Я есть Жрец! (СИ), стр. 50

Недалеко, в нескольких метрах, краем взгляда, я увидел Севию. Она стояла голая и смотрела в мою сторону. Жуткое желание начало овладевать моим организмом и сознанием, и было все равно, что мое тело, в определенных местах стало увеличиваться в размерах. Пусть видят, что у жреца есть чем рыбу глушить, если снасти все сломаются!

И, кстати, теща так же омывалась. Она не находилась в религиозном экстазе, я это отчетливо видел, но все-таки решила провести обряд. Тут не только она принимала все происходящее, как «сделаю-ка я все, что и остальные, может в это и не верю, но так… на всякий случай, чтобы не вызвать гнев Бога». И женщина она была красивой, не отнять.

Через некоторое время я развернулся, являя людям себя, такого возбужденного. После отошел, проводимый многочисленными взглядами, в сторону. Там уже стояла коробка с фейерверками и лежала зажигалка. Я принес это «чудо» заранее.

— Господь! — прокричал я на русском языке и продолжил на местном наречии. — Часть твоих слов услышали.

Я весь продрог. Было реально холодно. Пусть погода стояла и достаточно теплая, но вот вода ледяная. Руки подрагивали, потому я не сразу поджог фитиль, но все таки справился.

— Пф… Бух! — первый разрыв раскрасил хмурое небо красочными огнями.

— Ух! — услышал я проявление коллективного разума, или не разума вовсе.

Выстрел шел один за одним и люди выражали свои эмоции уже криками, перемежавшиеся стонами. Толпа голых, но взбудораженных людей смотрела не на прелести соседов и соседок, а в небо. Я же посматривал на людей, выискивая Севию и наши взгляды встретились. Я хотел ее здесь и сейчас, а она, я это чувствовал, была готова к этому. Сделав шаг в сторону женщины, которую я считаю своей, отпрянул. Если все это действо еще закончится всеобщей оргией, будет уже слишком.

А потом я побагровел, все мое нутро захватила злость и жажда крови. Неимоверными усилиями я не бросился с кулаками на Корна, который, так же голый и торчащим возбуждением, стал рядом с Севией. Вдох! Выдох! Вдох! Выдох!

— Оденьтесь люди и впредь оголяйтесь только перед своими мужьями и женами! — выкрикнул я сразу же, как только выстрелы салюта закончились.

Выждав еще немного времени, когда все адепты рождающейся религии оденутся, особенно я наблюдал, чтобы это сделала Севия, я завершал свой ритуал.

— Сегодня я все сказал, будут другие слова. Если мужчина и женщина решит сойтись, только я теперь могу проводить обряд, или те, кого Я назначу! — сказал я и удалился.

И все-таки у Корна маленький…

Глава 18

Глава 18

Холодное одиночество. Стакан. Бутылка. Маринованный огурец. Небольшой пластиковый подоконник и взгляд во двор, где живет своей жизнью мир, иной мир. Принял ли он меня?

Плевать, кто-кого принял! Это человек решает, он строитель своей судьбы, даже в моем случае, когда кто-то или что-то, за каким-то хреном, определил меня сюда. А стакан с бутылкой? Так пятница же! А она, как известно, — развратница. Подоконник и взгляд во двор? А, вдруг, мимо пройдет какая девица, а я ее… Цап и к себе, в «жреческую».

Севия… За нее поборемся. Нет тут равных этой красотке. Она, словно из будущего, не такая, как другие. Но физиология, она такая — хотеть можно одну, но спускать пар с другой.

— Нужно потребовать, чтобы за скотиной ухаживали только молоденькие женщины. А еще лучше, чтобы они прошли отбор, через жреческую постель, — сказал я, наблюдая, как ну уж вовсе некрасивая женщина прошла мимо сарая. — Хотя в темноте и не видно… Может?..

Нет, до такого я скатываться не могу. И еще… «Не возжелай жену ближнего своего», — говорил я им. Или на посланника бога это не распространяется?

От моей эффектной проповеди был большой резонанс. Не нужно было вникать в разговоры, чтобы знать главную тему обсуждений. Даже скорая военная операция в главном селении Рысей отходила на второй план. Ну и пусть, ведь именно этого я и добивался.

