Вкус денег, стр. 29

Волгин, когда часа через два Гордеев по просьбе Дениса смог к нему дозвониться, пробившись через сплошные короткие гудки, подтвердил, что действительно ужинал с Корниловой и Игорем Ненашевым 22-го.

Верить этому свято было нельзя, поскольку Корнилова за эти два часа могла сто раз до него дозвониться по какому-нибудь телефону, Гордееву неизвестному, а то и вовсе съездить к нему в министерство. Но с другой стороны, муж-то он ей бывший и не стал бы рисковать своей карьерой, а тем более шкурой, выгораживая ее, будь она замешана в убийстве.

Оперуполномоченный Майский. 3 апреля. День

В 12.25 Майскому позвонили из дежурки и сообщили, что к нему рвется Феоктистов. Валерий, конечно, попросил его пропустить, но дал себе торжественную клятву больше пяти минут с коммивояжером не общаться и на отвлеченные темы не разговаривать. Хотя приходу Феоктистова он был рад - тот избавил его от нравоучений и обвинений в некомпетентности, которые уже полчаса читал ему капитан Кривошеев.

Чтобы сразу задать нужный тон, Майский положил перед собой пустой бланк протокола допроса, вооружился ручкой и сделал устало-сосредоточенное лицо. А дилер с неизменным баулом просто лучился счастьем. С первых же его слов стало ясно, что явился он отнюдь не с новой бесценной информацией, которая перевернет все расследование с головы на ноги и позволит в ближайшие же пять минут арестовать убийцу.

- Я пришел вас от всей души поблагодарить! - заявил он, усаживаясь, и выставил на стол картонную коробку. - Это убийство помогло мне открыть новый подход в общении с клиентами, объем продаж увеличился как минимум вдвое, меня поставили в пример коллегам и даже повысили…

- Очень за вас рад. Это все?

- Нет. - Феоктистов открыл коробку и торжественно выложил на стол широкий поясной патронташ, в котором вместо патронов торчали фонарики, от огромного - килограмма на полтора, до крошечного - размером с шариковую ручку. - Мне выдали премию, и я счел должным поделиться.

- Это взятка? - сурово осведомился Майский.

Кривошеев, который остался послушать, делая вид, что читает газету, с интересом косился на Феоктистова из дальнего угла.

- Подарок, - запротестовал дилер. - От фирмы и от меня лично.

- Достаточно устной благодарности. - Валерий положил патронташ обратно в коробку и отодвинул подальше. - К тому же я бы вам посоветовал не очень распространяться перед клиентами, кто-то может решить, что вы знаете слишком много…

- Да что вы, я же просто повторяю то, что уже было в газетах. И в криминальной хронике был маленький сюжет. Люди же не на информацию покупаются, информация у них и так есть, а вот поговорить с живым свидетелем, который не от кого-то там слышал, а сам, можно сказать, находился в гуще событий, это интересно, это волнует, будоражит, возбуждает. А насчет фонариков это вы зря. Вы ведь любите рыбалку? Совершенно незаменимая вещь: толстое стекло, которое не разобьется о корягу, мощная лампа, пробивает до трех метров самой мутной воды. - Кривошеев, заслышав о рыбалке, оставил свою газету и переместился поближе. - Берете сачок и вот этот фонарь, ночью выходите в камыши, караси спокойно спят и даже не подозревают о вашем присутствии. Врубаете дальний свет, и только не зевайте черпать. Можно собрать до двух ведер рыбы за двадцать минут. Проверено ведущими канадскими специалистами на озере Онтарио…

- А без фонарика? - скептически поинтересовался Майский. Кривошеев торчал у него за спиной и жадно дышал в затылок, опера это нервировало, и дилер его нервировал, и фонарики будили воспоминания исключительно о темных улицах, и от этих воспоминаний почему-то ныли зубы.

- Что?! - возмутился Феоктистов. - Ну, вы даете! Без фонарика идите на рынок или в магазин "Океан", но разве там романтика?! Охота?! А вот с этим, который поменьше, лучше ходить на рака. Он дает световое пятно большого диаметра. Берете дохлую лягушку…

- А на кабана? Или на медведя?

Вообще- то, Валерий рассчитывал дилера подколоть, а еще лучше обидеть, но он на полном серьезе полез в свой баул.

