Связанные туманом (СИ), стр. 35

Удивительно, но на своем пути мы не встретили ни одного эльфа, пока, пробегая по одному из залов, где светлые, судя по обстановке, предпочитали отдыхать на диванчиках за книгами, и разговорами, не столкнулись с Дарсиэлем, который сложив руки на груди, стоял и кого-то ждал, высматривая мрачным взглядом. Оказалось – нас. Мое сердце пропустило удар, а потом как шальное поскакало навстречу прекраснейшому из мужчин. Все ощущения, которые я поймала на этапе знакомства, сейчас обрушились на меня в тройном объеме.

– Наконец-то! Мне сказали, что вы выбрались. Я так и знал, что вы прибежите к этому выходу, – воскликнул Дарсиэль, увидев нас. И это была музыка для моих ушей: его голос затрагивал самую суть души, даря ей настоящую, ничем не замутненную радость. Как я жила без этого раньше? Это было жалкое существование!

– Уйди с дороги, светлый! – спокойно сказал Талсадар. Спокойствие было мнимым, я видела, как у него когти отрастать начали. Все видели.

– Вы не уйдете далеко, в нашем лесу это невозможно – вас вернут в мгновение ока. А если послушаете меня и поможете, то возвращение в Сабирию можно устроить и по морю. Тем более, что это и в ваших интересах.

– Говори! – рыкнул темный. Он завел меня за спину в защитном жесте, но мне это только мешало: я выглядывала из-за спины темного и восхищалась светлым лордом, бросая жаркие взгляды на объект моего обожания. Он словно магнитом притягивал взор, но просто смотреть уже было недостаточно: хотелось прикоснуться к этому совершенству, пробежать руками по лицу, плечам и животу. Сделала шаг вперед, а дроу, почувствовав движение за спиной, сначала недоуменно оглянулся, а потом проинспектировал меня более долгим и внимательным взглядом. Пока он удивлялся, я сделала обманный маневр и решительный бросок вперед к Дарсиэлю, словно кобра, заметившая добычу. Талсадар перехватил меня, но я на него особого внимания не обращала: с блаженной улыбкой я стремилась к своему чуду, и только рука темного, цепко схватившая за локоть, не давала этого сделать и тем самым очень бесила. Я делала шаг к светлому, дроу тянул к себе, я не останавливалась и снова тянулась к своему идеалу, и снова отлетела обратно – таким образом я вообще по ощущениям не останавливалась, но Дарсиэль был все так же недосягаем, что приводило в отчаяние и взращивало желание прибить настырного темного. Талсадар что-то понял и перевёл злой взгляд на Дарсиэля.

– Светлый! Ты используешь чары? – с презрением прошипел Талсадар.

– С чего ты решил? Твоя полукровка слюни на меня пускает? Я заметил. Да, чары – часть нашей фамильной магии, но они не для вашей деревенщины. Эльфы нашего клана привлекательны только для незамужних эльфиек из древних родов, и пока сами не женаты. Это помогает настроить наших холодных леди на брак: чем древнее кровь, тем они меньше склонны к сантиментам. У вашей полукровки не может быть крови аристократа: с людьми сношаются только рядовые нетитулованные светлые, и именно от них рождаются эти недоэльфы. Благородный светлый никогда не понесет свою драгоценную кровь в утробу человечки. Так что нет, твоя девка не может чувствовать чары. Но если ей так надо, я могу ее взять в постель на пару раз – недурна.

Его слова были унизительны, но я не чувствовала этого. Разумом я понимала, что меня обижают, но ощущения все равно были восхитительные: все, что говорил светлый, звучало как признание в любви.

– Ну не знаю, для нашей Крисс не характерно так бросаться на кого-либо. Талс, держи ее, она сейчас рванет к бледному. Притушите чары, лорд Дарсиэль, – обеспокоенно сказал Хирон, подойдя ко мне и поводив ладонью перед глазами. Видимо, я что-то сделала не то, раз у дроу так вытянулось лицо. Не часто можно увидеть такую эмоцию на лице этого темного.

– Я это не контролирую, – с ухмылкой сказал светлый. Он всего лишь поднял уголок губ, а меня словно молнией поразило: мой сладкий улыбнулся!

Талсадар разозлился, и, заиграв желваками на лице, схватил меня за затылок, повернул к себе лицом и прижал голову к груди, лишая возможности видеть Дарсиэля. В голове немного прочистилось, дурман ослаб, появилось чувство стыда, но до конца очарование моим личным эльфийском божеством никуда не делось.