Я понял, какое именно место могу занять в этом обществе — верховного жреца. При этом мне не нужно встревать в разные расклады со всеми этими лексами, как и с их наследством. Можно возвыситься над светской властью, сыграть на религиозных чувствах, дать ростки новой, монотеистической религии. Почему именно монотеизм? Так это объединительный момент.

Богов много, очень много. Это я уже успел узнать. Тут, в этой местности, более почитаемые Веслевевс, покровитель родов, ну и всякого рода занятий, как то: животноводство и земледелие. Есть Рабрах — бог Солнца, который так же радеет за земледелие и за все хорошее, против плохого. Еще упоминался Перун… Перкус — это бог молнии, как не сложно догадаться, он же и гром. И все, остальные боги вроде бы наличествуют, но они так… где-то. И тут будет единый Бог, без имени, хотя, скорее всего, его назовут «Господь». И все, кто станет в это верить, они превозносят одного Бога, который возвышается над божками. Следовательно, восхваляй любого божка, но над всеми единый Бог. Никакого противоречия, потому — присоединяйтесь!

Мои размышления в тишине прервал звук открывающейся двери в дом. Нужно повесить шпингалет, а то ходят тут всякие! Но интересно, кто это «всякий» идет по мою душу. Кто бы ни был, проверить пистолет стоит. Что и было сделано с мыслями о том, что нужно бы почистить оружие.

— Глеб, люди много спрашивают, — с такими словами ко мне, в жреческий чердак, зашел Никей.

— У людей должны быть вопросы, это правильно. Пусть ищут ответы, а я направлю, — многозначительно отвечал я.

Никей уставился на меня, как будто увидел в первый раз. А что? Это вам не то, это вам это! И таким могу быть и тебя, предатель хитропопый, если надо, то уделаю. Никей сам мне подсовывал Севию, «доподсовывался», что я готов теперь завоевывать этот мир, чтобы никому ее не отдать. А теперь? Что он теперь делает? Будь он за меня, так, уверен, Севия грела бы уже мою постель. На секундочку, — с простыней, пододеяльником и всем нужным для сна и не только.

— Я не против, пусть люди думают и спрашивают, — после некоторой паузы, сказал Никей.

— Я против, — жестко отвечал я. — Готов пойти и забрать Севию. Где она? Если с Корном, то сейчас и иду.

— Нет, она с… Мерсией, — имя моей тещи Никей произнес неоднозначно, раньше я слышал от воина больше нежности при упоминании этого имени.

«Зря спасали эту курву», — подумал я, но не стал озвучивать свое отношение к Мерсии.

— Мне нужна Севия! — припечатал я и ударил ладонью по подоконнику.

Никей задумался и стал объяснять мне расклады. Корн… этот поц, оказывается очень важный. После разгрома рода Хлудвага, именно род, в котором Корн наследник, является самым сильным, если не считать род предателей. Если этот… взбрыкнет и станет против меня или общины, то ничего с ним поделать будет нельзя, так, по крайней мере выглядят обстоятельства по мнению Никея. Стоит надеяться на то, что жив глава рода, отец Корна, но шансов на это не так, чтобы много.

Так что Мерсия стремится обеспечить себе тепленькое место благодаря дочери, которая может получить немалый статус с Корном. Ну а сама мамаша окучивает Никея, который все понимает, но все равно ведется на дамочку, ибо даже сильный мужчина становится слабым в любви. Против природы никакой стальной характер не пляшет.

Вот почему только во мне не видят перспективного жениха? Тем более, что я уже пустил кровь Севии? Нет пока за мной силы, один я, пусть и весь такой «божественный».

— Мне убить Корна? — спросил я и не нашел внутри себя конфликта.

Убить соперника? Я сделаю это! Наверное… нет, точно, человек может привыкнуть к смертям и убийству себе подобных. Я преступил некую линию, после которой жизнь другого человека не то, чтобы обесценивается, но перестает являться незыблемой.

— Ты можешь победить его в поединке, — предложил вариант Никей, пристально посмотрел на меня и продолжил. — Вот только ты не победишь. Корн сильный и умелый воин. Из лука стреляет много лучше, чем ты из своего божественного оружия, на копьях тоже сильнее. Топором ты вообще не владеешь…