Ну дают, — кажется, Клавдия.
— Не завидуй, — это точно Ригз.
— Что там? Что там? — тонкий голосок Лоры, видимо, оказавшейся в задних рядах и протискивающейся вперед. — Ой! Как здорово!
Когда адреналин исчезает и критический момент отступает, обычно приходит истерика, люди смеются или плачут. Я не умела плакать, меня стал разбирать смех.
— Все хорошо, — прошептал Тайлер мне на ухо, успокаивая, и тоже совершенно не заботясь, что мы обнимаемся посреди рубки, и на нас все глазеют.
— Знаю, — пробормотала я, но ничего не могла с собой поделать, мои плечи продолжали сотрясаться от неконтролируемого смеха.
— Кстати, а почему все-таки ты нарисовал именно бабочку? — вдруг спросил Райан.
Александр хмыкнул куда-то мне в волосы:
— Ты, правда, думаешь, у меня было время подумать? Это первое, что пришло мне в голову. Я решил сразу сдаться, чтобы у них не появилось повода преследовать моего связного, который только что вышел. Так что пришлось импровизировать. Я знал, что если Морган узнает про бабочку, она непременно догадается.
— Миранда, — пробормотала я, все еще не ослабляя хватки.
— Что? — не понял Тайлер, наверное, мой голос прозвучал слишком глухо.
— Миранда, — повторила я. — Не Морган, для тебя Миранда…
Уже позже я спрашивала Александра, что бы он делал, если бы мы не смогли его вытащить. Помню, он посмотрел на меня долгим внимательным взглядом и сказал, что был уверен, что мы, его команда и семья, обязательно что-нибудь придумаем. А если бы все же не сумели, он бы устроил так, чтобы его пристрелили при попытке побега.
Больше я эту тему не поднимала.
В своих отчетах мы с Ригзом написали о случайной гибели Гаренье при попытке к бегству. Александр не задал по этому поводу ни единого вопроса, но я ни на миг не усомнилась, что он догадался, о чем мы умолчали.
Так началась моя служба на «Прометее». А затем пролетели еще четыре месяца, которые я смело и со всей уверенностью могу назвать самыми счастливыми в моей жизни.
Но все имеет свое начало и свой конец. Горят корабли и планеты, а люди рождаются и умирают…
Меня зовут Миранда Морган, и это моя история…
— II —
1
Паллада была настоящей крепостью, если такое сравнение уместно для космической станции. Из-за удобного расположения Паллада, изначально созданная в качестве обычного пересадочного узла, за последние десять лет превратилась в закрытую территорию, где располагались посольства большинства планет, и любопытным туристам ход сюда был заранее заказан.