"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1084
– Да, внимательностью ты не обижена, - пробормотал я.
– К тому же, когда ты появляешься, тебя повсюду сопровождает ветер. Даже в помещении. Если по аудитории пронесся ветер, значит, ты пришел, можно даже не смотреть.
– Правда? - удивился я. - Не замечал.
– Еще бы. Ты с этим живешь. Ты привык.
– Что еще? - поинтересовался я.
– Мои синяки, - тут же ответила девушка. - Ни одна мазь за пару часов не исцеляет. Да и Родион Романович… Он на больничный собирался, по универу ходили слухи, что он очень плох и жить ему всего ничего.
– Не слышал…
– Так эти слухи ползли, как раз когда тебя не было. А потом ты появился, сходил к Родиону Романовичу, и - р-раз! - он свеж, как огурчик, ни о каком больничном не может быть и речи. Да еще как ты с Акварелью говорил. Со знанием дела. Вот я кусочки мозаики и сложила воедино. Это не сложно, если все сопоставить.
– Да уж, - протянул я.
– Кстати, как ты узнал тогда, что я плачу в твоей комнате? Дверь ведь была заперта.
Скрывать было бесполезно.
– Домовой сказал, - сознался я.
Это заявление Ленку ни капельки не удивило. Похоже, она была готова ко всему, даже похлеще барабашек и прочей нечисти.
– Значит, ты умеешь лечить, управлять ветром, беседовать с домовыми, - перечислила она и выжидательно уставилась на меня.
– Разговаривать с животными, - продолжил я, - перемещаться, а еще меня заставили выучить фигову тучу заклинаний и языки. Но я еще учусь.
И я рассказал ей о магах, Стихиях, черной магии, даже о Темниковой и Брагосе, о дедушке, о похищении Светки, о Захаре… Меня прорвало, словно плотину. Бабушка все знала до меня, Светке я рассказал все в общих чертах - я никому еще не рассказывал все полностью. Это приносило облегчение, свободу, что ли. Говорить было легко. Писарева умела слушать, перебивала редко, но всегда по существу.
И я выложил все: и факты, и собственные переживания, даже о гибели родителей сказал.
– Значит, ты можешь практически все, - восторженно подытожила Ленка. - Это же потрясающе.
– Не думаю, - пробурчал я.
– Почему? Ты даришь людям здоровье, вы скоро уничтожите Темного Властелина, и черные маги станут безобидными.
– Здесь ты права. Вот только белые маги ничуть не лучше черных. Они не менее жестоки. Один Светкин пример чего только стоит.
– Но дело не только в доброте или кровожадности магов? - догадалась Писарева, она вообще оказалась удивительно догадливой.
– Не только, - сознался я. - Мне все время твердят, что я слишком молод. Они правы, конечно. Быть магом Стихии удивительно тяжело.
– Мне казалось, быть магом замечательно, - растерянно сказала Ленка. - Столько возможностей.
– Возможностей? - печально усмехнулся я, мне так тошно стало, что не выдержал, встал и заходил по комнате, точь-в-точь как Захар. - Ты даже представить себе не можешь, насколько насыщен оказался мир, в котором я теперь живу. Это постоянный шум и напряжение. Я пешком просто так ходить не могу, потому что идешь по улице, а на тебя сыпется ор голосов со всех сторон: не только люди, но и кошки, собаки, крысы, хомяки, даже насекомые! Плюс ко всему постоянная боль. Я не шучу и не преувеличиваю, действительно, постоянная. Кто-то все время чем-то болеет. Говорят, есть специальная блокировка чужой боли. Но если я заблокирую ее, я уже не смогу лечить. А у меня на это совести не хватит. Это я раньше думал, что совести у меня шиш да маленько, а ее у меня, оказывается, по горло. И теперь этот мир шумит и давит со всех сторон. Знаешь, мой кот мне бессовестно хамит, по подъезду не пройдешь - там подъездная метет лестницу и ругается на проходящих, а в холодильнике обитает холодильный Костя, который вечно голодный и требует колбасы и всякой вкуснятины…
Я выдохся и снова плюхнулся на кровать.
– Да я друга потерял из-за всего этого, - уже тише сказал я. - Но теперь все. Я могу им противостоять, я им нужен, поэтому они ничего мне не сделают. Я Сашке все выложу при первой же встрече.
