"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ), стр. 1025

— Они ушли и не так давно. Очаг ещё тёплый. — отчитался я перед своими бойцами, что собрались за границами поселения, — Надо бы отыскать хоть какого-то, а то мы выглядим как налётчики, что пришли отнюдь не с миром.

Наёмники закивали, и мы исследовали ещё несколько шалашей, дабы либо подтвердить мою теорию, либо же её опровергнуть. По всему выходило, что поселение покидали в спешке, собрав с собой всё полезное, особенное внимание уделяя оружию и припасам. Причём, похоже, причиной их ухода послужили мы, ведь очаги были лишь недавно потушены.

В ходе обыска поселения, мы вышли на импровизированную площадь. Здесь жилища аборигенов расступались, выстраивая подобие круга. Здесь было обустроено кострище больших размеров, а несколько посеревших от времени древесных стволов выполняли функцию лавочек. В кострище что-то жгли и это что-то некогда было живым, но из-за налипшей залы было невозможно определить, что же это такое.

— Мы пришли с миром! — закричал я, втянув в лёгкие воздух.

Крик стал моей ошибкой. Незнакомый и достаточно рычащий сурский язык, был воспринят местными жителями не как способ налаживания коммуникации, а как призыв к бою. Оказалось, что из поселения исчезли далеко не все местные жители. Своими скромными силами мы не смогли обследовать каждый уголок аборигенского пристанища, чем и воспользовались местные жители.

Из одного из вигвамов выбежал мужчина. Он был невысоким и загорелым, а волосатость на его лице подходила к абсолютному нулю. Человек из одежды имел только набедренную повязку, которая закрывала только срам, хотя сильный ветер мог бы раскрыть достоинство чужому взгляду. Вооружён абориген был чем-то, что издали можно было принять за топорик-томагавк с навершием из заострённого камня. Он орал что-то нечленораздельное и бегом пытался сократить разделавший нас десяток метров. Вот только атаковать он пытался без особой выдумки, следуя по прямо линии, а потому тяжёлый приклад аркебузы быстро успокоил его желание раскроить мою бородатую голову. Впечатывая приклад в его челюсть, я прямо услышал хруст ломаемых костей, чувствуя, что это не самое лучшее начало диалога.

Аборигены стали выбегать из своих укрытий, преисполненных желанием покарать незваных пришельцев, отчего сразу же завязалась схватка. Суры, снаряжённые в сталь и вооружённые пороховым оружием, не видели в смуглых аборигенах достойного противника. Их примитивное деревянное и кремнёвое оружие не имело даже шанса пробить отличную сталь доспехов, а выучка наёмников не дала сработать эффекту неожиданности должным образом. Заточенные сабли с лёгкостью резали незащищённые тела местных, которые прибывали и прибывали, продолжая кричать, пытаясь тем самым обрушить наш боевой дух. Вот только мои наёмники не были теми, кто отступят при первом же контакте, а потому идущая рубка грозила перерасти в бойню местного населения. Вот только мне совсем не прельщало стать автором геноцида на только недавно открытых землях.

Один из аборигенов, что был чуть более искушён в воинском искусстве, предстал пред мной. Из оружия у него был кинжал из кости и уже узнанный мною каменный топорик. Он сделал движение, будто хочет ударить топориком в мою незащищённую шею, а сам же в это время целил кинжалом в бедро. Вот только финт я успел вовремя распознать и пинком отправил его в полёт. Абориген своей спиной сбил прущего за ним воина с ног и эти секунды заминки мне были просто необходимы. Я успел выхватить пистоль и пальнуть в воздух. Вырвавшийся из ствола огонь и издаваемый грохот разогнал беснующихся аборигенов.

Аборигены испуганно смотрели на меня, пока я менял пистоль на заряженный. Аборигены может и хотели бы рвануться в новую атаку, вот только «магия» пороха не позволяла этому дикому войску сдвинуться с места. Страх сковал их тела, но и я не рисковал продвигаться вперёд, понимая, что мы в опасном меньшинстве. Ситуация была напряжена настолько, что случайная искра бы вызвала такой взрыв, что Хиросима показалась бы хлопушкой.