- Дай ему двадцатку, - жарко шепнул на ухо Майскому Кривошеев.

- Зачем? - также шепотом спросил Валерий.

- Чтобы не выглядело как взятка, - прошипел капитан.

Дилер наконец выудил из своих бездонных закромов то, что искал:

- На крупного зверя есть ножи…

- Считайте, вы меня уговорили, - отверг Майский ножи, - но этот набор я у вас куплю. Правда, по очень оптовой цене. - Он выложил перед Феоктистовым столбик из десяти двухрублевых монет (какой-то урод сегодня дал на сдачу, когда он покупал сигареты).

Феоктистов хитро подмигнул и вернул ему полстолбика:

- Оптовые цены в последнее время так стремительно падают… - Он схватил свой баул и, пока опер не передумал, срочно испарился.

Кривошеев столь же резко сгреб фонарики.

- С паршивой овцы хоть шерсти клок, - резюмировал он, любовно поглаживая свое приобретение.

Кого он имел в виду под паршивой овцой, Майский уточнять не стал, а решил сходить слегка подкрепиться. Хотя формально матценности достались капитану, фактически взятку брал он, поэтому проснувшуюся совесть следовало успокоить чем-нибудь по возможности калорийным.

Дюжина пончиков (сегодняшних и даже горячих, как это ни парадоксально) с кремом и три чашки кофе в кафешке за углом к 14.20 усыпили его душевных кошек - они больше не скреблись. А пара сигарет на свежем воздухе окончательно вернула Майскому рабочее настроение. Чего нельзя было сказать о Кривошееве - за сорок минут отсутствия подчиненного он так и не натешился своими новыми игрушками. Капитан, как дите малое, мигал фонариками под стол, в окно, высвечивал паутину в углах и тараканов в щелях.

- А знаешь, Валера, - Кривошеев включил все восемь фонарей, выложил в ряд и направил эту рампу на опера, - что-то совсем мы твоими соратниками не занимается. Все у нас, значит, как бы подозреваемые, а адвокат этот - Гордеев - как бы свидетель или даже как бы вообще ни при чем. А это неправильно. Так быть не должно. Вот объясни мне популярно, почему господин Гордеев не мог убить господина Лесникова, царство ему небесное?

- Потому что у него не было мотива, возможности, и…

- Ты еще скажи, он стрелять не умеет. Чтобы в упор высадить три пули в широкую грудь, особого умения и не нужно, а на качественный контрольный выстрел нашего убийцы и не хватило. Теперь о возможностях: твой адвокат сам мне признался, что выходил "припудрить носик", в смысле отлить, и отсутствовал минут пять. А за пять минут он запросто мог проскочить до нужного номера. И, кроме того, у него такая замечательная кожаная куртка, с которой так замечательно отмывается грязь и кровь…

- А мотив?

- Да мотивов десяток можно придумать. Может, он деньги у Лесникова взаймы брал или Лесников его смертельно оскорбил? А может, он вообще ведет тайный отстрел лучших или худших носителей фамилии Лесников. Попробуй, аргументированно опровергни хоть один мотив, слабо?

- И опровергну!

- И опровергни!

- Ну, во-первых…

- Мужики, - в дверь заглянул старшина - дежурный по отделению, - а у вас два трупа.

- Егоров и нигериец? - наобум справился Кривошеев.

- Он не нигериец, а марокканец, - поправил Валерий.

- Нет, - старшина сверился с бумажкой. - Бережной и Феоктистов. Пятнадцать минут назад их расстреляли из "калаша" в пивбаре на улице Усачева, прямо через витрину.

- Двумя подозреваемыми меньше, - вздохнул Кривошеев.

Роберт Ненашев. 3 апреля. Вечер

У подъезда стоял серебристый "Grand Cherokee". Рядом Игорь разговаривал с каким-то перекачанным парнем в черной кожанке. В машине лениво покуривал шофер, тоже достаточно мускулистый.

- Ну что, Скат? Как дела? - справился Игорь.

- По-разному…

- Ты что-то мрачный слишком, поедем развеемся.

Роберт подошел к джипу и с интересом разглядывал его.

- Что, хорош конь? - Игорь любовно погладил машину. - Полный комплект: от климатической установки до бортового компьютера. Гидрокорректор фар, подогрев сидений, подушка безопасности, легкосплавные диски…