Ленка помолчала немного и уверенно высказалась:
– Ты справишься.
– Иногда мне тоже так кажется. Иногда - нет. Сегодня, определенно, нет.
– Уж не думала, что ты пессимист.
– Уж не думал, что ты оптимистка, - в том же духе ответил я.
– Послушай, можешь быть уверен, я сохраню твою тайну, - очень серьезно заверила она.
Я криво улыбнулся:
– Знаю.
А на следующий день мы вместе отправились на занятия. Я давно не чувствовал себя так легко ни с одним человеком. Ленка знала обо мне совершенно все, и это было замечательно. Да что там - это было просто потрясающе.
Лена собралась, во что бы то ни стало, обязательно в этот же день поговорить с родителями. И тоже пребывала в самом хорошем расположении духа.
Учебный день прошел хорошо. Плохо было одно - Сашка не пришел. Куда запропастился Бардаков, никто понятия не имел. "Ну, ничего, - решил я. - Завтра появится, и я все ему расскажу, как вчера Ленке".
Мы с ней вышли вместе из здания университета. Светило солнце, хотя было довольно холодно. Сегодня Писарева мне показалась даже красивой, очень красивой. Я поигрался с ветром, и он пахнул в лицо, раскидав Лене волосы.
– Это ты? - сразу же догадалась она.
– Я.
– И зачем? - прищурилась она.
– Захотелось, - пожал я плечами. - Руки так и чешутся.
Лена улыбнулась. Мне понравилась ее улыбка. А что если Акварель была права? Если я не поддался искушению художницы, потому что подсознательно мне уже нравилась Писарева? Безумие! Я, кажется, свихнулся. Еще неделю назад я не мог представить себя рядом с ней, а сейчас… словом, сейчас очень даже представлял.
– Наверное, Сашке надоело, что ты все время прогуливаешь, и он тоже решил прогулять денек, - предположила Ленка.
– Скорее всего, - только странно, мысли у меня были совсем не о друге.
И мы пошли к остановке.
– К Акварели поедешь? - спросила она.
– А ты? - ответил я вопросом на вопрос. В ближайшее время мне никак не хотелось появляться у нашей сумасшедшей художницы, тем более, одному.
– Мы с ней не очень хорошо в последний раз расстались, - призналась Ленка. - Если честно, мне сегодня к ней не хочется.
– Мы тоже пообщались… не очень, - ну, это, конечно, мягко сказано. - Думаю, съездим к ней через пару дней. Больше обрадуется.
– Наверное, - согласилась она. - Ты на автобусе?
– Нет, - сознался я, - зайду за угол и перемещусь. - Это я тебя провожал.
Ленка засмеялась:
– Ваша галантность, сэр рыцарь, вгоняет меня в краску.
– Я тебе вечером позвоню, - пообещал я, - расскажешь, как там дела с родителями.
Она пожала плечами.
– Звони, - и вошла в подкативший автобус.
А я подумал пару минут, куда бы податься, и решил, что Сашка может правду подождать денек-другой, а как там дела с Красовым, узнать не помешает. И я отправился к Захару.
Он был дома, варил на кухне какое-то ну очень вонючее зелье.
– Привет.
– Здравствуй, - поздоровался он, не отрываясь от своего занятия.
– Что варишь? - я заглянул ему через плечо и поморщился: консистенция напоминала как раз то, что я и ожидал, судя по запаху.
– Успокоительное, - ответил Захар.
– Ты будешь это пить? - испугался я. - Это же отвратительно! Коровий понос, честное слово!
– Не я, - успокоил он меня. - Это Петру.
– О! - оживился я. - Красову в самый раз.
– Юрке тоже. Слишком разнервничался от сочувствия.
– Ну, - протянул я, - Сырина я травить бы не стал, но пусть, если сам хочет.
– Говорю же тебе, это не отрава, а успокоительное. Красова всего трясет после твоей выходки. Если его не напоить этим, он тебя задушит голыми руками, если увидит. А Сырин с радостью подсобит, он ведь тоже приверженец традиций и соблюдения правил.
– Первое правило - дерьмо, - высказался я.
– А формулировку его помнишь? - прицепился ко мне Захар совсем по-учительски.
Я закатил глаза, но прочел:
– Маг не имеет права распространяться с бездарными о магии и своих способностях. Человек, узнавший запретное, должен быть устранен.