Глава 7. Союз

— Мы не хотим битвы. Мы пришли поговорить. — мягко заявил я, медленно убирая саблю обратно в ножны, — Кто у вас старший?

Не смотря на тот факт, что моего языка никто из аборигенов не совершенно точно не знал, окружившее нас кольцо медленно разомкнулось и в образовавшуюся прореху вошёл старый мужчина, рассматривающий нас с интересом. Он, в отличии от остальных представителей сильной части племени, имел на голове далеко не самую привычную причёску. Тогда как остальные имели короткую стрижку или вовсе были обриты «под ноль», то вот этот пожилой мужчина серьёзно отличался своим статусом, имея две косы, лежащие на его плечах. В волосы были вплетены разноцветные ленты, бусины и перья. Зайдя в кольцо, он поднял прямую правую руку, и все остальные мгновенно замолчали.

— Вадим. — мягко произнёс я, медленно приложив ладонь к груди.

— Т’кчак. — сделал тот же жест мой собеседник, который, похоже, был вождём.

— Мы пришли с большой воды. Мы не хотим воевать. Мы хотим мира. Хотим дружить.

Я старался сопровождать каждое своё слово жестом, понимая, что мне, наконец, пригодился опыт игры в «Крокодил» в своей прошлой жизни. Судя по тому, что аборигены не нападали, а спокойно стояли, выпрямившись и опустив оружие, ситуация перестала быть накалённой. Это позволило мне нормально рассмотреть местных жителей. Пусть здесь были одни мужчины, но сразу стало понятно, что этот народ не отличается большим ростом, но вместе с тем имеет смуглую, почти что бронзовую кожу. Не было ни одного человека, что ростом был больше ста семидесяти сантиметров, отчего рослые суры на их фоне казались не людьми, а ожившими бородатыми горами. Свой небольшой рост они компенсировали длинными конечностями, не имеющими большой жировой прослойки. Длинных волос они почти не носили, а о бородах даже не стоило вспоминать. Из одежды они предпочитали прямые штаны из выделанной кожи и такие же распашные куртки на голое тело, прошитые не привычными Старому Свету нитями, а сухожилиями животных. На ногах аборигены носили мягкие башмаки, внешне напоминающие мокасины.

— Лакмаки. — обвёл жестом вождь окруживших нас аборигенов, после чего стал тарабарить что-то мне непонятное на своём языке, но через время замолчал, поняв, что я не разбираю ни единого его слова.

— Суры. — повторил жест я.

Похоже, что наконец была налажена коммуникация и я внутренне выдохнул, ещё не понимая, как уминать ситуацию с убитыми. С одной стороны, мы оборонялись и первого из напавших я даже не застрелил, а с другой мы пришли в их поселение без приглашения. По итогу выходило, что стычка со смертельным исходом стала продолжением простого недопонимания.

Вождь, похоже понимал, что ведение бесед на фоне множества трупов будет не лучшим решением, а потому просто указал на тела. Несколько лакмаков бросились к своим соплеменникам, а я же жестом приказал нашему лекарю помочь раненным, но ещё живым аборигенам. Мой жест не поняли, и в грудь лекаря ткнули копьём, предостерегая от дальнейших действий.

— Мы хотим помочь. Лекарства.

Медик продемонстрировал содержимое своей сумки и стал медленно опускаться на колено пред одним из раненных. Лакмак был ранен в ногу и пусть рана была не самой страшной, но без должного ухода могла стать огромнейшей проблемой в будущей. Промыв рану чистой водой, лекарь нанёс какую-то заживляющую мазь, а затем замотал рану чистой тряпицей. Раненный шипел от боли, пытаясь удержать крик внутри себя, за что удостоился одобряющих взглядов от суров. Наш же лекарь был учеником Фабриса, а потому не стоило сомневаться в его компетентности.

— Так заживёт быстрее. Каждый день нужно мазать и менять повязку. — медик протянул одному из аборигенов склянку с мазью.

Баночку у него приняли, после чего вождь пригласил меня в один из больших вигвамов. Я прошёл за ним, приказав воинам оставаться снаружи и не обнажать оружия без крайней надобности. Вождь сел на землю, и я последовал его примеру.