– Все же, похоже, на Крисс действуют именно чары, – прокомментировал Хирон, увидев, что я затихла рядом с Талсадаром.

Дарсиэль нахмурился и сказал:

– Действительно, странно. Но это не главная наша проблема сейчас. Давайте о деле. Мой отец хочет захватить власть, он пленил Карнаниэля. Сейчас в Гринлойде введено чрезвычайное положение и объявлено, что король при смерти.

– Ты выступаешь против отца? – удивленно уточнил Хирон.

– Смерти я его не хочу – предупреждаю! Однако видеть его королем тоже не желаю.

– Тут все как дома! Такие же бездушные твари! Эльфы – такие эльфы, в любом цвете, – не унимался дроу.

– Я против, чтобы он получил власть, так как Таллиэль мечтает об империи и планирует захватить человеческие государства. Начнет с Сабирии, а там кто знает. Очевидно, что Даркмар не так силен, как раньше, поэтому, скорее всего, сохранит нейтралитет.

– И для чего он попытался запереть нас?

– Мой отец все решает с позиции силы, а шантаж – лучшее средство дипломатии. Пока он не готов выносить сор из избы, так что выпускать вас никто не планировал, по крайней мере в ближайшее время, пока Карнаниэль не умрет. Захват власти требует особых мер. Впрочем, вам как раз это должно быть понятно, ведь и у вас на троне сидит самозванец.

– Я попросил бы без комментариев, – угрожающе прошипел Талсадар, а я вновь почувствовала приступ непреодолимой тяги к Дарсиэлю. Похоже, чем он больше говорит, тем сложнее мне сохранять спокойствие. Темный так сильно прижал мою голову к себе, что почти перекрыл возможность дышать, а мне хоть бы хны – я купалась в волнах эйфории от близости светлого.

Я ерзала в тисках рук Талсадара в стремлении прорваться к светлому, но тот держал крепко, не отпускал. Разговор предполагался долгий, поэтому, устав стоять, мы расселись на диване и креслах в углу зала. Талсадар посадил меня рядом, обнял рукой и накрепко зафиксировал мою голову под мышкой, лишая возможности видеть светлого. Вслух я не протестовала, но за свободу боролась изо всех сил: крутилась, проявляя чудеса гибкости, однако дроу не давал ни одного шанса. Трое мужчин делали вид, что не видят моих потуг, и продолжали беседу.

– Нам не нужна война, идеи отца разрушительны и приведут всех в никуда, – сказал Дарсиэль.

– Хорошо, а что ты хочешь от нас? – уточнил Талсадар.

– Того, что вы сделали со стенами ваших покоев. Немного разрушения. Нужно вытащить Карнаниэля и дать ему возможность вернуться на трон.

– А ты не можешь это сделать? Отец тебе доверяет – тебе это проще простого, – вмешался Хирон.

– В том-то и дело, что не могу. На место пленения его величества наложили магический щит, который нам, светлым, не сломать. Этот же щит был и на ваших покоях, но вы с поразительной легкостью преодолели его и выжгли дыры в стенах, тем самым доказав, что как раз вы мне и нужны.

– Плату мы возьмем ростком древа жизни. Если Карнаниэль заартачится, ты убедишь его, – предупредил Талсадар Дарсиэля.

– Я согласен, – кивнул головой светлый.

Мужчины договорились, а потом посмотрели на меня. Их внимание я привлекла тем, что воспользовалась секундным ослаблением хватки Талсадара и предприняла отчаянную попытку побега. Извернувшись и замерев в неимоверно сложной для любого живого существа позе, я смогла вновь взглянуть на объект моих воздыханий. Вопреки моему же разуму, тело потащило меня к Дарсиэлю: я сползла с кресла, встав на четвереньки, и устремилась к нему, однако дроу схватил меня за шкирку и вернул на место.

– М-да. Даже я признаю, что не способен настолько вдохновлять женщин. Это действительно мои чары. Возможно, с полукровками не работают законы светлой магии, – говорил Дарсиэль, пораженно глядя на мою акробатику. – Может, мне все же взять ее в постель? Снять напряжение, так сказать, – предложил он с хищной ухмылкой. Похоже, его увлекла моя мания: сейчас светлый лорд по-настоящему заинтересовался. Он наблюдал за каждой моей эмоцией, считывая готовность на все, и ему нравилось, то, что он видит. Бросив очередной продолжительный взгляд и представив что-то, похоже, очень воодушевляющее, лорд прикусил губу и сверкнул глазами, затем повернулся к Талсадару и более настойчиво повторил: